Доминирующий самец

      Алекс оторвался от чтения. Энди рядом не было, а из соседнего помещения доносился шум закипающего чайника и хлопанье дверцы холодильника. Наверное, что-то готовит, подумал Алекс.       Он заглянул на кухню: Энди, облаченный в одни трусы, деловито разливал по чашкам свежесваренный ароматный кофе. Кофе на ужин – в этом доме ломали систему даже в таких мелочах.       Алекс подкрался к любовнику сзади и, обхватив его за талию, прижался всем телом.       – Мя! – подал голос Энди, запрокидывая голову и прижимаясь спиной в ответ.       Алекс шумно вдохнул запах волос любимого, лизнул его усеянное колечками сережек ухо своим раздвоенным языком. Тот, блаженно жмурясь, выгибался, выпячивая обтянутые плавками ягодицы.       – Кажется, кому-то вчера не хватило, – игриво промурчал Алекс, – кто это тут у нас течное животное?       – Уруру, доминирующий самец, доминирующий самец, – радостно закурлыкал Энди. Алекс почувствовал ощутимый тычок в пах, зад партнера таранил его с нарастающей напористостью.       – Ну, все, кто-то напросился! – прорычал парень и потащил любовника в сторону спальни. Тот разразился потоком невнятных звуков и возмущений о недоделанном кофе, но при этом даже не думал сопротивляться.       Алекс швырнул Энди на кровать и одним рывком стянул с него трусы. Тот стыдливо закрылся одеялом, примеряя на себя вид напуганной овечки, но его прикрытая углом материи улыбка и задорные искры в глазах подсказывали, что это не более чем жеманные заигрывания. Довольно дурацкие и неубедительные, но без этой театральщины он никак не мог.       Одеяло полетело в сторону, а Энди – лицом в подушку. Навалившись всем весом тела, Алекс ухватил ладонью упругую ягодицу партнера. Тот застонал и выгнулся навстречу. Парень прекрасно знал, что именно такая уязвимая поза и ощущение собственной беззащитности нравятся его любовнику.       Алекс жестко мял податливую плоть, срывая все больше стонов и криков. Тяжело дыша, он покусывал мочку уха Энди, затем спустился к его спине и вцепился острыми клыками в загривок, а пальцем скользнул в ложбинку между ягодицами, нащупав тугую горячую дырочку. Энди под ним яростно и нетерпеливо подавался навстречу, взбрыкивая, как ретивая кобыла. Но Алекс не торопился, он намеренно дразнил распаленного партнера, оттягивая так вожделенное им действо. Выждав, когда нетерпение достигнет пика, он охладил его пыл прохладной смазкой и резко вошел.       Энди разразился протяжным стоном, затем еще одним, и еще, на каждый толчок все глубже проникающего органа. Но этого было недостаточно. Алекс приостановился и рывком заставил партнера подняться, еще больше насадившись на член. Он продолжил, вколачиваясь все сильнее, и сильнее сжимая руками подающиеся навстречу бедра, пока стоны не переросли в крики.       – Тебе больно? – спросил он задыхающимся шепотом. Но любовник в ответ лишь продолжал надрывно вскрикивать. Из зажмуренных глаз выступили слезы. Алекс знал, что ответ положительный. Но Энди ни за что не остановит его и не остановится сам, пока не получит свое. Даже понимая, какие будут последствия, он будет продолжать насаживаться, будет двигаться навстречу тому, что причиняет боль, граничащую с наслаждением. Это исступление не имело ничего общего с логикой или разумом, чистый животный инстинкт, напрочь отнимающий способность здраво мыслить.       Возможно, думал Алекс, Энди сейчас представляет партнера в образе огромного монстра, насилующего свою беззащитную жертву. Клыкастого монстра, покрытого шерстью. Или слизью на упругих щупальцах, пронырливо забирающихся во все отверстия. Или даже жесткой хитиновой чешуей, ранящей тонкую бледную кожу. В этой запрокинутой взъерошенной голове могло твориться все что угодно.       Алекс размахнулся и несколько раз звонко шлепнул партнера по ягодице, вырвав очередные крики и стоны. Голос Ида звучал все ниже, похоже, боль перешла границу и уже не отличалась для него от удовольствия. Оба задыхались и обливались потом, распущенные непослушные волосы липли и лезли в лицо. Алекс протянул свободную руку и, нащупав влажные приоткрытые губы, бесцеремонно просунул в них пальцы. Энди послушно обхватил их ртом и языком. Пальцы проникали все глубже, до самой глотки, но, даже хрипя и давясь, Энди продолжал посасывать их. Вынув мокрые пальцы, размазывая липкую слюну по подбородку, Алекс обхватил горло любовника и несильно сдавил. Стоны и крики сорвались на хрип. Наконец Энди выгнулся, и, закатив глаза, издал надрывный вопль раненого животного. Алекс ощутил, как горячая плоть, конвульсивно пульсируя, сжала его член, и тоже кончил следом.       Обессиленные, любовники упали на смятую простынь. Энди лежал срубленной березкой, закрыв глаза и задыхаясь, будто только что вынырнул из-под воды, под которой находился критически долго. Алекс протянул руку и, еле касаясь кончиками пальцев, провел по бледной спине партнера. Тот дернулся, словно от удара током и со стоном изогнулся. Парень знал, что еще некоторое время именно этот участок тела любовника будет невероятно чувствителен к малейшему прикосновению. Он склонился и покрыл область позвоночника Энди легкими поцелуями, заставив его кончить второй раз.       Удовлетворившись результатом, Алекс отправился в ванную. Едва он закончил смывать с себя следы страсти, послышались шаркающие шаги и в дверном проеме появился Энди. Он едва передвигал ноги, будто это были непослушные деревянные протезы. Нос и искусанные губы покраснели, сощурившиеся на ярком свете глаза припухли от слез, спутанные волосы напоминали мочало, шея синела от укусов. Но этот несчастный вид был лишь лукавством, о чем явно говорили растянутые в блаженной улыбке губы.       – Ты жив? – спросил Алекс.       В ответ понеслись хриплые нечленораздельные звуки.       – Ясно, – хмыкнул парень, пропуская любовника в душевую кабину. Но сам не ушел, а встал напротив, чтобы наблюдать. С несмываемой улыбкой до ушей Энди театрально возил руками по промежности, а затем прислонился задницей к прозрачной ширме и стал елозить по ней.       – Выебу, – насмешливо пригрозил Алекс и задница испуганно спряталась под струями воды.       Выпив давно остывший кофе, пара вернулась в постель.       – Как ты? – повторил вопрос Алекс.       – Хочу есть, – невнятно проныл Энди.       – Ну, так пойди, поешь, – раздосадовано вздохнул Алекс.       – Не могу, я хочу спать, – опять в ответ посыпалось нытье.       – Так поспи! – закатил глаза парень       – Не могу, я хочу есть!       Алекс взвыл и поспешил скрыться от этих капризов на кухню. Там, покопавшись в холодильнике, он нагромоздил на тарелке две башенки-бутерброда. Но когда он вернулся в комнату, с кровати уже доносилось сладкое посвистывание. Еще раз удрученно вздохнув, он пристроился с тарелкой рядом.       Энди спал, обхватив одеяло руками и ногами. Его лицо в этот момент имело мало общего с эротикой: щеки утонули в слишком мягкой подушке, рот приоткрыт наискось, и оттуда вылетают целые трели всевозможных звуков. Только что слюна не капает. Глядя на столь бестолковое зрелище, Алекс почувствовал, что его накрывает волной умиления и нежности. «И за что я люблю это чудо-юдо?» – подумал он. Округлая линия ягодиц спящего любовника так и манила потрогать. Но Алекс сдержался. Вместо этого он осторожно достал телефон и сделал пару фото нелепого лица Энди.