Проблемный Хранитель

Не бечено! В комнате все было расставлено для удобства ее хозяина, но при этом говорило о высоком статусе данного человека. Богато украшенные стены, дорогая мебель, как и обстановка достойная какого-нибудь аристократа века девятнадцатого — все в синих и бежевых тонах. Стеллажи с книгами итальянских и японских писателей и философов занимали большее пространство на стенах, наравне с дорогими позолоченными подсвечниками в виде старинных светильников-свечей. Кожаные кресла темного бежевого цвета стоят друг напротив друга, разделенные журнальным столиком округлой формы; которые занимали двое людей. Оба с виду видные аристократы, изящные, красивые и недвижимые, словно каменные статуи. Хозяин гостиной в синих тонах был человеком на вид совершенно безобидным, слабым, даже хрупким из-за своей миниатюрности и приобретенной изящности хищника. А напряженная и в то же время показательно-расслабленная поза могла бы сказать многое об этих двоих и их профессии для наметанного глаза. Непослушные каштановые волосы и длинные пушистые ресницы делали из молодого мужчины совсем не босса одного из крупнейших и могущественных мафиозных семей, а какую-нибудь модель из известного журнала. Но как и полагается боссу, одет он был соответственно статусу, богато, но просто, все-таки он был человеком отнюдь не мирной профессии. «Ты изменился Савада Тсунаеши», — мысленно хмыкнул пришедший гость, рассматривая своего старого знакомца. Он не знал как стоит охарактеризовать отношения с человеком сидящем напротив, но врагами они никогда не были, союзниками… Может быть. Никто из них не мог знать этого наверняка, но некие доверительные отношения и общее прошлое связали этих двоих очень крепко. Босс был немного удивлен визиту гостя, но тем не менее принял его и даже предложил чаю, к которому ни один из мафиози так и не притронулся. Он не знал как дошел до жизни такой, но точно знал, что ничего из своего нынешнего положения не желал и не желает даже сейчас. Будь у него выбор он без сомнения выбрал бы обычную жизнь, лишь бы его близкие были всегда рядом с ним. Савада Тсунаеши всегда был очень добр к людям, порой, даже если они того не заслуживают. Со временем ничего не изменилось, только мальчик, наконец, превратился в мужчину. Он светлое, всепрощающее Небо, притягивающее к себе атрибуты хотят они того или нет. Этим он привлекал к себе, как заинтересовал и его — пришедшего незваного гостя в ночи, которого возможно, вначале будущий Джудайме Вонгола и не понял. Не понял истинной натуры одного, теперь из самых дорогих ему людей. Но не теперь. Раньше не понимал, теперь все было иначе, ведь он теперь не обычный японский школьник. Тсунаеши с головой окунулся в мир Мафии, став одним из сильнейших боссов Альянса, его негласным главой и лидером преступного мира. Савада понял, наконец, смог понять и принять своего самого своевольного и пугающего Хранителя из всех. Тогда даже он, двуличный Туман, заслужил прощения своего Неба. И сейчас, смотря на улыбающегося своей привычной, хитрой улыбочкой, Рокудо Мукуро все также оставался загадкой для молодого Вонголы. Двуличный, скрывающийся за масками, невероятно стройный молодой мужчина с аристократичным ликом, красивыми и тонкими чертами лица, и губами. На бледной коже его лукавый прищур разноцветных глаз смотрелся очень необычно и выделялся своими мистическими цветами: левого — синего, глубокого и насыщенного цвета зазывающих на самого дно морской пучины, а также уродливого для своего обладателя кровавого правого ока без зрачка, но с иероглифом цифры шесть посередине. В прошлом весь вид иллюзиониста вызывал страх и ужас одним только существованием чего-то настолько темного и безумного, но сейчас Савада с удивлением узнавал интерес и грусть только завидев печальные очи Рокудо. Они были по особенному одинокими рядом с ним, с Небом, но при этом были до боли в груди преданными, со светлой грустью в искорках какого-то детского счастья и лукавой улыбки на лице. Тсунаеши и не знал, что глаза могут столько всего выражать, но при этом оставаясь пугающе-пустыми. И как он не замечал этого раньше?.. — Теперь ты больше похож на Вонголу, Тсунаёши-кун, — вдруг заговорил Туман с кривоватой усмешкой на лице, напоминая боссу о прошлом, их первую встречу. Издав звук похожий на смешок Савада устало взглянул на мужчину с синими волосами, только сейчас обратив внимание, что от прежней прически «ананас» остались одни только воспоминания. Теперь она больше напоминала прическу Юни или одного из боссов прошлого — Риккардо. — Похоже на то, — спокойно ответил Савада, но не заметить болезненную бледность и усталость, как у самого себя в прошлом, Мукуро не мог, и всего лишь на мгновение его лицо переменилось в довольно мрачную, почти не живую мраморную скульптуру. — Как видишь я сейчас не в лучшей форме, ты не вовремя решил меня навестить Мукуро-кун, — как будто прочитав или увидев что-то на лице говорил босс. — Ку-фу-фу? И чем же занят мистер Камикарос или тот же, Взрывной Осьминог, раз их любимый и обожаемый босс в таком состоянии? — вопрос казался невинной шалостью, до которой нет дела иллюзионисту, да и в его речи можно было понять насколько он высокого мнения о доверенных лицах Савады, на что тот ожидаемо встрепенулся, горой встав на защиту своих Хранителей. — У всех нас тяжелые времена Мукуро-кун, тебе ли не знать как часто нас, молодое поколение, испытывают на прочность? — голос был глухим и безликим. И на то были причины… Только в первый год Саваде пришлось убить свыше десятка глупцов жаждущих мести. Он убил их, только потому что они были чрезвычайно опасны для его Семьи, не для Вонголы, а именно для его близких. После вступления Савады на пост босса Рокудо не появлялся перед очами руководства почти год, предоставляя полную свободу действий «милой Наги-чан» и своей банде, которая почти никогда не покидала драгоценного медиума их лидера. Но вот он здесь, перед ним и был каким-то странным, и непохожим на себя прошлого… Хотя возможно, дело было в самом Тсунаеши и он наконец повзрослев стал видеть много больше, наверное, немного больше научился читать человеческие души?.. Только за этот год он увидел другую, темную, сломанную сторону своих Хранителей, но не испугался, ведь он тоже достаточно изменился под влиянием жестокого нового мира и своего личного мучителя-репетитора, который только недавно оставил его закончив обучение. Савада увидел сломанную и одинокую душу каждого своего друга, даже малыша Ламбо, и принял их всех, как они приняли и поддерживали его на протяжении всех этих долгих лет, которые в последнее время становились все труднее и длиннее. А, казалось бы, что прошел всего один год. Рокудо не спешил отвечать на вопрос Савады, все также удобно располагаясь в гостевом кресле он то и дело бросал задумчивые взгляды на босса. Но вдруг, он улыбнулся чему-то своему. «Ну точно с ума сошел, не зря же он и есть сумасшедший», — еще тогда подумал Савада. А иллюзионист никогда и не отрицал своего душевного помешательства, как и ясно видел его в других людях. Как видел и в своем собеседнике, незаметное и едва видимое глазу. — Так зачем ты пришел ко мне Мукуро-кун? Явно не просто так, — со вздохом заговорил Тсунаеши. Он не верил, что иллюзионист пришел к нему без видимой на то причины, но для чего он здесь тот даже не представлял и интуиция молчала, не предвещая ничего дурного от этой встречи. За то время, что молодой Вонгола провел в мире Мафии он научился доверять своей интуиции и сейчас Рокудо был не опасен для него. Рокудо Мукуро… Он всегда был своеобразным исключением из правил, все равно оставаясь частью мира Савады Цунаеши, пугающей, неизвестной, непонятной, но он был и его Семьей тоже, как Наги-чан или тот же нелюдимый Хибари-сан. От него было никогда не ясно чего стоит ожидать, не то что сегодня, завтра, через месяц или год. Рокудо был непредсказуем. Безумен. Переменчив и лжив. И это временное затишье было как раз тем редким мирным причалом в разгар шторма — оком бури, — устроенным мастером иллюзий. Подтверждением этому служила и гиперинтуиция, нашептывая на ушко Саваде, что вскоре разразится новая буря, где снова придется опасаться этого странного парня. Ничего не говоря Рокудо хмыкнул чему-то своему и молча встав с насиженного места направился на выход, оставляя вопросы без ответов. Он увидел все чего хотел лично и теперь было не важно, что случится дальше. Мукуро точно знал, что его всегда будут ждать, чтобы он не сделал и не сотворил. У него есть место куда стоит вернуться. — И что это сейчас было? — не понимал Тсунаеши, прислушиваясь к себе. Со вздохом Савада облокотился на спинку кресла, удобную, не жесткую, но и не сильно мягкую. Глаза цвета карамели медленно закрылись, не желая ни видеть, ни слышать, ни тем более думать над происходящими в иллюзионисте странностями. Он немного безумен, но и сам босс тоже, не ему судить, не ему. А если Рокудо захочет рассказать, то сам вернется и он, Савада Тсунаеши всегда выслушает своего пугающего и такого проблемного Хранителя.