Семейство Фролло

Каждому взрослому нужен ребенок, которого он мог бы учить; только так и учатся взрослые. Фрэнк Кларк Родители понемногу учатся у своих детей тому, как справляться с жизнью. Мюриэл Спарк Отцовство и материнство — занятия крайне рискованные; жизнь родителя — это жизнь игрока. Сидни Смит

И вот я снова с вами. Продолжаем. После всех разговоров я уснула. Прямо на полу. Вместе с Цезарем. Проснулась, когда солнце взошло и стало одним из своих лучиков щекотать нам носы. Сначала начал приставать к Цезарю, но он лишь чихнул по-собачьи и так не проснулся. Тогда веселый озорник нацелился на меня. В этот раз победа осталась за ним. Я быстро встала, поняв, что встаю на час позже, чем обычно. Быстро привела себя в порядок, разбудила сестричку, полечила Флорику. Результат превзошел все ожидания. Ушиб уже не причинял какие-то особые боли, но не стоило останавливаться. Решила еще раз помазать мазью, когда вернусь. Я же по делам собралась. Во-первых, Квазимодо. Я была уверена, что архидьякон наверняка заметил пропажу. Если вдруг будет спрашивать, то надо было осторожно объяснить, хотя даже так я страшно рисковала быть подслушанной. Во-вторых, пускаясь дальше в дремучий лес рассуждений меня начали терзать смутные сомнения. Почему-то только с того момента стало настораживать, что Фролло доверился мне, согласился принять мою помощь. Вот черт, сразу ведь не сообразила. А нет... Еще не было поздно. А почему он стал изливать мне свое мнение? Мне, малознакомому человеку? Да, я много чего рассказала ему о себе. Но не все. Или у меня было на лбу написано, что мне можно поверить. Но вот что еще интересно. Фролло вышле из кельи позже меня. Он мог тоже увидеть пропажу тела цыганки. На что бы он подумал? Решил бы, что ее унесли, чтобы похоронить. Он бы никогда бы не подумал бы, чтобы ее унесли. Ведь, когда мои любимые голуби утащили плащ, я тщательно проверила, что никого нет, прежде чем сделать свое дело. А может судья спрятался за колоннами, чтобы проследить за мной? Тогда почему не спешит устраивать обыск? И зачем крестьянке "мертвая" цыганка? Сам бы подумал. Все эти мысли напролом рвались в мою голову, что от них она порядком начала нагреваться. Боже! Головная боль какая-то. Потом успокоилась. Потом разобраться. Не надо же сразу думать о плохом. Может я наконец-то смогла кому-то пригодиться. Или понравиться. Считайте, как нравится. И не просто так, а по-настоящему. Эта теория тоже не исключается. Да, Господи, он же людей насквозь видит! А я еще испугалась. Из всех размышлений было ясно одно. Он абсолютно точно разглядял мою искреннюю готовность помочь. И я ее обещала самой себе и ему доказать. На этот раз мне Симу пришлось взять в собой. По одной причине. -Хозяйка, можно мне погулять по городу?-спросил меня Цезарь. -Хорошо, гуляй. Только будь внимателен. И чтоб дома засветло.-напутствовала я. -Обещаю.-пролаял мой любимый пес и, побежав в сторону рынка, скрылся за стеной дома. А мы, оседлав Фемиду, отправились своим путем. В тот момент в очередной раз убедилась, какая все-таки чудесная лошадка! Быстрая как ветер, выносливая (может возить сразу двух людей), а самое главное, умеет говорить. Главное, чтоб никто не знал. Цезарю и голубям я полбутылки дала, чтобы никто кроме меня их не мог понять. Но какую дозу дали Фемиде я не видела. Поэтому опасалась. Чтоб никто не прознал. Особенно Фролло. -Кстати... Где он сейчас?-подумала я. -А, где он был в то утро, расскажу я. -Привет, Борис. Давай, а то я что-то устала. И можешь поведать слушателям про Цезаря. -Охотно. Еще со вчерашнего вечера Фролло решил, что в ближайшее время, хоть завтра, устроить Квазимодо крестины. И желательно, чтоб было поменьше народу. Судья не желал, чтоб в свет просочились слухи и поползли подобно змеям, что он приютил мерзкое, отвратительное существо. Посланника Дьявола. Нечестивого демона, которого ОБЯЗАТЕЛЬНО надо было отправить туда, откуда он пришел! Клода изнутри мучила досада из-за не осуществления задуманного ПРАВЕДНОГО дела. Перед ним пронеслись как страницы книги, ярчайшие моменты из жизни. Вспомнил, когда в Париже на пост судьи заступил и как поставил себе цель искоренить нечисть и грех из города, взять под контроль пороки и страсти простых жителей любой ценой. Он быстро прослыл грозой неверных и непокорных и, считав (читайте: возомнив) себя лицом правосудия, не останавливался не перед чем, вёл борьбу всеми средствами и методами. Особую опасность он видел в цыганах, которые появлялись на улицах города. Для беспощадного судьи эти люди стали воплощением непокорности и беспорядка, их языческие обычаи пугали его больше чёрной магии и за это он собственноручно охотился на них, запирал в темницах и/или выгонял из города. Особое место выкроил себе момент вчерашней холодной зимней ночи. Тогда в ходе одной из своих многочисленных погонь Фролло, обезумев от злости, случайно убил цыганку прямо на ступеньках собора Парижской Богоматери. Будучи всё ещё в состоянии ярости, судья увидел в её уродливом младенце демона и хотел выбросить невинное существо в колодец, обрекая его на страшную смерть. Но архидьякон успел вмешаться и спасти ребёнка. А потом начал стыдить. Придя в себя, возможно первый раз в жизни Клод Фролло осознал содеянное. Он поднял голову вверх и увидел, как статуи святых, в том числе и Девы Марии осуждали его. Вот тогда объял холодный страх его бессмертный дух. Но сейчас, размышляя над сложившейся ситуацией, Фролло был твердо убежден, что в том, что произошло НЕТ ЕГО ВИНЫ. Он точно помнил, что НЕ ХОТЕЛ убивать мать Квазимодо. К сожалению, это действительно была роковая случайность, спровоцированная импульсивностью и горячностью молодого судьи. Кстати, о импульсивности. Клод Фролло уже с юности отличался вспыльчивостью, крайне горячим и импульсивным нравом, был склонен к необдуманным порывам и поступкам, легко впадал в гнев. А архидьякон знал судью всю жизнь. В том числе и его слабостей. Одной из таких был страх перед Божьим судом. И ей он был обязан ненавистному всеми фибрами его давно законченевшей в глыбе льда души человеку, которого он поклялся никогда не называть отцом. И автор его не осуждает. Слишком много боли родитель причинил своему первенцу. Духовной и физической. А что касается Квазимодо... Он постарается вырастить его смышленым, сильным и добросердечным парнем, научит его многому, в том числе покорности и добродетельности, а ещё убедит в том, что ему ни в коем случае нельзя появляться среди людей. Находясь в раздумьях над будущим своего подопечного, невольно в голове всплыла дерзкая девчонка. С которой он встретился год назад при таких же обстоятельствах. Как ее там? Катарина? А, нет же, Кэтти. Катерина Третьякова. Московитка со святым именем. Интересная особа. Фролло вспомнить решил и моменты с ней. А также всю информацию, которую она о себе и своей семье рассказывала. Чем больше судья напрягал свою память, тем точнее вырисовывался портрет необычной девушки и тем больше использовалось тонов различных красок "художником", которым всегда являлся его разум. Получив готовую картину, судья понял, что приежая вызывает в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он был зол на нее с момента первой встречи, ее слегка наглое поведение вызывало раздражение. Но при этом, стоило отметить, что эта Кэтти была хорошо воспитана. Уважает власть и закон. С почтением поцеловала кольцо на руке и потом взяла всю вину на себя. И правильно сделала. Фролло всегда считал животных безгрешными. И к тому же, осознает, что за младшую сестру несет ответственность. И они, похоже, хорошо ладили. Как он с Жеаном. С момента исчезновения брата, Клод скучал по нему. Но не мог найти. Он даже начал опасаться, что и в живых его давно уже нет. Слишком много времени прошло. Что касается остальных членов семьи. Его мать еще была жива. Но в последнее время жаловалась на здоровье. Любящий сын старался ухаживать за матерью. За единственным родным человеком, который у него остался и которому он все еще хранил теплоту. С слугами, солдатами и стражниками у него отношение были чисто деловыми. Что касается остальных людей, то хотя и были те, кто сумел завоевать его симпатию, но таких по пальцам было пересчитать. А в основном все же Фролло питал к окружающим холодную ненависть. В двух словах: мизантроп отпетый. Вот поэтому у любимого королевского судьи не было друзей. И любви. Хотя последнего он втайне желал, когда оправился после смерти Лили. Конечно, отныне ничто не могло помешать его счастью. Только религия. Но даже это была не преграда. Настоящим препятствием был сам Фролло и крепость, которую он построил вокруг своего сердца и выбросил ключ. И никто не мог его найти. Некоторые даже не думали и пытаться. Кому захочется дружить с жестоким мизантропом? Как бы то ни было, Фролло особо не заботило общественное мнение к его персоне. Вернее, его не заботило это вообще. За короткую на тот момент историю своей карьеры он привык к тому, что люди его боялись и старались лишний раз не вызывать его гнев. И Клод был очень доволен. И уже не приемлел, если человек, с которым он общается, испытывал какие-нибудь другие эмоции, а не страх. Или если кто-нибудь при встрече с ним не попытался уйти, скрыться с его глаз. Судья снова вернулся к Кэтти. Эта девушка его не испугалась и хотела познакомиться. Хотя нет ничего удивительного, ведь она его совсем не знает. Он попытался поставить ее на место, но ничего не получилось. Все его попытки приводили лишь к усилению восхищения к нему. Фролло никогда не был дураком и без труда определил, что девчонка смелая и за словом в карман не полезет. Еще до того как она начала ему рассказывать о себе. Тут стоит отметить и вспомнить, что она ему ни разу не солгала во время допроса. Молодец. Ей же лучше. То есть, несмотря на неприязнь или даже презрение, с другой стороны, Кэтти была достойна и уважения его чести. У нее довольно нелегкое прошлое, но тем не менее, она продолжает светиться от счастья. А вот он так не мог. Так просто расстаться с прошлым. Раны затягиваются, а вот шрамы остаются на всю жизнь. Хоть и зарастают. Катерина зацепила Фролло не только своим бесстрашием. Ему также понравилось ее пение. Во-вторых, она первый посетитель темниц Дворца Правосудия, кто сказал, что ОН ПРАВ. И даже сама себя отхлестала. Совестливый человек. Это хорошо. В-третьих, удивительно было то, что молодая крестьянка, а неплохой манипулятор. Но до него ей еще далеко. В-четвертых, настырная до ужаса. Как она кричала всем своим существом, что хочет больше знать. И добилась все-таки! Притворилась мужчиной и пошла в университет. Судье был искренне интересно, чем закончится ее авантюра. В целом, Фролло относился в душе к Кате противоречиво. В университете, по слухам, она делала неплохие успехи. Порой самому даже хотелось, найти девушку и похвалить ее. Но пока он решил воздержаться. Понаблюдать, изучить побольше. Одного года мало, чтобы определить из какого теста человек слеплен.

***

Архидьякон Собора Нотр-Дам передал свечу Фролло, который держал Квазимодо в одной руке. Малыша пеленали в традиционное белое белье для крещения. Рыжеволосый мальчик был совершенно спокоен на протяжении всей церемонии. Священник, читая молитву, проводил обряд. Свидетелями на крящении выступали судья, архидьякон и несколько монахов. Когда все закончилось и теперь Квазимодо считался официально дитем Бога, Фролло все еще не мог заставить себя принять этот факт как таковой. В его глазах мальчик все еще был нечестивым демоном. Несмотря на то, что судья не мог принять малыша как собственного сына, сам Квазимодо, однако, полностью принял Клода как своего нового отца. Лежа на руке Фролло, он схватил маленькой ручкой его длинный палец. -Никогда бы не подумал, что доживу до такого момента.-сказал архидьякон с легкой улыбкой, нарушая при этом тихую идиллию. -До какого?-спросил Фролло, вытащив палец из рук Квази. -Твоего участия в крещении собственного ребенка. -И я тоже.-монотонно сказал он.-Хотя я бы предпочел, чтобы ребенок действительно был бы моим и законным.-лицо судьи приняло скорбное и даже виноватое выражение лица. -Думаешь о ней?-осторожно и с понимаем спросил архидьякон. Клод попытался отбиться от далеких воспоминаний того страшного дня, которые только-только успел глубоко зарыть. Внутри него внезапно зародился резкий гнев. -Искренне жаль тебя, Клод. Я понимаю, если ты все еще скучаешь по Ли... -Никогда не смей упоминать ее имя!!!-Фролло взорвался от ярости. В данный момент он был похож на проснувшийся извергающий во все стороны вулкан лаву. Лицо было переполнено свирепостью. От такого мощного крика все отшатнулись. Архидьякон был в шоке от такого взрыва. Даже Квазимодо от страха заплакал. Забегу вперед. Подобные случаи в будущем стали редкостью. Фролло научился держать себя под контролем. К счастью или к сожалению, неважно. Без лишних слов, Фролло направился на колокольню с плачущим младенцем на руках. Пока в это время у него внутри шел внутренний конфликт. Как же ему не хотелось обременять себя этим уродливым! Несправедливо! Судья бы бесконечно про себя бы возмущался на свою нынешнюю роль, если бы не усиливающийся крик Квазимодо, который уже был вызван не страхом. Фролло осторожно начал укачивать ребенка на руках. Правда, сперва плохо у него получалось. Мальчик продолжал плакать, отчего у Фролло в глубинах мозга начала зарождаться головная боль. -Тише!-судья начал беспокоиться, что не справится. Но Квазимодо не унимался. Тогда Клод решил поступить так, как привык поступать в непростых ситуациях, когда он хотел успокоиться. -О, пречуднии святии седмочисленнии отроцы, Ефеса града похвало и всея вселенныя упование!-Фролло начал нараспев, негромко, ласковым голосом. Плач стал тише. Клод посмотрел на Квазимодо. Мальчик с трепетом посмотрел на него своими зеленоватыми глазами. Судья был шокирован тем, что эта тактика дала такой эффект. Не раздумывая, он продолжил: -...Царствие Небесное улучити и немолчными гласы радования тамо прославляти великолепое имя Пресвятыя Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь.-мальчик закрыл глазки и заснул. По какой-то неизвестной причине Фролло был пленен видом ребенка, который сладко спал, помещаясь на одной руке "отца". Судья осторожно положил малыша в деревянную колыбель, наслаждаясь воцарившейся тишиной. Через несколько минут, еще раз посмотрев на Квазимодо, Фролло поехал домой, где понял, насколько он был истощен от сегодняшего вечера, что даже не поужинав, лег в постель и тут же провалился в глубокий сон, приятно осознавая, что первое испытание и первый день родительства он с честью прошел. Пока оставим судью и перенесемся к Цезарю. Как и обещал. А хотя нет. Не получится. Уже рассвет. Скоро откроется музей. Ну что ж. До следующей ночи.