Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      Чонгук бежал со всех ног. Холодный воздух неприятно обжигал горло, глаза от сильного ветра начинали слезиться, а пальцы на руках подрагивали по необъяснимой причине. Он бежит, как ему кажется, вечность. Но всего пара минут и он уже стоит напротив двери маленькой однокомнатной квартирки, в которой сейчас наверняка не спит старший.       Чонгук пытается восстановить дыхание, делая несколько глубоких вдохов, а потом, мысленно обматерив себя, медленно, с каким-то неестественным предвкушением тянет вниз ручку двери, вспоминая, что не удосужился её закрыть. Он помнит, как прошёл в тёмную квартиру и тихо почему-то подкрался к комнате Тэхёна. За стеной не слышно ни звука. До этого бешено стучащее сердце вмиг остановилось. Воцарилась давящая тишина, а темнота только усиливала это омерзительное чувство страха. Страха, что Тэхён заперся в комнате, что… Сон Чонгука станет правдой… Это было так давно, но в голове почему-то слишком ярки воспоминания того ночного кошмара, когда младший держал на руках безвольное холодное тело любимого хёна. Чонгука пробрала дрожь. Он помотал головой из стороны в сторону, точно собака отряхивается, и потянулся рукой к двери. Комната оказалась не заперта. Неприятный звук прорезал тишину и проехал по ушам, заставляя невольно сморщиться. Холодный паркет скрипнул под ногами.       Чонгук, как-то нервно шагая, подошёл к кровати, где сквозь полную темноту смог разглядеть очертания кокона из пледов, в который, судя по всему, и завернулся красноволосый. — Хён… — голос предательски сорвался, выдавая внутреннюю дрожь парня. — Ты спишь?       Ответа не последовало. Кокон даже не шелохнулся. — Тэхёни-хён… Я… — большой ком застрял в горле, препятствуя словам.       Чонгук сглотнул накопившуюся слюну и подошёл ближе. — Хён… — снова позвал он, уже не надеясь на ответ.       Рука против воли потянулась к кокону из пледов в надежде вытащить старшего и поговорить, но макнэ вовремя себя одёрнул. Он присел на самый край небольшой односпальной кровати и посмотрел на предполагаемую голову Тэхёна. На глаза почему-то наворачивались слёзы. В груди плотно засело ощущение, будто Чонгука ненавидят. Это не просто давило, это поедало парня изнутри. Поэтому слова сами сорвались с губ. — Прости… Прости меня, Тэ… — глаза забегали по комнате, но вскоре вновь впились в резко дёрнувшийся кокон. — Я не подумал и убежал. Я… Я испугался… Я не знаю, как вести себя с тобой после того, что произошло…       Несколько мучительно долгих секунд и тело, укутанное в множество пледов, разворачивается, а из них выглядывают алая взъерошенная макушка и сверкающие глаза. Чонгуку показалось, что это слёзы, но, возможно, он слишком много думает. — Ты испугался? — хриплый голос влился сладкой патокой в уши младшего.       Приятная дрожь пробрала всё тело. — Да… — Чего? — Я… Боюсь своих ощущений…       Тэхён начал внимательно разглядывать красивое лицо в темноте, пытаясь найти ответ на ещё не заданный вопрос, но смог прочитать только смущение и раскаяние. Забавно, ведь Ким с самого начала ожидал подобного: Чонгук извинится, и они должны будут раз и навсегда забыть о том, что произошло несколько часов назад. Но люди зачастую сначала говорят, а только потом думают. — Всё хорошо, Гуки, — лёгкая улыбка тронула мягкие, теперь Чонгук в этом уверен, губы. — Но ответь мне на один вопрос… — макнэ кивнул в знак согласия. — Ты жалеешь о нашем поцелуе? — Что?.. Нет! Конечно, нет. Просто… Я… Чёрт. Мне понравилось, — Гук покраснел и опустил глаза, с напускным любопытством рассматривая свою ладонь в темноте. — Я… Я не жалею. — Тогда… Посмотри на меня.       Парень поднял голову и увидел улыбку. Улыбку, от которой внутри что-то замирало и сжималось в тугой узел, затрудняя дыхание. Ради этой улыбки он был готов выставлять себя идиотом сколько угодно. — Хороший мальчик, — мягко произнёс Тэхён, даже не осознавая, что эти слова делают с макнэ.       Чонгук думает, что сейчас тот самый момент, когда нужно перестать бояться своих чувств, перестать упрямиться и строить из себя недотрогу, и, возможно, ему снова кажется, но бархатный тембр вырывает его из мыслей, полностью погружая в какое-то сюрреалистичное состояние. Это нельзя назвать эйфорией, или экстазом. Это больше похоже на помутнение, прострацию… — Гуки…       Тэхён не осознаёт, что делает. Он просто повинуется желанию. Протягивает руку, кладёт непривычно горячую ладонь на мягкую щёку, едва касаясь проводит подушечкой большого пальца по маленькому шраму на скуле. Он заглядывает в глаза и, когда видит там такое же предвкушение, медленно подаётся вперёд. Несколько секунд и губы соединяются в нежном неторопливом поцелуе. Оба таят в этом ощущении правильности, наслаждаются близостью друг друга и давятся ею же. Всё это кажется невозможным, нереальным. Но в какой-то момент обоим становится мало, и Чонгук, повинуясь старшему приоткрывает рот, впуская его язык, и стонет тихо. Тэхён же на мгновение теряет связь с реальностью, впиваясь пальцами в талию макнэ и притягивая его к себе. Другая рука запуталась в каштановых волосах, а большие ладони Чона сминают футболку на спине хёна. Желание охватывает разум, тело уже давно не повинуется хозяину, поэтому жалкие поскуливания и полустоны мамы слетают с ярких и опухших от поцелуев губ. Кажется, что ещё немного, и они перейдут ту самую черту, после которой уже не смогут остаться друзьями. А разве они не уже?.. — Чонгук-ки… — Тэхён отрывается от сладких искусаных губ, пытаясь отдышаться. — Если мы продолжим, то…       Чонгук понял. По крайней мере, это было видно по мгновенно опущенному горящему взгляду и нервному заламыванию пальцев — забавная привычка макнэ, позволяющая понять, когда он волнуется.       Тэхён не смог сдержать смешка и, смущённо прикрывая рукой свои пылающие губы, сказал: — Милашка. — Я не милый! — возразил Чонгук, но мгновенно затих, наслаждаясь теперь так редко счастливым старшим.       В груди снова что-то неприятно сжалось. — Тэ… — Что такое. — поинтересовался Ким. — Что… Что мы теперь будем делать?..       Щёки горели, губы будто онемели от приятных ощущений, а язык, кажется, завернулся в узел, потому что было очень стыдно всё это произносить. Однако ситуация требовала прояснения. Они же не встречаются… Это ведь просто поцелуй… Ладно, это головокружительный поцелуй, и не один, но Чонгук и Тэхён всё так же остаются донсеном и хёном. Так ведь? — Ну, — наконец заговорил красноволосый, — думаю, нам нужно поспать. Уже довольно поздно, так что… Если ты хочешь, можешь остаться…       Скулы неожиданно вспыхнули, слава богу, в темноте младший этого не увидит. Но Чонгука сейчас мало заботили щёки парня, так как в его голове уже крутилась одна смущающая мысль, не дающая ему покоя. — Только если я буду спать рядом с тобой, — выдал Чон на одном дыхании, судорожно ожидая ответа на свою наглость.       А Тэхён сначала удивлённо распахнул глаза, а потом хохотнул и улыбнувшись произнёс: — Конечно. Ложись, — красноволосый кое-как нашёл край какого-то пледа и приподнял его, впуская младшего.       Чонгук быстро забрался в кровать прямо в уличной одежде и прижался к горячему телу старшего, упираясь носом в изящный изгиб шеи. Он вдохнул аромат цитрусового шампуня, переплёл со старшим ноги, прижался плотнее и почувствовал на своей талии и под головой такие знакомые руки. Ощущать объятия Тэхёна было так приятно, что Чонгуку потребовалась какая-то пара минут, чтобы крепко заснуть. Последней ясно промелькнувшее в уставшей голове мыслью было: «Интересно, сколько ещё это будет продолжаться…»       А Тэхён тем временем пытался совладать с собой и не наброситься на макнэ, потому что поцелуй был слишком возбуждающим, а он всё-таки здоровый девятнадтилетний парень. Однако невесёлые мысли заставили забыть о своём состоянии.       Что теперь? Что нам делать, после того, как мы целовались?.. Нет, я, конечно, знаю что, но… Блять. Не о том думаю. Эй ты там! А ну успокойся! Не мешай мне думать! Мда, Ким Тэхён, ты разговариваешь с собственным членом. Поздравляю, это клиника!       Тэхён засмеялся тихо, а потом тяжело вздохнул и прикрыл глаза.       Я хотел защитить его, а, получается, только сильнее отталкивал… Он ведь ответил на поцелуй. Более того, он сказал, что понравилось, и обожемой как он тихо постанывал… Мм… Чёрт. Опять мысли не туда идут… Что же делать? К чёрту, подумаю об этом утром.       Тэхён зарылся носом в каштановые волосы, пахнущие уличной сыростью и чем-то сладким, обнял крепче и начал засыпать.       А пока эти двое блаженно спят, их неугомонные хёны себе места не находят. Хосок скоро на стенку начнёт лезть. И нет, не потому что ему интересно как там парни сейчас, а потому что никто не хочет говорить ему, что происходит между младшенькими, и когда их опасная банда крутых пацанов успела перерасти в сопливый голубятник, где он единственный свободный и гордый птиц. Честно говоря, он рад за то, что в их группе мемберы нашли свое счастье, но его сейчас уже тошнить начнёт от этой милоты. Изо дня в день смотреть как милуются НамДжины он уже привык, но вот видеть самого Мин Шугу таким покладистым и невероятно слащавым стало невыносимо. Кажется, Хосок скоро начнёт блевать радугой. Ему срочно нужно проветриться…       А когда Чон вышел на улицу подышать чистым, без примесей голубого, воздухом, мемберы переглянулись, Юнги и Джин ухмыльнулись собственным мыслям, и все разошлись по комнатам, так ничего и не сказав друг другу.