Пятьдесят на пятьдесят

       — Я не смогу!       — Сможешь!        Дыхание участилось. Нервы мальчишек, прошедших лабиринт и жаровню, сдавали прямо на глазах. Нет. Нельзя не подчиниться. Томас осознавал, что от друга осталась лишь оболочка и редкие мгновения нормальности, а остальное уже давным-давно поглотила Вспышка, беспощадно разрушающая мозг. Однако разве Томас мог нажать на курок? Холодный металл обжигал руки юноши, боявшегося не запятнать себя кровью, а потерять близкого друга. Том помнил первую встречу с Ньютом, помнил, как глэйдер утвердил его на должность бегуна, помнил, как Ньют показывал гривера сквозь стеклянное окно, созданное в стене лабиринта.        — Либо ты меня, либо я тебя. Ну! — Ньют кричал. Кричал, зная, что он сам не сумеет убить Томаса. Кричал, чтобы побыстрее покончить со всем этим. Покончить с собой… Конечно, он мог бы убить себя собственноручно. Когда-то давно ему это почти удалось, спрыгнув с одной из стен лабиринта. С того момента юноша, будто в напоминание о собственной слабости, стал хромать. Повредив лодыжку, он сам закрыл себе путь в бегуны.        — Ньют…        — Не дай мне стать одним из них!        Ньют боялся небезосновательно. Быть шизом — в тысячу раз хуже, чем быть мертвым. Будучи шизом, люди в состоянии осознавать, что они делают, но не в силах остановиться. Вспышка убивает разум, оставляя жалкое напоминание о человеческих чертах в виде иногда проясняющегося рассудка.        — Я…       Томас лихорадочно соображал. Тянул время, в надежде, что Ньют одумается. Поверит, что еще что-то можно сделать. Поверит, что не стал шизом. Тщетно.        — УБЕЙ МЕНЯ! — в этот миг взгляд Ньюта прояснился. Друг словно в последний раз вынырнул из омута безумия и чуть спокойнее произнес: — Пожалуйста, Томми. Пожалуйста…        У Томаса было лишь мгновение на принятие решения. Лишь мгновение, ведь иначе Лоренс выстрелил бы первым и все утратило смысл. Лишь мгновение… Но и его оказалось достаточно человеку, которого с пяти лет тренировали различными тестами, заставляя мозг работать в экстремальных ситуациях столь же здраво, как и в повседневных.        — Закрой глаза, — уверенно произнес Томас.       Ньют повиновался. Конечно, парень понимал, что стрелять в упор в человека, который смотрит на тебя — невыносимо. Каким бы храбрым ни был Ньют, он осознавал, что в глазах промелькнет искра страха, из-за которой Том не сможет навести прицел.        Выдох. Ньют готов умереть. Готов принять смерть, понимая, что став шизом будет лишь хуже.        Том не терял времени даром. У парня был лишь один шанс, но Томас решил рискнуть: удар рукояткой пистолета по голове Ньюта. Немного саднящая рана, да струйка крови — единственная возможность забрать превращающегося в шиза глейдера с собой. Безусловно, способ был жестким, но, как решил Том, это гораздо лучше, нежели смерть.        Времени чертовски не хватало. Томас не помнил, как донес друга до машины. Помнил лишь, как кричал на Лоренса, бранящего за опрометчивый поступок. » Шиз в фургоне… Будто снаружи их мало!»       Томас не слушал, отстреливаясь более по инерции и даже не смотря, куда именно он попал, да и попал ли вообще куда-то. Единственное, что волновало Тома — светловолосый юноша с запекшейся раной на виске. Что делать, когда Ньют очнется? Хороший вопрос, пока не имеющий ответа.

***

       Ньют очнулся в тот миг, когда длинная инъекционная игла впилась в его левую руку в районе бицепса. Здравый смысл угасал в глазах юноши. Где он? Новая переменная? Новый глупый эксперимент, производящийся с целью унижения?        — Постарайся расслабиться, — произнес знакомый женский голос.        Блондинка, в которой Ньют все же узнал главу ПОРОКа Аву Пейдж, положила шприц в задвигающийся ящик стола и вышла.        Парень в бессильной злобе проводил женщину взглядом. Что именно она ему вколола и как, черт возьми, перевезла с улицы, кишащей шизами, в лабораторию? Удалось ли глейдерам убежать подальше от этого проклятого места?       Голова юноши буквально-таки разрывалась от риторических опросов, а впрочем, кажется, ответ на один из них прояснился: в лабораторию зашел Томас.        Синяки, шрамы и повязка на руке — первое, что бросилось в глаза Ньюту.        — Привет, Томми. — произнес Ньют, смотря в глаза собеседнику, — скажи, у тебя кланк вместо мозга или ты действительно не умеешь читать?        Том молчал. Он знал, что поступил опрометчиво, а за ошибку, в случае провала, поплатится Ньют.        — Я не мог в тебя выстрелить, как же ты не поймешь! Ты бы не выстрелил в меня!        Томас кричал, пытаясь скрыть за криком свой собственный страх, но Ньют лишь качал головой.        — Что мне вкололи? — задал единственный вопрос Клей.        Слабая улыбка озарила лицо бегуна. На этот вопрос он отлично знал ответ, к сожалению, не зная, что он означает.        — Это что-то наподобие антигриверной сыворотки, но с некоторыми новыми элементами, — попытался объяснить Том.        — Н-да, излагаешь ты, шанк, неважно… Можно поконкретнее, пока я еще в состоянии думать и не превратился в конченного?       Ньют сел ровно, готовясь слушать.        — Если проще, то… — Том замялся, — шансов, как сказала Ава, пятьдесят на пятьдесят. Эта дрянь либо спасет тебя, либо…        Ньют кивнул, показывая, что и без слов понял окончание предложения. Нельзя сказать, что куратору нравилась подобная затея, да и факт того, что его просьба не была выполнена, а стала заменена подобной авантюрой, раздражала.        — Учти, Шнурок, если эта дрянь станет разъедать меня изнутри, то я, гривер побери, тебя сам убью! — Ньют говорил громко, но не кричал. Серьезное, умиротворенное лицо внушало Тому страх и надежду одновременно.        Ожидание — пытка для двоих. Вдруг Вспышка успела убить мозг, а из-за инъекции станет лишь хуже?        Неожиданно Ньют вскочил. Это произошло столь быстро, будто за ним гнались гриверы, а парню необходимо было улепетывать со всех ног. Согнувшись, Ньют, чертыхаясь, отплевывался возле раковины. Остатки какой-то пищи, съеденной с шизами, теперь растекались по умывальнику, стоящему в углу. Том хотел было похлопать друга по спине, на что Ньют послал его в нору к гриверам.        — Это… — очередной приступ рвоты не дал завершить предложение. В желудке у Ньюта жгло, в горле чувствовался тугой ком. — Это конец, Томми. Лучше бы ты меня застрелил. Не смей смотреть! «Отторжение». — вдруг вспомнил Том. — «Отторжение. Значит смерть… »       Ньют сидел на полу, сплевывая желто-зеленую слизь. Глаза юноши налились слезами, которые он тщательно скрывал. Парня била мелкая дрожь. На лбу проступили капельки пота.        — Этого не может быть, ведь… — Том сидел рядом с Ньютом, обхватив лицо руками.        Интоксикация кончилась. Судорожные вдохи и восстановление дыхания. Том взял Ньюта за руку, считая пульс.        — Завышен. — констатировал парень.       В то же мгновение открылась дверь лаборатории. В помещение вошла улыбающаяся Ава Пейдж.        — Он будет жить, — констатировала она. — Если бы умирал, то уже бы умер. Сомневаюсь правда, что дело тут лишь в вакцине, ведь многие умирали от нее. Будем считать это счастливым случаем. Интересные штуки, эти переменные. Эмоциям порой под силу то, что неподвластно медицине… Испытания окончены.        Дав время на осознание сказанного, женщина продолжила:        — Данных для создания матрицы у нас более чем достаточно. Коллеги не согласны со мной, однако я остановила процедуру, дабы сохранить тебе жизнь. Наша задача теперь — работать с данными и попытаться создать лекарство от Вспышки. Твоя помощь и участие прочих субъектов более не требуются.Тебе осталось последнее, очень ответственное задание. Став Советником, я пришла к выводу, что комплекс необходимо оборудовать черным ходом. Он расположен в заброшенной ремонтной мастерской. Прошу, Томас, спасайся сам, выводи друзей и как можно больше собранных нами иммунных. Уверена, ты понимаешь: время дорого.        Томас кивнул. Он был согласен, на счету действительно была каждая минута.        — На карте отмечено три маршрута. По первому, через тоннель, ты доберешься до «Правых», они сейчас в другом здании у пролома. Вместе с повстанцами по второму маршруту отыщешь иммунных. Третий путь выведет к черному ходу. Это плоспер, который доставит вас в безопасное место. Там, надеюсь, вы начнете новую жизнь. Забирай всех и беги.       Томас ещё раз кивнул, давая понять, что всё понял. Как только дверь открылась, парни побежали.

***

       Зеленый. Единственное, что Ньют увидел в первое мгновение — зеленый цвет. Трава. Как же давно парень не видел ничего яркого, лишь бледно-желтый песок, да серость зданий города — последние из видимых им цветов. Невдалеке послышался шум океана. Интересное местечко, однако.        Глейдер встал. Воспоминания о прошедшей паре-тройке часов накатывали тоской и радостью одновременно.        — Эй, Ньют, — окликнул Минхо, — рад, что ты снова с нами.       Столь простые и искренние слова грели куда лучше, чем солнце, видневшееся на предзакатном небе.        Том сел рядом. Отчего-то Ньюту хотелось одновременно придушить и расцеловать этого шанка, вечно поступающего не так, как от него хотят.        — Пятьдесят на пятьдесят, говоришь?        Том опустил глаза.        — Что ж, значит я везучий. Кстати, ощущение свербящего изнутри мозга и правда пропало. — пошутил Ньют, глядя в глаза Тому. — Знаешь, Томми, иногда ты такой болван…        — Как и ты, думающий, что я смогу выстрелить в тебя из пистолета.       На мгновение Том посмотрел куда-то вдаль, на предзакатное солнце, обернувшись же, Томас увидел Ньюта: тот довольно улыбался. Улыбка вселила в Томаса чувство необъяснимого успокоения, словно он убедился, что миру ничто не угрожает и жизнь налаживается.