"Шмутная пещаль"

— Ты занят вечером? — Спрашивает Чуя, и пинает носком ботинка очередное бездыханное тело, с которым ранее расправился одним выстрелом. — Мори впряг меня в очередное путешествие в какие-то заоблачные дали Йокогамы. Мне нужно проверить физическое состояние, мало ли я не смогу вовремя взять себя в руки.       Они находились на пустыре, где в данный момент подсчитывали жертвы противников, чтобы потом предоставить отчёты в мафию. Ранее, все эти люди обладали информацией, которая могла навредить авторитету их начальника, поэтому сейчас это лишь очередные трупы. — Хах, только заполним бумаги по всем этим несчастным, и проверим твою физическую форму, — Дазай потянулся и окинул взглядом Накахару. — А заодно и твою выносливость в более неформальной обстановке, если ты понимаешь, о чём я.       Дазай играет бровями и замечает, как Чуя практически рефлекторно закатывает глаза. — Придурок. Ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзным?       Осаму деланно дуется и качает головой. — Зря ты так. Я вполне серьёзно предложил тебе провести вечер в компании вина и меня. — Не прикидывайся белой овечкой. Вином ты меня не затащишь в свои лапищи. — Да ты что? Что же это, квота поднялась? Я теперь к тебе в костюме и с цветами приходить должен?       Чуя тяжело вздыхает и томно произносит: — Я тебя адекватно попросил, придурок. Если не хочешь помогать, так и скажи. Без тебя справлюсь.       Хотел ли он помочь? Конечно хотел. По-правде говоря, сейчас Дазай и представить не мог своей жизни без напарника, который постоянно кидал едкие комментарии в его адрес (естественно, после глупых изречений самого мафиози), стараясь хоть чуточку задеть Осаму, но выходило, мягко говоря, не очень. Дело в том, что назови его Чуя даже куском дерьма, то максимум эмоций, которые он сможет получить — удовлетворённый смешок и бессмысленный ответ «я знаю» или же «стараюсь для тебя». Так было всегда.       С самого первого дня их знакомства всё было именно так. Чуя — серьёзный и вспыльчивый мальчуган. Дазай — легкомысленный и весёлый шутник, который на самом деле хранит внутри себя много тяжёлых и в какой-то степени грустных вещей, но старается не подавать вида, пряча всё это под маской нелепого дурачка. И такой расклад устраивал обе стороны. Кто бы мог подумать, что сквозь время они будут лучшим дуэтом зверских мафиози. Хотя, если взглянуть на это с другой стороны, то кто бы мог подумать иначе? Ведь всё шло именно к этому.       Дазай прекрасно помнил всё. Даже первый раз, когда Чуе потребовалась его помощь.       Он, как обычно, висел на дереве вниз головой, выжидая, пока его ноги ослабнут, и он с шумом упадёт на землю, разбивая собственную голову. Да, мысли о суициде всегда заполняли его голову. И в тот момент, когда ноги уже практически обмякли и он уже приготовился упасть, его оглушил тонкий голосок Чуи: — Дазай! Ты же сейчас упадёшь!       Маленький Накахара, наивно полагая, что его способность подействует на Осаму, постарался задержать того в воздухе, но как только увидел, что всё это бесполезно, как истинный спасатель двинулся вперёд. Дазай упал прямо на хрупкое тельце Чуи, которое смягчило его падение. — Чуя-кун, зачем ты мне помешал? — Обиженно буркнул маленький эспер. — Ай, слезь с меня, дурак! — Дазай послушно выполняет приказ и протягивает руку Чуе, чтобы тот тоже встал. — Мог бы и поблагодарить, я тебя спас! — Но я ведь сам хотел этого! — Потому что ты глупый, — Чуя дотронулся до своей разбитой коленки, которая немного ныла. — Разве умный человек захочет сам упасть? — Но ты же тоже сам захотел, Чуя-кун, — Дазай улыбнулся. — Если бы не хотел упасть, не бросился бы меня спасать. — Тц, ты странный. Ладно, мне нужна твоя помощь.       Дазай присел, облокотившись о дерево, и посмотрел куда-то вдаль. — Что за помощь? — Твоя способность… Она же блокирует мою, верно? — И не только твою. Все. — Ой-ой-ой, не зазнавайся, — Чуя высунул язык. — Так вот, у моей способности есть небольшое осложнение, если его можно так назвать. Я могу использовать порчу, но тогда моя голова совершенно не соображает, и я могу убить себя.       Дазай засветился от счастья и, подскочив с места, взял Чую за обе руки. — Чуя-кун, у тебя такая крутая способность, давай поменяемся? Я тоже хочу так уметь! Раз и всё!       Чуя рассмеялся: — Поменяться? А так разве можно? — Не зна-а-аю, — он серьёзно взглянул ему в глаза. — Но если так можно, то давай?       В глазах Дазая блеснул азартный огонёк, и Чуя просто не смог отказать этим карамельным искрам. Рыжий малец издал смешок и улыбнулся. — Хорошо. Поменяемся.       Дазай, растроганный такой щедростью от его друга, крепко обнял его и пролепетал на самое ухо: — Тогда мы всегда будем друзьями, Чуя-кун! И будем вместе работать, чтобы мы могли меняться! Мы будем самыми крутыми, правда?       Моська рыжего эспера ещё больше растягивается в довольной улыбке. — Да-а-а, самыми крутыми!       В тот день, около того самого дерева, коим являлась яблоня, Чуя впервые смог применить порчу. В качестве платы за свою услугу, Дазай попросил Накахару достать большое яблоко, которое висело практически у самой макушки дерева. — Чуя-ку-у-ун! — В слезах протянул Дазай. — Я просил яблоко, а ты всё дерево выкорчевал!       Чуя из последних сил старался успокоить Осаму. Он сидел рядом с ним на корточках и тихонько гладил рукой каштановые волосы друга. — Ну Дазай, не плачь, зато теперь у тебя много яблок… — А дерево? — Он шмыгнул носом. — С чего мне теперь падать? — А вот и нечего падать! А то поменяемся способностями, и ты умрёшь. А мне что? С твоей всю жизнь ходить? — Эх, точно, — Дазай вытер слёзы. — Ну ладно.       А ещё Дазай помнил, как их отругали за это самое дерево, и они ничуть не расстроились. В силу своей вредности, в этот же день они ушли в сад, и там разворотили все деревья. Дазай заливался задорным хохотом, пока Чуя как бешеный сносил дерево за деревом. Взрослые тогда лишь покачали головой: «Этих детей не исправить».       Бывали дни, когда помощь требовалась и Дазаю. В такие моменты Чуя чаще плакал и трясся. — Ну же, Чуя-кун, я ведь тебе помогаю всегда! — Я прошу просто дотронуться до меня, а не стоять под дулом пистолета! И это не было преувеличением.       Маленький Чуя стоял около холодной кирпичной стены, его колени ужасно сильно дрожали, а на голове покоилось ярко-красное яблоко. Дазай стоял напротив него и нацеливался точно в красную мишень. Из глаз рыжеволосого эспера градом текли слёзы. — Даза-а-ай, а если ты промахнёшься? — Обещаю, если я промахнусь и пораню тебя, то сделаю тоже самое с собой. — Ты издеваешься? Ты же хочешь умереть! — Прекрати рыдать, а то я буду обращаться к тебе на Чуя-тян.       Чуя всхлипывает и вытирает солёные слёзы, которые впитываются в чёрные перчатки. — Давай осторожнее, дурак… — Молодец, Чуя-тян, а теперь стой ровно и не двигайся.       Дазай, обхватив пистолет двумя руками, неумело нажимает на курок и стреляет прямо в яблоко. Чуя замирает и зажмуривает глаза. Пуля оставляет в яблоке дырку и с характерным приглушённым шлепком врезается в стену. — Ну вот, а ты боялся! Я попал! Попал, Чуя-кун! Ты рад?       Чуя, рыдая, съезжает вниз по стене, на что Дазай сначала смеётся, а потом успокаивает друга.       Бывало и так, что Чуя отыгрывался на Дазае, точно так же заставляя стоять его у стены с чёртовым фруктом на голове. — Только попробуй специально метнуться вверх и напороться на нож, придурок. — Ну Чуя, почему нельзя? — Потому что я так сказал.       Издалека Чуя целится и кручёно кидает в цель остро заточенный клинок, который разрезает сочный фрукт ровно на пополам. — А ты тоже меткий. — Хах, ещё бы! Мы ведь договаривались стать самыми крутыми.       А ещё Дазай помнил, что у Чуи рано выпал первый зуб, и поэтому, когда он говорил «смутная печаль» это звучало как «шмутная пещаль», от чего Дазай заливался задорным хохотом, и рыжий мальчонка терял концентрацию и не мог применить способность. — Ну Дашай! Это не шмешно! — шипел Чуя. — Извини, Чу-у-уя, — он давился смехом. — Но это очень смешно. — Я обиделша! Больше не друшу ш тобой! — Ну Чуя! Извини… — Нет!       Мальчонка обиженно отворачивается и идёт прочь от Осаму, но тот быстро догоняет его и цепляется за ногу. — Не уйдёшь от меня, понятно? Мы всегда будем друзьями. — Я шкашал, што, я обиделшя! Дашай, отштань. — Не-е-ет, я не отстану от тебя, моя шмутная пещаль.       Да, их было не исправить. Что же ещё помнил Дазай? К примеру, тот период времени, когда им было по шестнадцать лет. И даже тогда Чуя нуждался в его помощи.       В тот вечер Накахара бесцеремонно выбил дверь, ведущую в комнату Осаму, ногой. Он явно был навеселе, о чём свидетельствовал ярко выраженный перегар, который сразу же ударил в нос Осаму, до этого спокойно читавшего книгу. — Чуя-кун? — Дазай, у меня срочное дело. — Что такое? — Он развернулся, сидя на стуле.       Чуя прошёл в комнату и, отбирая книгу из рук Дазая, уселся к нему на колени. — Я знаю, что ты поможешь мне, — он взял лицо Осаму в свои руки и посмотрел ему в глаза. — Дазай. Научи меня целоваться.       В тот момент юный эспер ещё и не подозревал, что именно эти губы ему придётся целовать всегда. — Чуя, ты пьян. Где ты взял алкоголь? — Тс-с-с, не важно. Ты же никому не расскажешь. Правда? — Конечно нет, но ты серьёзно в дрова. Может быть, ты лучше проспишься? — Тц, Дазай. Как мы можем быть самыми крутыми, если я не умею целоваться?       Короткая пауза. Дазай смеётся, а Чуя снова обижается. — Чуя, ты уверен, что действительно хочешь этого? — Я прошу тебя поцеловать меня, а не убить королеву Англии. — Вот дурак. И почему я дружу с тобой? — Потому что мы можем меняться способностями, или ты забыл? — Боже, иди сюда, шмутная пещаль, — Дазай притягивает Накахару к себе, вовлекая того в его первый поцелуй, который кажется Осаму горьковатым из-за алкоголя, пропитавшего губы рыжего эспера.       Сейчас же поцелуи Чуи стали куда лучше. Более того, Дазай полюбил этот горьковатый привкус, который за всё это время стал родным. Теперь, когда Чуя привставал на носочки и тянулся к Дазаю, Осаму иногда казалось, что другие губы никогда не заменят эти. Горьковатые, мягкие, настойчивые. — Чего это ты лыбишься, как идиот? — Да так, кое-что вспомнил. — Ха, что же? Давай не в облаках витай, а помоги мне сфотографировать всё это дело. Чем быстрее закончим, тем раньше уйдём домой.       Дазай не спеша подходит сзади к Чуе и обнимает его, кладя голову на низкое хрупкое плечо, которое совершенно не изменилось с самого детства. — Ты чего? Мы всё ещё на работе, ты забыл? — Да так. Чуя-кун, давай поменяемся способностями?