Я создам свой мир

      Гробовая тишина повисла в тот же миг, как отец Одралона произнес свои слова. Внутри все оборвалось, словно юноша совершил настоящее преступление, и теперь ничего нельзя изменить. Послышалось несколько тяжелых шагов.       — Мой сын… Ты ведь не он? — вновь прозвучал голос, но Одралон не смог вымолвить ни слова. — Он мертв?       Вопрос звоном ударил по ушам, и что-то внутри этого создания рухнуло. Кажется, что весь мир. Настолько печальным и остывшим был вопрос. Теперь стало понятно то поведение при первой встрече. Отец чувствовал, что его дитя погибло, но, видя живое тело, он отчаянно убеждал себя в обратном. Но отцовское сердце не обманешь.       — Да… Я не он, — лишь коротко, но очень тихо и виновато ответил юноша.       И вновь тяжелое молчание. Шорох и шаги. Похоже, мужчина стремительно уходит. Одралона всего сковало беспокойство. Нет, он понимал, каково это — терять то, что дорого. Он не мог и не хотел позволить этому человеку провалиться в ту пучину, в которой оказался сам. Он стремительно помчался за ним, нагоняя его уже в коридоре и хватая за первое, что попалось под руку. Этим чем-то оказалось плечо.       — Я тоже потерял все! — заявил он слишком звонким, по его мнению, голосом. — Я погиб и в один миг потерял всех, кем дорожил: отца, мать, сестер, братьев, друзей. И всё, чем дорожил… Я не могу вернуть вам сына, как вы не можете вернуть мне мою семью, — Одралон запнулся. — Возможно, это звучит слишком нагло, но прошу, станьте моей семьей… Мне страшно. Я не знаю, ради чего существовать. Когда я увидел, как вы дорожите своим сыном, я нашел эту опору. Позвольте мне стать сыном для вас. Хотя бы как товарищем по несчастной потере.       И снова тяжелое молчание. Послышался вздох.       — Пойдем. Поговорим в более удобном месте, — рука легла на плечо, и эрита куда-то повели.       При таком сопровождении ему было легче идти, но он все равно тростью ощупывал свой путь. Отец Одралона привел юношу в тот же зал, в котором они встречались каждый раз. Одралона усадили на витиеватый диван, и отец сел рядом.       — Я знал, что он умер. Вернее, чувствовал. Просто в один миг все внутри оборвалось. Я ворвался к сыну в тот день, а он лежит и никак на меня не реагирует. Позвали магов и Жреца, но он все лежал, а я, кажется, тонул в отчаянье. Тогда Жрец провел какой-то ритуал, и вдруг он открыл глаза. Но, похоже, это уже был ты. Я сразу заподозрил странное, когда ты заговорил на чужом языке, но подумал: это колдовство варлаков. Я отчаянно цеплялся за надежду.       — Жернар сказал, что он погиб, потому что погибла его пара. Если честно, я не совсем понимаю, что это значит и как это работает, — тише сказал Одралон.       — Пара… Действительно, когда его вернули, он был сам не свой. Все рвался куда-то. Я, как отец, должен был понять, — с досадой тяжело вздохнул мужчина.       — Не обязательно. Дети любят скрывать подобные вещи от родителей. Все же об этом не просто говорить. А если он был варлак…       — Иной бы быть и не мог, — вдруг ответил мужчина. — Ты правда совсем ничего не знаешь об этом?       — Я из другого мира. Вы и расы такой, наверное, не знаете. У нас, конечно, верят в половинки, но встретить ее почти невозможно.       — И кто же ты? Какое твое прежнее имя? — что-то отпив, спросил отец.       — Я был человеком. Мое имя было Леонард, — с тоской ответил эрит.       — И правда, не слышал. Что же это за раса такая? — то ли взаправду заинтересовавшись, то ли чтобы отвлечься, спросил мужчина. Но голос его был тяжелым.       — Ну… я не видел и не вижу, как вы выглядите, но мы чем-то похожи.       — Похожи… — добавил отец. — Мы, эриты, всегда имеем где-то среди варлаков пару. Так уж создал нас Эртей. Противоположности, которые обязательно должны обрести друг друга. Но обретя, мы погибаем без пары. За исключением одного условия.       — Какого? — уже с интересом слушал эрит. Как будто отец рассказывал сыну сказку.       — Если у нас рождается дитя, то мы продолжаем жить. Так я, потеряв любимого супруга, жил ради сына.       — Вы можете рожать детей? — поразился эрит. Все же ему это было в диковинку.       — Что значит рожать? — не понял мужчина. — Не знаю, как это в твоем мире, но в нашем мы рождаемся либо благодаря женщинам, либо цветку Флорота.       — Женщинам? У вас есть женщины? Просто я еще ни одной не встретил, — удивился Одралон.       — Есть, конечно. Просто работают на кухне, а там ты не появляешься. Да и раньше только они продолжали род с помощью кристаллов. Пока один эрит и варлак не полюбили друг друга. Это печальная история, но она наше наследие.       — Расскажете? — не смог сдержать интереса эрит.       Мужчина усмехнулся и, погладив Одралона по голове, как, видимо, раньше сына, начал свой рассказ:       «В давние времена, когда еще не взошла третья звезда и не было разделения на две расы, а существовала одна на всех, и жители мира того умирали, стоило их паре погибнуть, появились двое из каждого рода. Прекрасный хранитель цветов Эрит и воин Варлак. Варлак влюбился в прекрасного Эрита с первой встречи и каждый раз навещал его, рассказывая истории о странствиях и любуясь прекрасным юношей, что был одинок среди своих цветов, коих не сыскать было на всем белом свете. Полюбил и Эрит Варлака, но была та связь запретна, потому как потомства дать не могла. Но они были парой, это ощущал каждый, и каждый страдал от своих чувств. Тогда молодой Эрит закрылся в своем доме среди цветов, каждый день что-то выращивая. Варлак же принял это за слабость, что юноша готов предать их любовь ради цветов и мнения окружающих. Тогда он в ярости накричал на Эрита и ушел на битву, пообещав, что тот раз не хочет его знать, более никогда не увидит. Однако острая боль пронзила сердце Варлака, что вскричала о смерти пары. Бросился тогда мужчина в дом цветочника, но было уже поздно. Тело возлюбленного, истощенное и измученное, лежало на полу, а перед ним в больших горшках стояло два красных цветка. Варлак не мог снести смерти любимого и захотел последовать за ним, как услышал плач из обоих цветов. В них он нашел двух младенцев, что были всего с ладонь, размером, хрупких и так похожих на них. Тогда Варлак переборол горечь потери и стал жить ради своих сыновей. Выросли они в двух прекрасных юношей, похожих на хранителя цветов и воина. Вот только парой их также оказались мужчины. Но на сей раз цветы распустились от любви, а не горя.       Так и повелось, что если эрит или варлак, потеряв пару, имеет детей от нее, то ради них, в память о жертве Эрита и силе воли Варлака, он продолжает жить, неся любовь своей пары в них».       — Вот такая вот легенда, — закончил мужчина, допивая что-то с не самым приятным ароматом.       — Красивая, — задумчиво ответил юноша, размышляя над ней.       — Я, кстати, тоже варлак, а мой супруг был эритом. Сын родился в него. Одралону тоже нравилась эта легенда, — с хрипотцой ответил мужчина, и вновь повисла тишина. Все вернулось к тому, от чего эрит пытался увести своего отца. — Я хочу побыть один, — тише добавил он.       — Я понимаю… — ответил юноша и поднялся со своего места.       Задавать новые вопросы было бессмысленно. Сейчас варлак находился в потрясенном состоянии, и ничто не могло его отвлечь и утешить. Одралон это понимал как никто другой. Уже на выходе он остановился и заговорил.       — И все же прошу вас жить ради сына, потерявшего отца, как я живу ради отца, потерявшего сына, — не дожидаясь ответа, он вышел и побрел по коридорам.       За тоскливым настроением и разочарованием юноша не сразу вспомнил, что куда ему идти, он не имеет ни малейшего понятия. Он остановился и глубоко тяжело вздохнул, выражая в этом выдохе всю усталость. Именно для таких ситуаций ему и нужен поводырь. Нужно будет попросить Жернара поторопиться с этим. Вдруг слух уловил шевеление рядом и так же знакомый запах, возможно, одного из слуг.       — Помоги мне дойти до покоев, пожалуйста, — устало попросил юноша, протягивая левую руку, чтобы ее привычно взяли и проводили до нужного места.       Послышались тяжелые шаги, до боли знакомые, но из-за чего-то неузнаваемые. Горячая, более крупная рука подхватила изящную руку эрита, бережно ее придержав, от чего внутри встрепенулась какая-то птица. Эрит насторожился и начал касаться пальцами чужой руки, чтобы узнать помощника. Он понимал, что знает его, но вспомнить не получалось. Возможно, они встречались всего раз. Они пошли вперед, и Одралон все упорно пытался вспомнить сопровождающего, но беспокойные мысли об отце-варлаке быстро перебили эти попытки и заполнили собой голову молодого эрита. Вскоре он почувствовал нить запаха его покоев. Вновь возникло непреодолимое желание рисовать. Хотя бы просто пальцами «помазюкать» чем-то цветным и плотным, чтобы излить накопившиеся чувства.       — Как же я хочу рисовать! — не выдержал и озвучил свое желание эрит. Казалось, что в голове мысли уже просто не помещались. — Надо попросить Жернара найти что-то похожее на краски, иначе я начну их изобретать сам.       Помощник промолчал и лишь продолжил вести сына лорда в опочивальню.       — И ты молчишь. Никто не желает говорить со мной, — с тоской сказал эрит. — Довольно. Я уже чувствую дорогу. Можешь идти. Спасибо.       Сам отпустив руку, эрит пошел по запаху дальше, изучая тростью поверхность и погружаясь в свои мысли. Помощник так и остался где-то там, позади, и все такой же молчаливый.

***

      Вечером в покои пришел слуга и задорно заговорил, из-за чего Одралон сразу узнал его. Это был Ертак. Все же молодому господину очень нравился этот слуга: за его открытость, смелость и вечно бодрое настроение.       — Мой господин! Кажется, господин Жрец нашел для вас зверя-поводыря. Как только произведутся все меры по вашей безопасности, его приведут вам! — заявил задорно юноша. — А еще вот. Вам передали, — заявил он и поставил что-то тяжелое на туалетный стол.       — Что передали? — без интереса спросил эрит. — Оно не опасно?       — Что вы? Кто бы осмелился принести вам опасную вещь! Все было тщательно проверено! Это краски, но очень хорошего качества! — заявил юнец.       — Краски? Неужели Жернар и об этом позаботился? — не веря ушам, спросил эрит и тут же быстро прошел к источнику звука.       Коснувшись рукой, он ощутил, что в деревянной резной коробке стоит множество баночек одинаково размера.       — Какие они? Какие это цвета? — с любопытством спросил эрит, продолжая касаться баночек.       — Вы никогда не рисовали такими? — полюбопытствовал Ертак. — Все краски имеют разную структуру, как и цвет, потому что сделаны из разного материала. Думаю, это находка для вас. Ох, простите…       — Все правильно, — улыбаясь, ответил эрит. — Ты прав, это настоящая находка, что они разной структуры! Так я смогу различать их по ощущениям. Их же можно трогать голыми руками?       — Конечно, они сделаны из натуральных материалов, не вредящих нашим телам, — закивал, наверное, Ертак.       — А бумага? Есть на чем рисовать? — спросил Одралон. А слуга был искренне поражен такой оживленности господина.       — Конечно, этого добра у вас всегда в достатке было. Разве вы не помните? — удивленно спросил тот.       — Я так счастлив, что все забыл. Неси скорее. И принеси тару с… жидкостью и полотенце.       Слуга быстро исполнил все повеления юного эрита, и вот они вдвоем уже опробовали подарок. Каждый цвет и правда отличался по структуре, и руки ясно это ощущали. Ертак помогал господину, называя цвета, а тот пробовал и запоминал консистенцию. Но для надежности было решено поставить каждый цвет на свое место и никогда их не переставлять. Первые рисунки ожидаемо вышли комом, хоть Одралон их и не видел. Но то счастье, что переполняло его в эти моменты, было ни с чем несравнимо. Словно упал тяжелый камень с души, и даже самые сложные жизненные обстоятельства казались решаемы. Ертак тоже веселился, помогая своему господину. Он, как маленький ребенок, предлагал свои идеи по использованию цвета и направлял руку господина, когда тот не мог найти место продолжения рисунка. Вот так, работая в паре, они даже смогли нарисовать море в солнечную погоду. Ертак и так и эдак рассматривал рисунок и поражался, до чего развита фантазия его господина, потому что ничего подобного он никогда не видел. Одралон же сказал ему, что это другой мир, но добавил, что по его представлению, чтобы у эрита не возникло вопросов. Что нужно для счастья творческой душе? Конечно, возможность высказать в творчестве все, что тревожит и радует ее. К ночи Одралон был безмерно счастлив и впервые забылся крепким, спокойным сном.       Утро началось для него с неожиданных новостей. Отец вдруг позвал его к себе, и поэтому, отложив творчество, Одралон направился к нему. Вчера мужчина наверняка многое обдумал и осмыслил, но к какому выводу он пришел, было загадкой. Его вновь привели в уже знакомый зал, который Одралон легко узнал по запаху.       — Вот и ты, — послышался усталый голос. — Как раз вовремя. Я многое обдумал.       Одралон прошел ближе к источнику голоса и встал напротив, сложив обе руки на трости.       — Что же вы решили? — голос дрогнул, когда Одралон задал свой вопрос.       — Я отхожу от дел и ухожу в отшельничество, — коротко заявил отец. — Теперь ты наследник этого имения.       — Что? — опешил Одралон. Он был готов услышать, что его прогоняют или что его принимают, но такого варианта он даже не обдумывал.       — Из-за этих чертовых земель я потерял всех, кем дорожил. Я потерял свою пару, потерял нашего сына. Но умирать я не готов. Как и видеть тело своего сына, в котором теперь живешь ты. Я не смогу принять тебя, как его. Прости.       — Я понимаю, но … — договорить встревоженному Одралону не дали.       — Я уйду в леса, но не бесследно. Если у тебя возникнут трудности и вопросы, или же ты просто захочешь навестить старика, то приходи. Жернар будет знать, где меня искать. Но прошу, не приходи понапрасну. Пожалей душу старого варлака. Я не смогу видеть тело своего погибшего дитя.       — Но я ничего не знаю об этом месте! Еще вчера я не знал даже, кто такие варлаки! Как я справлюсь со всем этим? К тому же, слепой наследник, — Одралон был в ужасе, но варлак не унимался.       — В помощь тебе я оставляю Жернара и еще одного тайного помощника. Он был моим товарищем долгую жизнь. Теперь он поможет тебе. Не ищи его. Он скрытый маг. Никто не должен о нем знать.       — Но это так беспечно! Я погублю себя и всех! — не унимался эрит.       — Ты справишься, — отрезал варлак. —Ты — силен душой и умен. Мое решение окончательное. Через неделю прибудут лорды земель, с которыми мы в союзе. Письма с объявлением передачи земель наследнику уже разосланы. Я же ухожу сегодня. Да прибудет с тобой Эртей и мое благословение, несчастное дитя. Прости, что сваливаю все это на тебя, — он замолчал и затих, а эрит все еще был обескуражен такими словами.       В голове путались мысли: как он с этим справится? Как в один миг все обернулось вот так?       — Вы эгоист, — прошипел эрит. — Я потерял больше, чем вы, но я борюсь дальше, ищу способ жить, а вы просто удираете, поджав хвост, и сваливаете весь свой груз на чужака, который глуп для вашего мира, как ребенок и слеп, как крот! — вскричав это, юноша резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь из кабинета.       В его душе клокотал гнев, в голове бился страх перед будущими трудностями. Только он научился жить, как его кинули, как щенка в море и сказали: «Плыви! Можешь спросить совета, если хочешь».       — Ведите меня в покои! — строго рявкнул он, выйдя за двери. — И немедленно ведите мне поводыря. Я больше не собираюсь ни на кого полагаться.