Я создам свой мир

      Накормить пленника оказалось значительно труднее, чем думал Жернар. Тот был упрямый до безобразия и стойкий. Не открывал свой рот, даже чтобы ответить на колкости эрита. Попытавшись и так, и сяк впихнуть в плотно сжатые губы ложку, Жрец фыркнул и отставил блюдо.       — К чему это упрямство? — не выдержал он. — Не травить же я тебя собираюсь!       Пленник вновь хранил молчание, лишь метнув грозный, но хотя бы оживший взгляд.       — Почему я должен упрашивать тебя как маленького? Ты из вредности есть не хочешь?       Георт хмыкнул, но, судя по заинтересованному взгляду, сложившаяся ситуация ему нравилась, и он открыто бросил вызов Жрецу. Жернар его раскусил и теперь поставил себе цель во что бы то ни стало накормить пленника. Сначала Георт стойко упирался, не реагируя ни на одни разговоры. Жернар уже начал отчаиваться и пошел на крайние меры.       — Ну, раз ты у нас маленький, то давай так. Дракончик летит, лети-и-ит!       Он начал играть ложкой, изображая полет. Георт отчаянно держался, но глупая выходка эрита, в конечном счете, рассмешила его впервые искренне. Жернар, увидев яркую улыбку и услышав достаточно задорный смех, не смог сам скрыть улыбки и смешка.       — Ну и залетает прямо-о-о… — протянул последнее слово жрец, поднося ложку ко рту варлака, и тот, наконец-то, сдавшись, его открыл. — Прямо в пещеру! Вот молодец!       Варлак едва не подавился, снова рассмеявшись, но Жернар подоспел ему помочь.       — Тише, тише. Жуй тщательно, и за едой не хохочут! — строго, как папочка, он погрозил пальцем варлаку.       Тот, кажется, уже не мог смеяться и, сдержавшись, все же проглотил ложку травяного супа.       — Ты дурной, — засмеялся он снова. — Таких нянек еще поискать надо.       — Сам ты дурной, вон до чего новое тело довел. А ведь варлаки могут долго без еды обходиться, — обиженно насупился жрец. — Ты лучше ешь, а то я тебя еще и в угол поставлю!       Георт снова громко рассмеялся, и его смех тут же подцепил Жернар, рассмеявшись в ответ.       — Почему ты это делаешь? — вдруг, прищурив глаза, спросил варлак. — Я ведь чуть не убил твоего друга. Мир, как выяснилось, чуть не разрушил.       — Нашего Одралона не так и просто убить, — фыркнул Жрец. — Да и добрая половина слуг, которых он замотал с обучением чтению, сказали бы тебе спасибо. В общем, все обошлось.       — И все же. Не поверю, что у тебя нет никаких целей и скрытых мотивов.       — Конечно, они у меня есть, — честно сказал Жернар. — Накормить тебя и отдать на съедение Одралону. Тот из тебя всю душу вытрясет, узнав, что ты был колдуном.       — Он ненавидит магию? — помрачнев, спросил тот.       — Нет. Он ищет способ вернуть зрение. Ты и так, наверное, знаешь. Он это не стремится скрыть.       — Зрение. Что с ним случилось? Вы же не можете навредить друг другу, — вдруг заинтересованно спросил Георт.       — Не можем и не вредим. Причина потери его зрения никому не понятна. Я проверил глаза от и до, но нет ничего, что могло бы препятствовать ему.       Георт действительно задумался. Жернар же поймал себя на мысли, что не может наглядеться на это создание. Словно чахлый цветок, он вдруг начал оживать, понемногу возвращаясь к жизни и наполняясь соками. А ведь они всего лишь поговорили. Кто бы мог подумать, какое огромное воздействие может иметь подходящий собеседник. С самого начала это создание выглядело потерянным и смертельно уставшим, а сейчас оно хотя бы отдыхало. А что сможет указать потерянному путь?       Любовь.       Со вздохом подумал жрец, глядя на задумчиво пережевывающее овощи из супа создание.       — Он не может видеть, потому что тело не активировалось, — вдруг сказал варлак. — Он не принял его.       — Что? — непонимающе посмотрел жрец, выходя из раздумий.       — Не тело отвергает душу, а душа — тело. Он никак не смирится со смертью, в отличии от нас с тобою, тех, кто был рад новой жизни.       — Откуда ты?.. — ошарашено посмотрел эрит в черные глаза.       — Некоторые мои колдовские способности сохранились. Видимо, потому что в этом мире тоже есть колдуны, и те способности, которые здесь тоже существовали, остались, ведь моя душа ими обладала. В том числе и дар видеть прошлое собеседника.       Жернар промолчал, явно напрягшись.       — Я тебе свое прошлое рассказал, свое рассказать, не хочешь? — спросил он, с вызовом смотря на эрита, явно ожидая отказа.       Жрец вздохнул. В конце концов, это будет справедливо. Хотя до этого момента он никому не рассказывал своего прошлого.       — Я был врачом. Наш мир был намного современнее ваших, но совершенно пустым. Вместо магии у нас были наивысшие технологии. Мы могли вылечить любую болезнь, могли создать все, что только пожелаем. В конечном счете, мы решились создать новые планеты для жизни. Вот только за этими технологиями мы утеряли то, что отличало нас от бездушных машин. Мы потеряли себя. Видимо, сама природа за это на нас рассерчала. Планета была разрушена катаклизмами. Нас просто стерли, чтобы возродить новую жизнь. Полагаю, я был хорошим, потому что Жизнь и Смерть при встрече сказали мне, что даруют мне второй шанс. Новую попытку. Я попал в этот мир не как вы. Я родился как новое создание, младенцем из цветка, но сохранившим память о том, кем я был в своей прошлой жизни. Это был дар мне от них. Я научился врачеванию заново и сохранил возможность слышать Высшие силы. Вот так я и стал Жрецом.       Георт стих, как-то виновато опустив глаза. Новую порцию в ложке он даже прозевал, интуитивно проглотив бульон.       — Ты светлый, — вдруг сказал он, кивая сам себе. — Но не как те. Ты не делишь мир так монохромно.       Жернар опешил, забыв про ложку. Варлак вновь посмотрел на него, и на этот раз в его глазах было столько грусти, что, не выдержав, эрит приблизился и крепко обнял того, хоть это и было неудобно из-за веревок. Тело на поверку оказалось еще более худым, чем на вид: кости выпирали и четко ощущались, чешуя царапала, словно щетина, ее хотелось смягчить. Кристалл варлака запульсировал, и в такт ему запульсировал кристалл эрита.       — Свет в нас, а не в наших силах, — сказал жрец и отстранился. — Просто жить надо по совести. Слушать ее.       Георт кивнул, словно провинившийся ребенок. Хотя по меркам этого мира его душа и правда была совсем детская.       — Я развяжу тебя.       Подтверждая свои слова, Жрец развязал молодого варлака, освобождая его. Тот потер запястья, садясь удобнее.       — И ты не боишься, что я обманываю тебя? — тихо спросил он.       — Это будет на твоей совести, — лишь пожал плечами Жрец и поднялся с пустой тарелкой, намереваясь уходить.       — И оставишь меня? — как-то досадливо спросил Георт.       — А ты хочешь, чтобы я остался? — так же спокойно, но с нескрываемой улыбкой спросил Жернар. И варлак встрепенулся. Впервые на его бледной коже появился румянец.       — А… это… — замялся он.       — Если хочешь с чего-то начать, то попробуй с искренности. Тогда, может, ты увидишь наконец-то, что это другой мир. Я отдам тарелку и вернусь, — с этими словами он все же вышел из помещения, оставляя пораженного варлака одного.

***

      Одралон не заметил, как заснул, но проснулся он, ощущая под собой мягкую постель и крепкие теплые объятия. Знакомые и теплые.       — Рогрон? — сонно позвал юноша, и тело обнимающего зашевелилось.       — Я здесь, — добродушно сказал знакомый голос, и пальцы варлака зарылись в волосы эрита.       — Как ты себя чувствуешь? — тут же обеспокоено спросил Одралон.       — Твоими стараниями, — засмеялся тот. — Хотя сначала мне показалось, что я умираю. Мой разум словно начал вытеснять кто-то другой, кто-то давно спящий на дне души.       — А сейчас?       — А сейчас он ушел и вновь дремлет, — с некоторой тоской ответил Рогрон.       Юноша улыбнулся и мягко провел рукой по щеке варлака, ощущая, что теперь чешуйки снова стали мягкими и безобидными.       — Прости, — сокрушенно продолжил Рогрон. — Я ранил тебя… Как я мог…       Голова варлака поникла, но эрит лишь ласково поцеловал макушку.       — Будем считать, я таки довел тебя до ручки, — засмеялся эрит, и варлак поддержал его смех.       Перестав смеяться, оба затихли, услышав пульсацию своих кристаллов. Она распространялась странными горячими волнами по всему телу. Раз за разом все больше. Рогрон сократил расстояние и приник горячими губами к ранам на шее эрита. Кровь от этого прикосновения вспыхнула незримым огнем и начала накаляться. Рука варлака скользнула по талии и бедру изящного эрита и поднялась, вновь остановившись на ягодице. Дыхание участилось. В комнате будто кто-то устроил баню и хорошенько натопил помещение. На обнаженных телах появился лед, который должен был справиться с жаром тел хозяев, но вместо своего предназначения он таял, образовывая на них скользкую влагу. Варлак наслаждался телом эрита, покрывая его горячими поцелуями, и тот запоздало понял, что они обнажены, как и были до этого в купальне. Движения становились все смелее, вздохи и стоны чаще. От каждого прикосновения руки к чувствительным чешуйкам Одралон вздрагивал, будто обжигаясь о пламя, и тихо, но довольно стонал после. Эрит в долгу не оставался и изучал чуткими пальцами каждый изгиб тела любовника, запоминая и играясь с чувствительными зонами. После каждого такого «заигрывания» варлак шумно вбирал воздух носом и так же выдыхал, что было сигналом для эрита, что тому нравится. Вскоре таких примитивных ласк стало не хватать, и эрит прильнул телом к телу Рогрона, потеревшись о него и простонав от этого. Поняв, что любовник согласен на большее, варлак как с цепи сорвался и набросился с новой силой, целуя уже более нагло и требовательно. Он впился в губы эрита, кусая их, жадно лаская и пробиваясь языком дальше. Одралон громко простонал от этого и, сдавшись, полностью подчинился воле варлака. Пальцы того уже скользнули по хвосту к основанию того и надавили на копчик, из-за чего эрит, отвлекшись от поцелуя, вскрикнул и сжал ноги, пытаясь зажать стоящий колом чувствительный орган. Варлак же усмехнулся и, куснув губу эрита, прошептал тому на ушко.        — Обними меня ногами, — шепот был хриплый, но эрит различил в нем лукавые, веселые нотки, что говорило о том, что реакция того сильно понравилась варлаку.       Подчинившись, Одралон крепко обнял талию Рогрона ногами, не без нотки мстительности за смущение. Варлак лишь усмехнулся и провел уже пальцами под хвостом, от чего эрит даже сжал пальцы на ногах, и, проведя по ложбинке ягодиц, нашел уже давно влажное кольцо мышц. Эрит уже извивался на кровати, пытаясь унять подкожный жаркий зуд. Стонал от каждого соприкосновения с желанным телом, а от такого наглого касания и вовсе весь прогнулся. Пальцы вошли с трудом, но не болезненно, скорее непривычно. Эрит закусил губу и поерзал, пытаясь понять, нравится ему это ощущение или нет. Когда пальцы сделали первое движение в целях растяжки, Одралон понял, что точно «нет». А когда они надавили на какую-то точку, то понял, определенно, «да». Прогнувшись сломанной куклой, эрит утробно простонал с рычанием вперемешку. Казалось, что все его тело уже больше не его, а кукла кукловода Рогрона, который мог творить с ним все, что пожелает. Что, собственно, тот и делал. Эрит сжал ногами бока варлака до синяков, будто пытаясь раздавить его, но тому это совершенно не мешало. Он снова и снова покрывал поцелуями грудь, особое внимание уделяя хрупким чешуйкам под ребрами. Одралон то громко стонал, то жалобно скулил, пытаясь унять дурманящий зуд, но ему это никак не удавалось, а ласки Рогрона усиливали его в сто крат.       — Не могу, — проскулил Одралон. — Сделай уже что-нибудь!       Рогрон усмехнулся и ласково поцеловал под одним из рожек эрита. И на фоне всей этой страсти этот жест казался невероятно милым и дурманящим.       — Потерпи еще немного, родной. В первый раз надо хорошенько растянуть.       Одралон недовольно проскулил, схватив варлака за плечи и поелозив, задевая головкой члена основание чужого. Рогрон сдавленно застонал, уронив тут же голову рядом, а эрит, воспользовавшись возможностью, провел языком по шее того. Это стало последней каплей, которая сорвала окончательно крышу варлаку. Он вынул пальцы и, подхватив эрита под бедра, стал искать такое желаемое кольцо мышц, оставляя собственную влагу на ягодицах того. Найдя же, уткнулся в него, но входить не стал, а вжал расторопного эрита в кровать, не давая тому возможности насадиться самому.       — Очень горячо и влажно, — играясь, произнес варлак, дразня все еще тугое колечко.       Эрит умоляюще простонал, попытавшись вырваться, но все было тщетно. Рогрон его крепко держал.       — Я тебя сейчас сам убью! — взвыл он на такую пытку.       Варлак усмехнулся.       — Это будет самая лучшая смерть, — с этими словами он начал входить, и эрит сдавлено простонал.       Горячо, туго, внушительное достоинство варлака распирало изнутри, и сейчас Одралон был благодарен, что тот не послушал его и упорно продолжал растягивать. Как только варлак вошел, он замер. Оба пытались найти способ дышать. Кристаллы пульсировали в унисон, задавая такт действию. Снова и снова, пока эрит не стал кричать от удовольствия. Когти у обоих удлинились и впились в кожу, но оба на это даже не обратили внимание. Они продолжали двигаться в безумном танце, пока обоих не накрыло с головой. Варлак не спешил выходить, его семя обильно проливалось внутрь эрита, от чего тот тихо простонал вновь. Рогрон перевернулся с эритом, все еще оставаясь в нем. Они стали одним целым, и сейчас от этого обоим было хорошо. Одралон, уложив голову на грудь любимого, почувствовал сонливость. Во всем теле была приятная тяжесть, а ощущение близости продолжало дурманить. Он, так и не открывая глаз, провалился в глубокий, счастливый сон.