Оранжевый оттенок заботы

— Я алкоголикам мандарины не таскаю. Озвучив жёсткое заявление и хлопнув дверью, Паркер скрылся. Но ушёл он явно не за желанными мандаринами, это одурманенный алкоголем разум Старка был в состоянии осознать. Звук закрывшейся двери, беспощадно ударивший по мозгам, заставил страдальчески взвыть. Сколько можно пить? Банальный вопрос, на который нет ответа. Тревога, волнение за наставника, недовольство, вызванное невыполненными обещаниями остановиться — всё это притесняло боязнь отхватить люлей за наглость, а заодно и трепетное отношение к объекту восхищения. Бесчисленное количество раз парень уже пытался растормошить благоразумие, засевшее где-то глубоко в голове Старка, да разве он станет слушать шестнадцатилетнего мальчишку? Привычно отмахнется, небрежно взъерошит его волосы и всё равно сделает всё по-своему. Этот механизм неисправим. И в этот раз тоже — Старк развалился на диване, донельзя убедительно изображая зомби: хрипло постанывающая туша, изредка роняющая конечности за пределы ложа. Без слёз не взглянешь. — Ах вот ты как со мной… — негодующе прохрипел он, прежде чем отключиться от мира на несколько часов. Снова хлопнула дверь, только на этот раз - входная. Совсем недавно было Рождество. На улице сейчас морозно, но довольно терпимо. Настолько, что Паркер свободно позволил себе ходить без шапки с нелепым помпоном. Ближе к вечеру небо затянулось грузными облаками, так что создавалось впечатление, словно в любой момент мог пойти снег. Такая перспектива могла бы быть довольно приятной, если бы он не превращался в чёртову воду на следующий день, а затем и в лёд. По дороге обратно парень чуть не поскользнулся. Хорошее вышло бы зрелище, если бы ему пришлось на четвереньках собирать рассыпавшиеся мандарины. А что оставалось делать? Недовольство отошло на второй план спустя время, уступив место необъяснимому желанию проявить заботу. Да, вот такая позорная капитуляция. Нет, не опять, а снова. Когда мужчина более-менее очухался, в комнате уже стоял полумрак. Источник света явно работал в неполную силу, иначе привыкшие к темноте глаза поразила бы режущая боль. У двери топтался Питер, безуспешно стараясь унять шелест пакета, который красноречиво просвечивал оранжевое содержимое. Парень молча подошел к столу, оставляя на нём дань. Рядом со стаканом воды, который стоял тут ещё с момента его ухода. — Мандарины в пакете, вода на столе, я в углу, — буркнул он и с видом обиженного суслика подошёл к окну. С ума сойти, снег пошел. И не мелкая крупа, а самые настоящие пушистые хлопья. Плавающие в воздухе снежинки приковали к себе хмурый взгляд. — Ну привет, мой блудный сын, — вдруг раздалось над ухом, а на плечах расположились чужие расслабленные руки. — Привет… — тихо ответил мальчишка, поджав губы и наконец оторвав завороженный взгляд от оконного стекла, — Надеюсь, Вам уже легче? — Если бы я нашел кого-то, с кем можно провести вечер за чашкой горячего какао, было бы совсем хорошо, — довольно промурлыкал Старк, через секунду добавив, — и если бы этот кто-то избавил меня от своих выступлений. Паркер тихонько вздохнул. —…Так уж и быть. Только по окончанию вечера все участники вместе отправятся спать. И будут спать рядом. Вдруг кто-то захочет чего-нибудь экзотического посреди ночи? — Обязательно. Старк хохотнул, а паук даже не осознал, насколько двусмысленно прозвучали его слова. Да и ладно, хоть не исказится эта уютная атмосфера. Выдохнув остатки обиды, парень развернулся и позволил утянуть себя в сторону кухни. Обернувшись у выхода из комнаты, он со свистом выпустил из запястья нить паутины, захватив из пакета один мандарин.