Возвращение в Дэвенпорт

      Это декабрьское утро началось для Хэйтема с громкого плача Мэгги, который доносился из спальни Коннора и Эллен. С некоторых пор молодые супруги, а по совместительству и родители, перебрались в спальню на первом этаже, некогда принадлежавшую Ахиллесу. Ему, Хэйтему, была отведена бывшая спальня Радунхагейду. В этой комнате многое осталось от прежнего хозяина — талисманы, оружие на стенах, гобелены и прочие вещицы, к которым теперь добавилось имущество Кэнуэя-старшего.       Хэйтем, зябко поеживаясь и позевывая, поднялся с кровати, подбросил к тлеющим углям в камине — единственному освещению в комнате — дров и подошел к окну.       На дворе еще не рассвело, но даже сквозь полумрак англичанин подметил, как много за ночь выпало снега. В сумерках черные стволы деревьев резко выделялись на фоне серебрящегося снега. Тамплиер заметил какое-то движение возле кустов — это сновала лисица, рискнувшая подойти к людям слишком близко в поисках съестного.       Тихая деревенская жизнь оказалась Хэйтему по душе даже больше, чем он сам ожидал — он с удовольствием стал выходить вместе с сыном на охоту, рыбалку или просто на прогулку с Марией. Летом он подолгу мог сидеть у пристани и смотреть на воду, на моряков и Аквилу — корабль Коннора, а зимой — греться у камина, укачивая на руках крошку Мэгги или читая вслух какую-нибудь книгу Марии. Раньше ему казалось, что нет ничего лучше жизни в городе, теперь же он нарадоваться не мог покою и простоте поместья.       Внизу вновь закричала младшая из его внучек, и Хэйтем, надев поверх сорочки халат, вышел из комнаты, спустился на первый этаж и тихо подкрался к спальне сына и снохи. Из-за закрытой двери послышался тихий голос Эллен — она что-то напевала, пытаясь вновь усыпить дочку.       Великий магистр тамплиеров улыбнулся своим мыслям и пошел на кухню. Мужчина зажег свечи в канделябрах на стенах и принялся за остывший за ночь кухонный очаг. Пока он возился с камином, на лестнице послышались шаги — это проснулась Мария. Она почти неслышным шагом прошла на кухню, придерживая свою длинную ночную сорочку. -Доброе утро, дедушка, — промолвила она, потирая заспанные глаза.       Девочка, хотя и не приходилась англичанину родной внучкой, однако сразу же начала называть его дедушкой. Тамплиер не возражал. -Доброе, — отозвался Хэйтем, ставя на решетку чайник с водой. Огонь в камине разгорелся, и теперь на кухне стало гораздо теплее.- Хочешь выпить со мной чаю? -Хочу, — с готовностью промолвила та.       С некоторых пор утреннее чаепитие для обоих стало чем-то вроде маленькой традиции — Хэйтем вставал чуть пораньше и разжигал огонь в камине, затем кипятил воду, а Мария тем временем расставляла чашки и что-нибудь перекусить к чаю, затем они только вдвоем садились и пили чай, обсуждая какую-нибудь тему. В последнее время девочка все чаще стала интересоваться прошлым Кэнуэя-старшего. Эллен не хотела, чтобы Мария была посвящена в подробности его «тамплиерского» прошлого, поэтому англичанин всегда отвечал односложно и спешил сменить тему разговора. -Дедушка, а кто такой Шэй Патрик Кормак? — Полюбопытствовала Мария, когда они расселись за столом.       Услышав этот вопрос, Хэйтем подавился глотком чая, который преждевременно отпил из чашки. -Где ты его слышала? — Переводя дыхание, вопросил мужчина, изумленно глядя на девочку. Его сердце бешено заколотилось в груди. -Я случайно увидела, как ты в своей комнате читал какое-то письмо, а потом сказал это имя, — немного испуганно ответила Мария и нервно заерзала на скамье, поняв, что узнала что-то, чего ей знать было не положено. -Это мой… старый знакомый, — тщательно подбирая слова, пояснил магистр тамплиеров, мысленно коря себя за то, что не закрыл тогда дверь в свою комнату.- А почему ты подглядывала?       Девочка смутилась и опустила глаза, пробормотав тихое: «Извини, это вышло случайно». Хэйтем вздохнул. Он и сам хотел оградить Марию от своего прошлого не меньше, чем Эллен, однако эта девчонка всюду совала свой нос — ее любопытству не было конца. Кэнуэй-старший взглянул на Марию — уже почти девушка, с каждым днем она расцветала, обещая через несколько лет стать еще красивее, чем Эллен. У нее были такие же, как у матери темно-каштановые волосы, выразительные карие глаза и гладкая белая кожа, однако черты лица более тонкие и аристократичные — скорее всего этим она пошла в своего отца, думал Хэйтем.       Они допили чай и англичанин поспешил вернуться в свою спальню. Было все еще довольно рано. Поленья, которые он бросил в камин, когда только проснулся, разгорелись, и теперь в комнате было довольно тепло.       Хэйтем зажег несколько ламп — одну на прикроватной тумбе, другую на столе — стало значительно светлее. Мужчина открыл один из ящиков стола — тот, что запирался на ключ, который он взял в привычку все время таскать при себе — и достал оттуда сложенный вдвое конверт, на котором значилось «Коннору Кэнуэю». Развернув его, он вытащил из конверта письмо и принялся в, наверное, уже сотый раз перечитывать. «Приветствую Вас, Коннор Кэнуэй!       Я не так давно вернулся в Америку и должен признать, когда до меня дошли слухи о Ваших заслугах в рядах ассасинов, я был весьма поражен. Насколько я понял, Вашим наставником был Ахиллес Дэвенпорт — когда-то и моим тоже.       Так же я узнал, что Великий магистр Хэйтем Кэнуэй пал от Вашей руки — это известие меня огорчило, ибо именно Ваш отец открыл мне глаза на правду и то, что собой представляет Ахиллес и все его братство. Так же я узнал о кончине Дэвенпорта — не знаю, в каких вы были с ним отношениях, однако приношу Вам свои соболезнования.       Но хватит сантиментов. Я обращаюсь к Вам, как к человеку, который на данный момент является главой братства американских ассасинов. Я предлагаю Вам закончить эту вашу бесполезную суетливую беготню за каждым тамплиером и вступить в наши ряды. Думаю, Ваш отец уже предлагал Вам стать одним из нас, особенно учитывая ваши навыки, знания и способности — я не сомневаюсь, Ахиллес потратил годы на вашу подготовку, раз вы с такой легкостью за 10 лет развалили орден. Полагаю, Вам интересно, на каких основаниях я делаю Вам подобное предложение, и что Вы получите взамен? Мне есть, что Вам предложить, от денег до власти. Мои основания просты — объединяя усилия ассасинов и тамплиеров, мы сможем многого достичь. Навыки ассасинов и возможности тамплиеров в купе дадут такие возможности, о которых Вы, возможно и не подозревали.       В случае Вашего отказа, боюсь, я буду вынужден действовать иными методами, которые будут иметь для Вас, Вашего братства и всех, кто Вам дорог весьма плачевные последствия.

Желаю всего наилучшего, капитан Шэй Патрик Кормак.»

      Письмо, доставленное в поместье три дня назад, было адресовано Коннору, однако когда его принесли, ассасина не было дома. Хэйтем забрал письмо у курьера и едва не лишился дара речи, когда увидел аккуратный почерк, которым было выведено: «Коннору Кэнуэю». Он бы узнал этот почерк даже спустя пятьдесят лет — столько было прочитано им писем от Шэя Кормака, что он просто не мог ошибиться. Магистр тамплиеров в тот день вернулся в свою комнату и бесцеремонно вскрыл адресованное не ему письмо. После прочтения он был поражен самоуверенной наглостью Шэя, граничащей с хамством, не смотря на вежливый тон, которым было написано письмо.       Теперь же, когда Хэйтем почти выучил письмо наизусть, оно стало казаться ему простой бессмысленной угрозой, ведь Кэнуэй-младший развалил орден, не оставив и камня на камне. Что может сделать Кормак? Безусловно, он попытается возродить орден, однако на это могут уйти годы. И едва могавк прознает про Шэя, он тот час помчится на его поиски.       Англичанин так и не показал письмо Радунхагейду — сам не знал почему. Может быть, это было неосознанное желание оградить не только Марию от своего прошлого, но и сына, насколько это было возможно? Теперь, когда отношения с Коннором наладились, он больше всего на свете боялся как-то их испортить. Нет, он уже решил — с Кормаком он сам как-нибудь разберется.       С первого этажа раздался звучный голос Радунхагейду и тихий умиротворенный — Эллен. Видимо, Эллен накормила Мэгги и уложила ее спать и теперь занималась приготовлением завтрака.       Кэнуэй-старший слегка нахмурившись, убрал письмо обратно в конверт и спрятал его поглубже в ящик стола, который не забыл запереть на ключ. На лестнице послышались шаги, и спустя несколько мгновений в комнату заглянула Мария. -Дедушка, мама зовет завтракать, — сообщила девочка. -Сейчас иду, — отозвался мужчина, перевязывая темные волосы с пробивающейся сединой алой лентой, которая лежала на столе.       Его взгляд непроизвольно упал на серебряное кольцо с красным крестом, которое лежало на одной из открытых полок стола. Рука Хэйтема сама собой ненамеренно потянулась к кольцу. Он поднял кольцо поближе к глазам, разглядывая его. Оно было довольно широкое — когда Кэнуэй-старший его надевал, она занимало всю основную фалангу пальца, — и тяжелое для кольца. -Дедушка, ну ты идешь? — Вновь спросила Мария, которая все еще стояла в дверном проеме. -Да, — рассеяно отозвался англичанин, поспешно кладя кольцо.       Во время завтрака Хэйтем вел себя довольно тихо. Коннор с подозрением косился на отца — обычно Кэнуэй-старший за столом беседовал с Радунхагейду, Эллен и Марией, сегодня же он выглядел немного нервным и рассеянным, ел спешно и пока не сказал ничего кроме пожелания доброго утра. -Пап, у тебя все хорошо? — Поинтересовался метис, когда Хэйтем насыпал уже пятую ложку сахара в чай. -Что? А, да, все нормально, — ответил тамплиер, кладя ложку на край блюдца.       Швея и ассасин недоуменно переглянулись. Мария, в свою очередь ничего не замечая, продолжала завтракать. -Я пойду, — заявил Хэйтем, даже не притронувшись к своему пересахаренному чаю и, отодвинув стул, вышел из-за стола.- Спасибо, Эллен.       Портниха кивнула, удивленно глядя в след мужчине, который поспешил вернуться к себе в комнату. -Может быть, ты с ним поговоришь? — Женщина отодвинула свою тарелку с кашей и встревожено поглядела на супруга.       Индеец поджал губы и немного нахмурил брови. О разговоре с Хэйтемом и речи быть не могло — это бесполезно. Сколько бы он не спрашивал о том, что случилось у тамплиера, он всегда будет отвечать, что все в порядке, что ему показалось. Это у них, Кэнуэйев, была семейная черта — Коннор бы вел себя точно так же. -У меня есть идея получше, — отозвался метис, откидываясь на спинку стула. ***       Кэнуэй-старший вернулся в свою спальню и принялся переодеваться. Он стащил с себя халат и сорочку, которые убрал в платяной шкаф, снял с шеи висящий на бечевке ключ от стола, оставив его на прикроватной тумбе. Мужчина достал из шкафа чистую белую рубашку, бежевые штаны для верховой езды, бардовый жилет и свой привычный серый камзол. Поспешно надев все это, он сунул ноги в сапоги, стоявшие у кровати, и водрузил на голову излюбленную шляпу-треуголку.       Его голову все никак не покидали мысли о Шэе Кормаке, о том, что Мария знала о существовании этого человека, о письме в его столе и завуалированных угрозах, которые якобы свершатся, если Коннор не согласится на предложение тамплиера.       На улице рассвело, и тамплиер решил немного развеяться, прокатившись на лошади. Он вышел из комнаты и, подойдя к двери, ведущей в спальню Марии, постучал. -Войдите! — Отозвалась девочка.       Хэйтем приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Мария стояла перед зеркалом и расчесывала свои длинные каштановые волосы. -Мария, я хотел прокатиться на лошади. Составишь мне компанию? — Предложил Гранд мастер тамплиеров. -Да, конечно, — улыбнулась девочка, мысленно радуясь, что утренний инцидент с неким Шэем Патриком Кормаком очевидно был исчерпан. -В таком случае, собирайся. Я буду ждать тебя в конюшне,- сообщил англичанин и, прикрыв за собой дверь, спустился на первый этаж и вышел из особняка. *** -Я не уверена, что это хорошая идея,- настаивала на своем Эллен.       Женщина сидела в удобном кресле в их с Кэнуэйем-младшим спальне и кормила грудью малютку Мэгги. Та громко причмокивая от удовольствия, одной рукой ухватилась за рукав платья матери, а другую сжала в крошечном кулачке.       Радунхагейду ходил из угла в угол по комнате, приводя жене свои доводы. -А как нам еще узнать, что происходит? -Поговорить с ним,- спокойно отозвалась портниха, не сводя взгляда с младенца.- Если у него что-то случилось, он наверняка с тобой поделится. -В том-то и дело, что нет,- буркнул индеец. -Что ж, поступай, как считаешь нужным,- вздохнула Эллен, устраиваясь в кресле поудобнее.- Надеюсь, он ничего не заметит.       Коннор кивнул и, выйдя из спальни, направился на второй этаж в комнату отца. Зайдя в его спальню, он, прежде всего, просто осмотрелся, раздумывая о том, куда бы мог Хэйтем спрятать что-то, о чем никто не должен был знать? В секретер?       Могавк подошел к секретеру принялся открывать и закрывать один за другим ящики, пробегаясь цепким взглядом по их содержимому, однако ничего необычного в них не было. В основном в ящиках остались лежать его собственные бумаги, книги, перья, чернильницы и различные безделушки.       Недовольно поморщившись, Кэнуэй-младший еще раз окинул взглядом спальню. Его взору не сразу предстал блеснувший предмет, лежащий на прикроватной тумбе. Коннор подошел ближе и взял с поверхности тумбы маленький серебристый ключ с привязанной к нему бечевкой.       Радунхагейду в три больших шага преодолел расстояние до письменного стола и на всякий случай, дернув ящик с замочной скважиной (как и ожидалось, ящик не поддался), отпер его ключом.       Вещей в ящике оказалось немного – какие-то бумаги, колье Гадзидзио, которое Коннор отдал на сохранение отцу, дневник Кэнуэя-старшего и лишь в самой глубине ящика мужчина заметил конверт. Достав конверт, могавк обнаружил на нем написанные незнакомым почерком его имя и фамилию. Это показалось странно, ведь он впервые видел этот конверт, который, судя по его состоянию, был новый. Почему Хэйтем запер письмо, адресованное ему, Коннору, у себя в столе?       Капитан Аквилы извлек из конверта письмо и принялся за чтение. И с каждой прочитанной им строчкой его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Когда индеец закончил читать, внутри у него клокотала жестокая ярость. Его карие глаза стали почти черными от злобы.       Как посмел Хэйтем умолчать об этом письме, да еще и спрятать его у себя. Что он о себе возомнил?! Шэй Патрик Кормак. Кто это вообще такой?! Как он посмел угрожать ему?!       Кэнуэй-младший нахмурился, пытаясь вспомнить, где же он уже слышал это имя? Откуда он мог знать его? Он точно где-то уже слышал это имя, но никак не мог вспомнить, где именно. -Коннор?! Что ты здесь делаешь?- Раздался ошеломленный голос Хэйтема.       Радунхагейду повернул голову и зло уставился на отца: -А сам как думаешь?!- Прорычал метис, сжимая письмо в одной руке, а конверт – в другой.