Форсу - территория матриархата

      Обедать мы сели не в общей столовой, а в трапезном зале для важных персон. Ну, там, где ещё во второй день моего пребывания в имении я завтракал в обществе Мариши и её компаньонок-магесс. Вот только в этот раз за столом разместилось четверо. По одну сторону я с супругой (ох, до чего же приятно думать о Марише в этом ключе!), а по другую – неолетанки, причём Мика как раз села напротив меня. И стоило мне лишь посмотреть в её сторону, я сразу заметил пристальные взгляды юной энесты, направленные на меня.       Тинка не стала с нами обедать. На столе не было ничего, что могло бы её привлечь. Поэтому, чмокнув меня в губы, она громко зажужжала крыльями и стремительно вылетела в окно, направляясь в сад. Больше половины дневного времени пикси проводила именно там, если позволяла погода. Предпочитала свежий воздух, солнце, цветы, фрукты и ягоды. Насколько я понял, сад был её основной столовой. Она находила в нём всё, что ей было нужно. И стоило мне как-то предложить ей кусочек копчёного мяса, как Тинка недовольно наморщила носик.       – Мясо даёт силу, – попробовал я отстоять свою плотоядную позицию, – будешь одними фруктами питаться – ослабеешь.       – Хи-хи, хочешь силами померяться, муж мой? – хищно поинтересовалась она и пыльца фей ярко заблестела на её крыльях.       – Не-не, – поспешно замотал я головой. – Ясно ведь, что я слабее становлюсь, когда ты меня уменьшаешь.       – Так и я ведь маленькая, – улыбнулась пикси, впитывая пыльцу обратно в прожилки на крыльях. – Я лишь уравниваю наши размеры.       – Ну, мясо – это ещё и бело́к, а фрукты – углеводы.       – Хи-хи, я знаю один цветочек, который даёт мне много белка́, – скорчила хитрое личико маленькая красавица.       – Серьёзно? – удивился я, не сообразив сперва, что она имеет в виду. – И как он выглядит?       – Как банан, – ответила Тинка, заливаясь весёлым смехом.       – У-у-у-у! Пошлячка, – рассмеялся вслед за ней, а потом вскрикнул, чувствуя, как земля резко уходит из-под ног и вся одежда с меня слетает, опадая наземь неожиданно увеличившимся мешком.       – Что-то мне белка́ захотелось, – алчно сказала пикси, подхватывая меня на лету и обнимая. А потом резко рванула ввысь, попутно засасывая в своё лоно мой член и начиная массировать его стенками влагалища.       Я мотнул головой, отгоняя увлекательные воспоминания, и взглянул на кусок стейка на своей вилке. Капец! Теперь каждый раз, уплетая мясо, вспоминаю о Тинке: такие стойкие ассоциации она в меня заложила в тот день.       Забросив кусочек в рот, я стал с удовольствием жевать его, посмотрел прямо и чуть не подавился. Мика заворожённо смотрела мне в рот и будто бы созерцала зрелище, как я жую. У неё-то в тарелке был какой-то овощной салатик. Может, ей мяса хочется?       – Хотите? – галантно предложил я юной гостье, указывая вилкой на тарелку со стейками в центре стола.       Но она лишь помотала головой и расцвела в довольной улыбке, как будто звуковое сопровождение моим голосом сделало наблюдаемую картинку ещё более приятной.       «Блин, и чего она так пялится? – смущённо подумал я. – У меня из-за этого кусок в горло не лезет».       – Хе-хе, а ты не догадываешься? – рассмеялась Мара, но её голос, естественно, услышал только я. – Втюрилась в тебя мелкая дурочка.       «Ну вот, этого ещё только мне не хватало», – вздохнул я.       Я взглянул на взрослую неолетанку. Она подняла высокий стеклянный бокал, наполненный бесцветной прозрачной жидкостью, очень похожей на воду, и с удовольствием отпила из него.       – Атаква вашего изготовления, миледи Моорхарт, просто бесподобна.       – Я же просила обращаться ко мне по имени, ами Лимоника, – наморщила нос Мариша.       – М-м-м, простите-простите, – лукаво улыбнулась неолетанка. – Мы с Вами только вчера познакомились, и я просто не успела перестроиться. Когда в семье все придерживаются строгого этикета, невольно и… Сами понимаете.       – Хех, у моей мамы в доме тоже все помешаны на высоком штиле общения, – улыбнулась Мариша. – Поэтому я оттуда и сбежала уже о-о-очень давно. А за лестную оценку спасибо. Вот только заслуга не моя. Одна очень талантливая леди с Земли помогла мне существенно улучшить формулу.       – Земля – это тот самый мир, который вы недавно открыли? – заинтересованно спросила неолетанка.       – Не так уж и недавно, шесть лет прошло.       – Значит, вы долго хранили это в секрете. Я лишь полгода назад узнала о действующем портале в иной мир.       – Нужно было сперва всё тщательно подготовить и обжиться там, прежде чем пропустить первых туристок.       Неолетанка понимающе покивала. Потом снова отпила из бокала и с удовольствием причмокнула губами.       – Как же здорово у Вас вышла атаква. Пока что это самый лучший для нас вариант. Я планирую заказать очень крупную партию. Какие объёмы вы можете сделать?       – Пока что не очень много. То количество, о котором мы договорились, потребует около двух дней. Но я готова заняться развитием производственных мощностей, если будут заказы. И примерно через месяц смогу производить до кубометра в сутки. Там уже и цену можно будет обговорить для Вас более выгодную.       – Ух, как здорово! – восхитилась неолетанка. – Я могла бы вложиться в дело, чтобы ускорить процесс.       – Пока не требуется, – вежливо отказалась Мариша. – Денег хватает. Бо́льшую часть времени займёт решение технических задач.       – Как скажете. Но моё предложение в силе. У меня есть связи, с самыми разными торговцами и мастеровыми. Могу помочь достать всё необходимое, только попросите.       – Я подумаю, – кивнула Мариша.       «Значит, вот какие у них совместные дела, – подумал я, – интересно, что это за атаква такая?»       – Вариант неолетанской воды, – ответила мне сёкая. – Обычную воду они тоже пьют, но атаква для них гораздо полезней. Говорят, что на родине неолетанок атаква играла роль воды. Но на нашей планете этого вещества в природе не существует. Проблема в том, что оно очень сложное по составу и в особенности по структуре. Воспроизвести её искусственный аналог – задача не из простых, тем более что формулу атаквы приходилось фактически воссоздавать, изучая особенности обмена веществ у неолетанок. И то, до сих пор лишь приблизительно удавалось это делать. Известно было лишь, что атаква относится к классу аквакомплексов. Вот у хозяйки вроде получилось нащупать самый близкий к оригинальному вариант.       «Ясно. Значит, Мариша может неплохо заработать?»       – Думаю, да.       «А людям атакву пить можно?»       – Смотря кому. Тебе, например, можно. Твоя оранжевая веточка нейтрализует все опасные для тебя вещества. А свободному человеку – ни в коем случае, – серьёзно предостерегла сёкая. – Заработает химический ожог желудка. Существует заклинание, расщепляющее атакву на воду и безвредные соли. С амулетом, который заряжен на это действие, любой человек смог бы спокойно атакву пить и дышать её пара́ми. Но такие амулеты очень редки по причине своей малой востребованности.       «Атаква эта, она что, как кислота?» – уточнил я.       – Почему же – как вода. Вода ведь химически тоже активна. Просто для человеческого организма она нейтральна, а атаква – нет.       – Вот как? Выходит, неолетанке нельзя просто так пописеть в лесу? Надо в специальные ёмкости?       – Нет-нет. Моча неолетанок, как и у людей, представляет собой водный раствор различных органических веществ и минералов. Ничего опасного в ней нет, вне зависимости от того, воду энесты пьют или атакву. Амоса, которую они выделяют сексуальными желёзками, тоже не содержит атакву. Именно потому и сложно было данное вещество воссоздать, что оно не покидает пределы неолетанского организма. Да и внутренний обмен веществ неолетанок начинает использовать воду, когда они её постоянно пьют.       Удовлетворившись полученными сведениями, я продолжил трапезу. Пото́м случайно посмотрел на соседку напротив и увидел, как лицо её словно бы зажигается светом радости под моим взглядом. Испытав лёгкую неловкость, я смущённо опустил глаза. А вот Мика смотреть на меня не стеснялась.       «Блин! И о чём она только думает?»       – Да всякие глупости романтичные, – хихикнула сёкая. – Без смеха читать её мысли не могу. А вот чувства её лучше тебе не сопереживать, если не хочешь получить влюблённым молотком по башке.       «Да-да, не надо мне молотком. Я ещё поесть нормально хочу».       Я снова посмотрел на Мику, и опять на её лице словно лампочка зажглась. Улыбка была такая миленькая, что я невольно улыбнулся в ответ. Ох! Зря, наверное. Потому что большие карие глаза энесты словно бы стали ещё больше и едва ли не засветились от удовольствия.       «Твою ж мать, как же это смущает!», – подумал я, снова опуская взгляд в тарелку.       – А теперь молоток превратился в кувалду, – хохотнула Мара. – Ты делаешь успехи, сердцеед.       «Думаешь, я нарочно?»       – Хи-хи, знаю, что нет. Но от этого ещё прикольнее.       В общем, я постарался абстрагироваться от восхищённых взглядов девочки и продолжил есть. Но вскоре заметил, что Мариша и ами Лимоника усекли, что между нами происходит. Взрослая неолетанка многозначительно улыбнулась моей супруге.       – Сдаётся мне, миледи Моо...риша, – вовремя поправилась она, – что нам надо будет обсудить ещё одно дело, не нахо́дите?       – Видимо, придётся, – эхом откликнулась магесса, с некоторым удивлением и озабоченностью глядя на дочь своей компаньонки, которая, ничего не замечая, созерцала меня. – После обеда в моём кабинете, – добавила Мариша.       – С Вами просто невероятно легко иметь дело, миледи.       Супруга моя вежливо кивнула и о чём-то крепко задумалась.       Когда трапеза закончилась и все встали из-за стола, Мариша обратилась ко мне:       – Дим, развлеки, пожалуйста, нашу юную гостью? Мне нужно с мамой её кое-что обсудить наедине.       – Ну… а что мне делать? – слегка растерялся я.       – Просто составь эми компанию, можешь имение показать, в сад сводить. В общем, побудь галантным кавалером.       «Эми?» – мысленно переспросил я, и Мара тут же дала справку:       – Это слово означает юную неолетанку и является вариантом обращения вроде английского "мисс". Ами – взрослая энеста, способная делать детей, эми – юная, не достигшая ещё полного созревания.       – Э-э-э, хорошо, – неуверенно сказал я, обращаясь к Марише.       – Вот и умничка, – кивнула мне она.       Дамы ретировались из комнаты, а я остался стоять столбом, не зная, что делать и что сказать. Юная энеста подплыла ко мне изящной походкой и остановилась очень близко, глядя немного снизу-вверх и по-прежнему зачарованно улыбаясь.       – Хо… хотите, пойдём в сад? – спросил я, слегка заикаясь, и эми кивнула, но, судя по виду её, она вряд ли вдумывалась сейчас в смысл моих слов. С таким же результатом я мог бы, наверное, предложить сходить на Луну, и она бы тоже кивнула. Ох! Как же всё-таки всё это смущает. Но не сказал бы, что мне не нравилось общество Мики. Чем больше я посматривал на неё (пока лишь урывками), тем больше она меня умиляла и притягивала.       «Нет, нет и ещё раз нет! – мысленно взмолился я. – Господи! Да что ж такое-то со мной. Я не педофил! Не педофил я!»       Первое время мы шли по саду почти молча. Я не мог придумать нормальную тему для разговора, а энесте, похоже, тот и не требовался. Казалось, что одного моего присутствия рядом ей хватало с лихвой, а всё остальное было неважно. Ох! А вот я так не мог. Меня напрягало и удручало молчание. Я чувствовал себя несостоятельным кавалером.       Эми повернула ко мне голову и вдруг заговорила первой:       – Красиво здесь, мне очень нравится, – сказала она мягким певучим голосом. – Я вот в городе живу, и у меня рядом нет такого сада.       – Э-э-э… да, – ответил я с запинкой. – Мне тоже очень нравится наш сад. Но когда долго живёшь рядом с ним – привыкаешь. Поэтому перестаёшь ценить это… богатство.       Я посмотрел на эми с улыбкой, чувствуя, как уверенность быстро возвращается ко мне. Начало разговора было положено, и дальше поддерживать его стало легче. Мика моментально ощутила моё внимание, повернула голову, и глаза её в этот момент показались мне очень… яркими, пронзительными.       Ох, опять я не выдержал её взгляд, смутился, опустил глаза и увидел чёрную тесёмку на шее энесты, конец которой скрывался под тканью платья.       – Это у Вас амулет какой-то, да? – спросил я первое, что пришло в голову.       Эми коснулась шнурка пальцами и вытянула его наружу, открывая мне бесцветный прозрачный кристалл в форме короткого шестигранного карандаша, около двадцати миллиметров длиной и пяти шириной, с короткой двусторонней заточкой. Один заострённый кончик кристалла смотрел вниз, а второй был заключён в металлическую оправу с кольцом, к которому и крепился шнур. [1]       – Поглотитель, – пояснила Мика. – Но очень красивый, мне нравится его носить. Смотреть сквозь него одним глазом смешно. А ещё, пропуская солнечный свет, он делает радугу. Красиво.       – Ясно, а что он поглощает?       – У меня – ничего, – с улыбкой ответила энеста. – Прозрачный всё время, но на всякий случай носить надо. Вот у сестры окрашивается иногда, когда она сердится или волнуется. Мама постоянно занимается с ней, чтобы не окрашивался. А со мной пока рано.       – Ар? – догадался я. – Этот кристалл поглощает Ар?       Мика хитро глянула на меня, улыбнулась и неожиданно сменила тему.       – А у вас в саду растёт что-нибудь вкусненькое?       – Есть черешня, виноград, малина, яблоки, – стал перечислять я. – Да много всего. Но их всё равно вымыть придётся, перед тем как есть.       – Покажешь?       «Она на "ты" перешла! – мысленно отметил я. – Наверное, и мне можно?»       – Пойдём, – ответил я Мике и по расцветшей улыбке на её губах понял, что не ошибся.       Больше всего мне в саду нравилась черешня: крупная, тёмно-красная, почти чёрная и обалденно сладкая. Сам я её нередко рвал и ел прямо с дерева, не опасаясь микробов и пыли. Ну, понимаете, да, что мне нечего было бояться с моими шестью зелёными и шестью оранжевыми листиками. И я вообще ни разу не чувствовал хоть какого-то недомогания с тех пор, как стал парием.       Тинка очень часто сопровождала меня по саду, поэтому тоже пристрастилась к черешне. Для неё одна ягода была как для человека дынька-колхозница, и ей очень нравилось, когда я скусывал половину, извлекал косточку, а оставшуюся половинку отдавал ей. Пикси удерживала её двумя руками и ела, довольно мурлыкая себе под нос о непрямом поцелуе. Ну и лакомиться черешней в её компании было одним удовольствием. Тинка целый конвейер запускала, отправляя плоды в цепочечный полёт. Самые спелые и сладкие черешенки отделялись от дерева, выстраивались в очередь и устремлялись ко мне.       Помните Вовку в тридевятом царстве? Так я был прям как он. Однако в моём случае вкусняшки летели прямо в рот, только косточки успевай сплёвывать. Первый раз я увлёкся и так обожрался этой черешней, что мне реально было трудно подняться на ноги и идти. Я охал и стонал, коря коварство крылатой жёнушки, а та заливалась довольным смехом и всячески надо мной подтрунивала. Но потом заботливая супруга таки сжалилась над перекушамшим муженьком, уменьшила и отнесла меня в Маришину комнату в особняке. Правда, она не упустила случая взять с меня дань полётным сексом в излюбленном своём стиле "на лету". Кстати, должен отметить, что процедура "уменьшение-увеличение" очень ощутимо помогла мне. И когда пикси впитала с меня пыльцу фей своими крылышками, я чувствовал себя уже́ заметно получше. Но всё равно в будущем никогда больше так не обжирался.        В общем, я задумал первым делом показать Мике черешневые деревья. Подозревая, что и пикси мы там где-то сможем найти, решил заодно девушек познакомить поближе.       Вскоре показались мои любимые угодья. Тинку я с первого взгляда не увидел, но мелкая обычно просто терялась в густой листве. Ей очень нравилось набрасываться на меня неожиданно, усаживаться на шею верхо́м и, крепко вцепляясь в волосы, пришпоривать пяточками по плечам: «Но! Но, лошадка!»       Вот и сейчас я просто шёл по саду и с затаённой улыбкой ждал её нападения. Однако всё обернулось несколько не так, как я предполагал. За спиной раздалось басовитое пчелиное гудение, я обернулся назад и увидел пикси, зависшую в воздухе в парочке метров от нас.       – Тинка, а мы за ягодками пришли! – радостно сказал я, но пикси не поддержала моё веселье. Она выглядела до странности серьёзно и хмуро. На меня не смотрела, уделяя всё своё пристальное внимание неолетанке, облетела эми по дуге, и во всех действиях крылатой девушки прослеживалась какая-то тревожная напряжённость.       «Кажется, пойти к черешне было не самой лучшей моей идеей», – успел подумать я. И в этот момент пикси метнулась ко мне, зажигая крылья серебристым блеском пыльцы, а в следующую секунду я почувствовал кратковременное падение, спадание одежд, крепкие объятия сзади и лёгкую перегрузку быстрого набора высоты.       – Тинка, ты что творишь?! – со стоном возмутился я. – Она же наша гост…       Договорить я не успел, услышав за спиной отчаянный вопль раненого зверя. И в душе́ у меня вдруг ёкнуло и похолодело от предчувствия беды.       – Тинка, слушай, Мика там одна, она сада не знает, и с ней что-то не так, надо вернуться, Тинка. Не время сейчас в игры играть.       Но пикси и не играла.       – Не отдам! – прорычала она. – Ты мой! Не отдам вертихвостке!       – Да ты чего, Тинка! Она же гостья, мы просто гуляли.       – Молчи, мужчина, – возразила пикси, и в голосе её прозвучали стальные нотки. – Ты не слышал её чувств, а я слышала. Ты слишком сильно нужен ей, чтобы я могла это игнорировать. Она уже считает тебя своим. Я должна доложить Марише. Пусть она решает, как с ней поступить, но я бы её к тебе и на километр не подпускала!       Поняв, что спорить бесполезно, я смирился и вздохнул. Кроны деревьев стремительно пролетали под нами. В этот раз пикси не настроена была на секс, она и удерживала-то меня со спины, обвив руками за грудь, а ногами за бёдра. И только мягкие девичьи грудки, прижимавшиеся к моим лопаткам, как всегда наполняли тело приятной истомой.       В общем, через пару минут мы были уже в кабинете Мариши. Тинка быстро и безошибочно её нашла. Я почувствовал, как масштабы вокруг обретают привычную размерность, и приземлился ногами на пол, легко удержав равновесие. Единственное, что меня в этой ситуации очень смутило, – это участь оказаться перед взрослой неолетанкой голышом.       – Так, Димчик, что за игры такие? – озабоченно сказала Мариша. – Где Мика? Почему ты не с ней?       – Да я не виноват, – ответил я, смущённо прикрывая пах руками. – Тинка уменьшила меня и унесла, а эми в саду осталась. Я просил Тинку вернуться, но она не послушалась.       Степень озабоченности на лице Мариши скачком усилилась, а у ами Лимоники очень отчётливо проявилась тревога.       – Всё это капец как некстати! – всплеснула моя супруга руками. – Чтоб тебя, Тин, и твою ревность проклятую! Почему бы не посоветоваться сперва со мной?       – Я и прилетела посоветоваться, – огрызнулась пикси в ответ. – Эта леди на него претендует! Она!.. Она!..       – Его будущая невеста, – закончила Мариша её реплику и, протянув к одёжному шкафу руку, заставила его дверцы приоткрыться и выпустить наружу бежевый банный халат с длинными полами.       – К… как?! – не поверила своим ушам крылатая девушка.       – Возможная невеста, – поправилась магесса, набрасывая на мои плечи халатик. – Тин, ну это очень важный для меня политический брак. Родство с весьма влиятельной семьёй в Валенсии. А ты тут нам истерики закатываешь.       – Разве парии официально женятся? – удивилась пикси.       – На неолетанках женятся, – заверила её Мариша. – Более того, энесты берут в мужья себе только париев.       – Это не будет фиктивный брак! – возмущённо возразила Тинка. – Та девушка Диму очень любит! Она не удовлетворится формальными отношениями!       – Догадываюсь, – кивнула ей магесса. – Неолетанки выходят замуж только по любви. Политический брак – вовсе не значит "фиктивный". Просто он выгоден, вот и всё. И не переживай ты так, мы планируем только помолвку. До свадьбы ещё очень далеко. Мике всего четырнадцать, и окончательно повзрослеет она лишь к тридцати. Шестнадцать лет ещё до свадьбы, чего ты так взъелась? Мика не женщина даже, а энеста. Я вообще не понимаю, как можно к ней ревновать? Для меня и тебя она не конкурентка, а самая преданная союзница. Ты что, не понимаешь этого?       – Энеста? – переспросила Тинка. – Это вообще кто? Да девушка она самая натуральная! Что я, не видела? Даром, что четыре руки!       – Всё ясно, ты не знаешь, – наморщила Мариша нос. – Ладно, давай я тебе позже всё объясню. Отложим этот разговор на вечер. Сейчас надо прежде всего определиться, заключаем мы помолвку или нет.       – Ты не станешь сама принимать решение? – хитро прищурилась ами Лимоника. – Дмитрий ведь твой парий, или я что-то не понимаю?       – Извини, Мони, но для меня он не просто парий, – улыбнулась Мариша в ответ. А я про себя искренне удивился тому, как быстро сблизились моя супруга и четырёхрукая гостья. – И кому, как не тебе, понимать мои чувства. Ты ведь и сама замужем за парием.       – Вау, как замечательно, – откликнулась неолетанка, расплываясь в озорной улыбке, и посмотрела уже на меня. – Дмитрий, тебе понравилась моя дочь? Просто общие впечатления. Этот ответ ни к чему не обязывает тебя. Времени на размышления ещё очень много – целых шестнадцать лет.       – Но мне очень важно, – добавила Мариша, – чтобы возражений у тебя не было с самого начала. А согласие на брак можешь дать и потом.       Поняв, что свадьба возможна лишь в отдалённой перспективе и неолетанка к тому времени повзрослеет, я сразу успокоился.       – Возражений нет, – сказал я уверенно. – По крайней мере, пока. Дочка у Вас очень миленькая, ами Лимоника. Меня смущало только, что она ещё… слишком юна. Но раз свадьба планируется, когда она повзрослеет, то я и не против. Может, есть ещё что-нибудь, о чём мне следовало бы знать?       – Ну, я бы добавила, – улыбнулась Мариша, – что Мика к тридцати годам станет столь же рослой, как и её мама. Тебя не пугает перспектива уже самому́ почувствовать себя с ней в роли ребёнка?       – Такая огромная?! – не поверил я своим ушам, хотя об этом сразу можно было бы догадаться, и восхищённо добавил: – Ва-а-ау!       Компаньонки весело рассмеялись.       – Хи-хи, так и знала, что это подействует, – весело сказала Мариша. – Мой милый извращенец просто балдеет от великанок. В таком случае я возвращаюсь к своему вопросу. Так что ты скажешь о моей просьбе, которую я озвучила перед тем, как нас прервали?       – С удовольствием, – моментально откликнулась энеста и как-то очень хищно посмотрела на меня. – Когда?       – Чем раньше, тем лучше. Можно прямо сегодня.       – Шикарно!       – Вы о чём? – спросил я настороженно, чувствуя какую-то закручивающуюся вокруг меня авантюру.       Однако в этот момент в кабинет Мариши с рёвом и горючими слезами ворвалась Мика.       – ...иму ...сло ...довище!!! – голосила она навзрыд, сглатывая слова. – Маленькая, злая, …меньшила!.. – продолжила эми более внятно и замерла на месте с открытым ртом, увидев меня. Немая сцена продолжалась какие-то пару ударов сердца, а потом неолетанка разрыдалась ещё громче и бросилась ко мне, крепко стискивая всеми четырьмя руками.       – Ну же, глупышка, всё в порядке, я жив и здоров, – мягко говорил я, гладя девушку по голове и чувствуя щемящую жалость пополам с острой виной за то, что так сильно её напугал.       Я сердито посмотрел на Тинку, но та лишь обиженно отвернулась. Виновной она себя ни капли не чувствовала. Плавное движение ами Лимоники привлекло моё внимание. Неолетанка приближалась к нам скользящей и очень бесшумной походкой. Буквально как призрак плыла, правой верхней рукой вытягивая на ходу из кармана платья шнур с прозрачным кристаллом, точно таким же, какой висел на шее у Мики. На лице ами отпечаталась сильная тревога, от которой озноб пробежал по моей спине. Энеста медленно и аккуратно, как сапёр, разряжающий мину, опустила на шею дочери шнур и тихо выдохнула, расслабляясь.       – Мама? – пробормотала девочка, поворачиваясь к ней, потом посмотрела вниз, на свою грудь, и увидела кулон с прозрачным кристаллом, который висел рядом со вторым таким же, но только почему-то тёмно-красным, как рубин, а точнее как черешня, которую мы хотели с Микой посмотреть и попробовать.       «Почему красный? Был же прозрачный», – подумал я с удивлением.       Но в этот момент юная неолетанка заметила пикси и закричала:       – Это она! Она воровка!       Эми буквально зарычала и бросилась на неё. Красный кристалл на груди её стал чёрен, как ночь, и рассыпался на множество мелких осколков, а прозрачный стал стремительно краснеть. Пикси отлетела вверх и в сторону, рассерженно гудя крыльями, и угрожающе засветилась. Я испуганно замер, чувствуя, что вот-вот случится трагедия. Но Мариша, сделав быстрый и сложный пасс руками, заключила пикси в зеркальный шар, а мама юной энесты поймала и удержала в руках почему-то вдруг потерявшую сознание дочку.       – Твою ж мать! – в сердцах выругалась Мариша. – Только стрессов мне ещё не хватало в собственном доме!       – Я приношу глубочайшие извинения за нервный срыв своей дочери, – виноватым голосом сказала неолетанка, низко склоняя голову. – Очень надеюсь, что Вы простите её, она ещё юна и не сдержанна. А я не доглядела, это всецело моя вина.       – Полно, Мони, – отмахнулась Мариша. – И что это ещё за "Вы"? А ну-ка прекращай. Если я и сержусь на кого-то, то лишь на мелкую занозу, которая всё это нам и устроила.       Она посмотрела на шар, который почему-то стал радужным и деформированным, словно слегка оплавился, а потом развеяла его и открыла нашим взглядам ошеломлённую, покрытую копотью пикси, от которой шёл едва заметный дым.       – Живая? – с усмешкой на лице уточнила магесса. – Я думала, что ты сдержишься, но, видать, не зря подстраховалась. Шар поглощения, конечно, вбирает магию, но не идеально быстро. Могла бы и навредить себе.       – Я в норме, – проворчала Тинка, а потом сердито выкрикнула: – А вот эту бешеную к Диме лучше не подпускать!       – На себя посмотри, – хмыкнула Мариша. – Кидаться в ребёнка файерболами – как не стыдно?! Я уж молчу, что ты могла мне комнату подпалить.       – Извини, – понурилась пикси.       – Одними извинениями не отделаешься. Нас ждёт с тобой очень серьёзный разговор.       – Мариш, очень прошу, – мягко вмешалась в их разборки энеста. – Давай всех простим и забудем этот нелепый инцидент. Мне бы очень хотелось, чтобы дочка моя подружилась с этой миленькой крылатой красоткой.       – Ну вот ещё, – надула губы пикси, обиженно отворачиваясь.       – Обещаю всё объяснить Мике, – заверила Тинку неолетанка. – И она обязательно перед Вами извинится.       Пикси не ответила, продолжая дуться. А Мариша, хмыкнув, сказала ей:       – Иди-ка ты помойся, горе-воительница. А то выглядишь как шахтёр.       Лицо Тинки враз приняло озабоченное выражение. Она смущённо глянула на меня и пулей вылетела в открытую форточку.       – Ещё раз прошу прощения за беспокойство, Мариш, – вздохнула неолетанка. – Мне надо отвести дочь домой, разбудить и успокоить, второго запасного поглотителя у меня нет. Ох, как же всё это невовремя. Мне ещё приходится с Рисой заниматься, а тут и Мика подоспела на целых шесть лет раньше по возрасту, чем её сестра.       – Это ведь то, о чём я думаю? – азартно спросила магесса.       – Именно так, – ответила ами. – Весь сегодняшний день мне придётся провести с дочкой. Ну а завтра в это же время я к вашим услугам.       – Договорились, – кивнула Мариша.       Неолетанка поправила дочь на руках и хотела уж было откланяться, но я попросил её подождать.       Подойдя к Мике, я несколько секунд смотрел ей в лицо, выглядевшее сейчас каким-то особенно осунувшимся и несчастным. Сердце моё кольнуло состраданием, и я нежно обнял её, прижимая к себе.       – Не расстраивайся, – прошептал я, будто надеясь, что спящая эми меня услышит. – Всё будет хорошо!       Я поцеловал девочку в щёку и почувствовал исходящее от неё умиротворение, а потом увидел, как разглаживается и озаряется улыбкой её лицо.       – Вот спасибочки, – промурлыкала очень довольная энеста. – Ты только что снял с меня половину хлопот. Ну что, до завтра, красавчик? Буду очень рада тебя снова увидеть.       – И я тоже, миледи, – улыбнулся я ей в ответ.       – Ами, – поправила меня неолетанка. – Ко мне следует обращаться именно так.