Сильнее любви

Диана ненавидит крылатых созданий. Не всех, но большинство. Первым исключением стал Кастиэль, вторым архангел Габриэль, но после этого удачная чреда тех ангелов, кому можно было бы доверять, прерывается. И снова ненависть - пожирающая изнутри, зажигающая в глубине души яростный огонь, который, кажется, способен уничтожить всё на своём пути. Диана ненавидит ангелов, но больше всего она ненавидит архангела. Она ненавидит Михаила. Его правильность, его зацикленность, его монотонность и упёртость, с которой он пытается сразиться с братом. Диана ненавидит его за навязчивые слова о том, что от судьбы не сбежать и всё давно предрешено. Он бесит её, раздражает и как бы это не было неправильно - как же, ненавидеть одно из сильнейших существ в мире! - этот факт не может исправить даже Бог. Впрочем, тот и не пытается. Старшая Винчестер ненавидит, когда кто-то вмешивается в её личные планы. Когда Михаил является к ней в баре, в котором она отдыхала после очередной охоты, и пытается вновь завести разговор о согласии, Диана мгновенно вспыхивает и бьёт по лицу сосуда архангела - по лицу её самого младшего брата. И, смотря на то, как в недоумении искажается красивое лицо, Винчестер надеется, что архангельская тварь всё же чувствует боль. Она уходит, не оборачиваясь, хотя мысленно осознает, что новая встреча неизбежна. Диана ненавидит архангела Михаила так сильно, что порой эту ненависть можно почувствовать на кончиках пальцев или на языке. Диана не скрывает своего отношения - не видит в этом нужды. Диана сжимает в руках светлые пряди, когда архистратиг ночью приходит в её номер в отеле. Она бьёт его об стену, разбивая в кровь лицо и стараясь поглубже затолкнуть сожаление. Это не Адам, которого было до колик жаль. Это Михаил - сукин сын, из-за которого им с Сэмом столько пришлось перенести. Это ублюдок, которого хочется просто-напросто придушить или, тоже неплохой вариант, отправить в клетку вслед за Люцифером. Так было бы неплохо. А ещё Диана ненавидит себя за слабость. Когда она в очередной раз поднимает руку, Михаил обхватывает её руками за талию и плечи и грубо впивается в губы, еле слышно рыча от боли в разбитом носе. Диана ненавидит себя за то, что не отстраняется и позволяет архангелу сдёрнуть с себя одежду. Ненавидит за слабые стоны, когда его ладони грубо сжимают её грудь, а пальцы выкручивают соски. Михаил кидает её на кровать и тут же прижимает её своим телом, яростно продолжая терзать покрасневшие и припухшие губы. Свободной рукой архангел срывает с себя футболку, джинсы и трусы и, широко разведя ноги дергающейся Винчестер в стороны, резко входит в её лоно. Диана царапает всё его тело - с силой, не жалея брата, словно надеясь оставить кровоточащие раны на благодати Михаила. Она агрессивно двигает бёдрами на встречу грубым толчкам и прикусывает нижнюю губу Михаила до крови. Архистратиг нарочно, словно издеваясь над ней и стараясь сильнее разозлить её, кончает внутрь, даже не думая предохранятся. И за это Диана ненавидит его ещё сильнее. За это она готова убить его голыми руками, мысленно понимая, что руками как раз и не получится. Диана Винчестер ненавидит архангела Михаила и это замечают все, в том числе и сам Михаил. Но реакция старшего архангела удивляет всех - он принимает эту ненависть так, словно русоволосая предлагает ему любовь. Он принимает каждый удар, каждое обидное слово, каждый болезненный поцелуй. Принимает, терпит и мысленно пытается понять - раз Диана так сильно ненавидит его, то почему он не может ответить тем же? Почему не разорвёт ей на части? Почему не заставит согласиться стать его сосудом? Почему, блять, он позволяет ей уничтожать собственную оболочку и сжигать его благодать всего несколькими словами? Однажды Михаил находит ответ. Сильнее самой страстной любви может быть только самая страстная ненависть. Его любовь слабее её ненависти и он ничего не может с этим поделать. Диана Винчестер ненавидит архангела Михаила и он прекрасно знает об этом. Знает и молча подчиняется. Знает и понимает, что из этих пут ему уже никогда не вырваться. Понимает, что ненависть никогда не станет любовью. Ведь сильнее любви, как уже говорилось, всегда ненависть.