На два мира 2

Вопрос, где в Нью-Йорке купить ЛСД, был хороший, и Злата с Баки пару часов проездили впустую, пока не заехали в совсем уж злачный район, где обнаружили наркодилера, который от них не шарахнулся. Похоже, Зимнего солдата он не признал, что Баки очень порадовало. За двадцатку он сказал, что именно ЛСД у него нет, но знает, у кого есть. Злата достала еще двадцатку и попросила не тянуть. В итоге они получили нужные координаты и имя. Пока ехали на место, Злата достала довольно большую пачку денег, и на вопрос, кого она ограбила, сказала, что ближайшую комиссионку. Но потом призналась, что просто сперла пару дешевых пластиковых украшений и превратила их в золотые с бриллиантами подвеску и браслет, которые с удовольствием оценили и купили в ювелирном магазине. Баки чувствовал, что чего-то Злата не договаривает, но лезть не стал. Похоже, у нее были свои методы добывания денег, а уж насколько они честные, дело десятое. Нужного дилера они нашли довольно быстро, договориться тоже было легко, но когда он услышал, что Злата готова взять оптом, обалдел и сказал, что оптом не торгует, и вообще, если хотят распространять, то пусть валят на все четыре стороны, без них народу полно. Баки вежливо взял его за плечо левой рукой и немного сжал, после чего еще раз вежливо попросил продать даме все, что у него есть, но теперь уже по оптовой цене, а не по розничной. Парень перепугался не на шутку, взвыл от боли и тут же согласился на все условия, которые поставила ему странная парочка, больше напоминающая рокера и хиппи. Когда они вернулись, Брок был уже дома и готовил ужин. Он привез все файлы, которые смог достать, и сказал, что "их крошка" может посмотреть искомое на ноуте. Злата сделала страшное лицо и хлестко ударила Брока по ягодице, от чего он аж охнул, оскалившись в хищной улыбке, и попытался Злату поймать, но та юрко увернулась от руки, весело смеясь, словно девчонка, и наткнулась спиной на Баки, который тут же поймал ее в объятия и развернул лицом к Броку. Все трое смеялись, пока Злата в шутку вырывалась из стальной, но аккуратной хватки, а потом они ее зацеловали. — Прекращайте, — смеялась Злата, — а то я до прихода Стива не успею. Ей было хорошо. Впервые за много лет ей было не приятно, не в кайф, не похмельно или обдолбано. Ей было просто хорошо и спокойно, словно она наконец-то оказалась дома, там, где она нужна, там, где ее ждут. — А что ты собралась делать и зачем тебе такое количество наркоты? — решил поинтересоваться Баки. — Мой хрустальный шар сломался, — отдышавшись, снова засмеялась Злата, — надо создать его в голове. Я буду гадать, но не на кофейной гуще, как вы подумали. Я собираюсь изучить все имеющиеся материалы, с помощью магии систематизировать их и что-нибудь узнать. Для этого мне нужны наркотики. Я так фокусируюсь, чтобы... Идите на хрен, а? Объясняй вам тут, все равно ж ни хрена не поймете. — Тебя не беспокоить? — спросил Баки. — Меня можно погладить, — отозвалась Злата, забираясь с босыми ногами на диван и кладя на колени ноут. — Но да, лучше не отвлекать без крайней необходимости. И Злата, приняв две дозы сразу, принялась изучать материалы, которые привез для нее Брок. Баки устроился рядом на диване, тоже заглядывая в монитор, но понял, что не успевает за Златой, которая, оказывается, еще и безумно быстро читала. Казалось, она только посмотрела на страницу и уже перелистнула на другую. — Ты успеваешь? — все же, не выдержав, спросил он. — Да, вполне, — ответила Злата не отвлекаясь от чтения. — И не только читать. Баки стало интересно, что на самом деле она видит в том, что читает, потому что просто текст и карты — это не то. Там должно было быть что-то другое, глубинное, чего не заметил ни один аналитик, потому что у него не было в руках магии. А у Златы была, и она ею пользовалась с большим удовольствием. Пару часов ничего не происходило. Брок готовил из расчета на двоих суперсолдат, Злата продолжала рассматривать документы остекленевшим взглядом, и Баки задремал, привалившись к ее теплому боку. Еще через некоторое время в гостиной появился Брок, посмотрел на открывшуюся ему картину и сначала испугался за Злату, которая смотрела в экран ноута, не мигая, и уже хотел подойти потрясти ее, хотя она и просила не мешать, как она моргнула, закрыла глаза, немного посидела так и открыла, глядя на Брока довольно осмысленным взглядом. Погладила Баки по длинным волосам, аккуратно и нежно поцеловав в макушку. — Помоги мне, — попросила она, и Брок убрал у нее с коленей ноут, помогая придержать Баки, чтобы она смогла выбраться из под него и положить ему под голову диванную подушку. Баки не проснулся, только счастливо улыбнулся во сне, когда Злата накрыла его лежащим на спинке дивана пледом. — Спасибо, — шепотом поблагодарила она, и пошла с Броком на кухню. — Пусть спит. — Ну что, до чего довел астрал? — ехидно поинтересовался Брок, ставя перед Златой стакан с водой, уверенный, что она превратит его в то, что ей надо. Так и случилось. Злата окунула в него палец, все еще немного пребывая в наркотическом трансе, и по кухне разнесся запах виски. — Я знаю, с чего надо начать, — ответила Злата, опрокидывая в себя содержимое стакана, а потом потянулась к Броку за поцелуем. Тот не стал отказывать в удовольствии ни ей, ни себе. — И что же знает моя Крошка? — усмехнулся Брок. — Твоя Крошка знает, с какой базы начать атаку, чтобы технократы не поняли раньше времени, какая неведомая сила пришла по их грешные души, — ответила Злата, наливая воды в два стакана и преобразовывая ее в хороший виски пятидесятилетней выдержки. — Вот, держи, пила однажды, — протянула она один стакан Броку. Тот принял стакан и сделал небольшой глоток, покатал обжигающий янтарный напиток по небу и одобрительно хмыкнул. Злата пригубила, довольно выдохнула и обхватила стакан обеими руками. — Спасибо. — Брок снова поцеловал ее, как свою, родную, словно не было только нескольких дней знакомства и пяти лет разлуки, словно они давно жили вместе и расстались лишь на пару часов. Словно все так и должно быть у людей, которые пытаются быть нормальными, обычными. Вот только получалось у них плохо. Брок чувствовал ауру Златы, ауру силы, жизни, желания эту жизнь продолжить. Он иногда боялся находится рядом с ней, потому что слишком ее хотел, хотя и мог сдерживать свои желания. Только не сейчас. Сейчас он вожделел ее до звезд перед глазами, до черных пятен в сознании, которое готово было отключиться, оставив только животные инстинкты. — Злата... — попытался что-то сказать Брок, но она поняла все без слов, склонилась, сползла перед ним на пол, заглядывая в глаза, оттянула домашние штаны, выпуская на волю колом стоящий член. — Да, Брок? — улыбнулась она и лизнула чувствительную, налившуюся кровью головку, умело играя с уздечкой. Злата обхватила ее губами, и Брок застонал, забыв, что он там хотел ей сказать, потерявшись в этих уверенных, нежных прикосновениях. Она то облизывала одну головку, кончиком языка ласкала чувствительную щелку, то брала до горла умело, уверенно, правильно до последнего действия. До последнего вибрирующего стона. Брок не выдержал этой сладкой пытки довольно быстро, притянул ее голову так, что губы коснулись паха, жестких курчавых волосков, и кончил глубоко в горло с гортанным рыком. Злата отстранилась, сыто облизнулась, улыбаясь, трогая чуть припухшие губы. — Да, Брок? — снова спросила она, но он вздернул ее и посадил к себе на колени, даже не подумав натянуть штаны на полуопавший член. — Что ты с нами делаешь? — выдохнул он ей в шею, нежно целуя. Он не мог оставлять метки на этой нежной бледной коже, считал, что не имеет права, что синяки от засосов будут пятнать кожу. — Что вы делаете со мной? — в тон ему ответила Злата, обхватывая руками за шею. — Я не хочу уходить от вас, но я должна. — Кому должна? — Брок внезапно стал очень серьезен, пост-оргазменная истома слетела с него, словно сдуло холодным ветром. — У меня был муж, — Злата опустила свои невероятные жемчужные глаза, отпустив Брока и стекла с его колен, сев рядом. — Давно. И его убили. Как и наших детей. Я боюсь, Брок. — Чего, Крошка? — Брок снова притянул ее к себе на колени, обнимая, как маленькую запутавшуюся девочку. — Чего ты боишься? Он помнил, как тяжело было с Баки, когда он только начал приходит в себя. Как Брок учил его жить заново, не бояться сделать что-то не так. И как отпустил к Стиву, считая, что это правильно. И как Баки вернулся к нему, потому что перечеркнуть можно было все, но только не такую глубокую привязанность, которая возникла между ними. Но они оба были живыми, и им было, ради чего жить. Злата жила ради семьи, которую у нее отняли, и после этого она стала жить войной, долгой, выматывающей все нервы и силы войной на уничтожение. Брок понимал ее, прекрасно понимал, потому что если бы у него отняли Баки, он бы мстил до последнего удара сердца. Но Злата уже отомстила всем, кто был причастен, она должна была освободиться, но освободить себя сама, а не посредством кого-то другого. Только она могла простить себя и отпустить все то, что гнетом лежало на ней все эти долгие десятилетия. Он провел по волосам, заправляя за ухо выбившиеся из косы яркие пряди, поцеловал в висок, обнимая, нежно, бережно прижимая к себе, и плевать, что сидел со спущенными штанами, член снова подавал признаки жизни, а дорогая ему женщина осталась неудовлетворенной. Сейчас ее угнетало не отсутствие оргазма, проблема была куда глубже, и Брок, положа руку на сердце, не знал, как ее решить. Он хотел, чтобы она осталась с ними, хотел для нее покоя и благополучия, но чего хотела она для себя сама? Это было загадкой и, похоже, даже для нее самой. — Я не знаю, — она прижалась головой к его груди, вся съежилась, и так маленькая, стала еще меньше, только вот не всхлипнула, как Брок ожидал, уже собираясь ее успокаивать, и тогда он понял, что у нее стержень похлеще, чем у Стива. — Я боюсь привязанностей. Боюсь, что убьют всех, кто мне дорог. Боюсь снова прийти на пепелище и не найти даже костей. Только, словно издевкой, фото, лежащее в остывшей золе. Она достала чуть обугленную выцветшую старую фотокарточку, с которой на него посмотрели две очаровательные девчушки и здоровый мужик, под стать Баки, обнимающий их. — Это все, что у меня осталось, — Брок взял в ладони ее лицо и повернул так, чтобы смотреть в глаза. — Это все, что мне позволили иметь. — Они оставили это тебе, чтобы ты сломалась, чтобы поиздеваться над тобой, надругаться над твоей потерей. — Брок не знал, откуда у него брались слова, но надеялся, что они будут правильными, теми, что успокоят, заставят отпустить себя и жить дальше. — Но ты не сломалась, ты живешь дальше. Думаешь, они бы хотели, чтобы ты была несчастна? Я не верю во всю эту лабуду с переселением душ и раем, но подумай сама, если бы они были живы, они бы хотели, чтобы ты страдала? Злата погладила фотокарточку и убрала ее в один из кармашков набедренных ремней, которые не снимала даже дома. — Это должна была быть я, а не они, — упорно не слышала Брока Злата. — Они приходили за мной. Стихийники не живут долго. — Но ты выжила и похоронила себя, — Брок не отпускал ее лица, нежно гладя подушечками больших пальцев по скулам. — Воскресни. Злата, все закончилось. Отпусти их, как тяжелый груз, позволь себе помнить их улыбки, а не пепелище вместо дома. Позволь себе быть счастливой, не оглядываясь на прошлое, но помня его. — Я попробую, — сдавленно произнесла она, целуя Брока и поднимаясь с его колен. — Попробую. Злата улыбнулась, но Брок видел в ее глазах непролитые слезы и понимал, что просто не будет. Но так же понимал, что если она не сможет отпустить свое прошлое, позволить ему не давить, а быть лишь воспоминанием, то она погибнет, потому что у нее нет никого и ничего, ради чего стоило бы жить. Пока нет. У них с Баки еще было время, чтобы убедить ее, что ради них — стоит, и Брок собирался положить на это все силы. Ив проснулась раньше, чем пришел Стив, оделась, привела себя в порядок с помощью Златы и отправилась на встречу с потенциальным гулем. Баки хотел отвезти Ив, но та сказала, что справится сама, потому что неизвестно, сколько они тут пробудут, а Баки вряд ли будет постоянно водить ее за ручку. Тот хотел возразить, что сейчас его работа заключается в том, чтобы водить ее за ручку, на что Ив напомнила, что ему аж целую винтовку сразу дали поиграть, а потом еще вертолет, когда Брок пропал. Так что она имеет право просто на встречу с потенциальным слугой. Заодно позавтракает. Пришлось смириться и отпустить одну, потому что Злата в уговорах Ив взять с собой Баки участия не принимала, только сидела и похихикивала, глядя на потуги убедить в целесообразности гулять не одной столетнюю кровопийцу. — Заебали, — заключил Брок, который особо не прислушивался к уговорам. — Поехали, я тебя отвезу, отказ не принимается. Ив посмотрела на Брока с определенным оттенком уважения и согласилась. — Ты бы Видану понравился, — сказала она, накидывая пиджачок и окидывая Брока критическим взглядом. Похоже, черные футболка и джинсы да наплечная кобура устроили привередливую Ив, и они уехали, оставив Баки и Злату дожидаться Стива. — Они быстро, — после разговора с Броком Злата была не в меру задумчива и трезва, от чего Баки сделал вывод, что что-то случилось. Он налил виски в два толстодонных бокала и подал один Злате. Та молча приняла бокал, принимаясь играть янтарной жидкостью, глядя, как она переливается в мягком свете настольной лампы. — Брок тебя обидел? — осторожно спросил Баки, уверенный, что дело в чем-то другом, но совсем отметать, что Брок мог сказать что-то Злате неприятное, было нельзя. — Нет, что ты. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и безрадостной. — Просто… Скажи, почему вы хотите, чтобы я осталась? Баки задумался, как лучше ответить на этот вопрос, ответа на который он и сам толком не знал. Он понимал только, что очень хочет, чтобы Злата осталась, создала с ними триаду, уверенный, что тогда все они будут счастливы. Баки отпил из бокала, Злата к своей выпивке даже не притронулась, и Баки почему-то подумал, что это очень, очень плохой знак. Конечно, они были слишком мало знакомы, чтобы это утверждать, но что-то тяжелым гнетом лежало на ней, и только избавившись от него, она сможет жить дальше, как он сам, когда смог смириться с Солдатом. А потом и принять его, когда Ив помогла ему все вспомнить. — Потому что нам хорошо вместе? — грустно усмехнулся Баки. — Знаешь, иногда чему-то нет рационального объяснения, ты просто понимаешь, что должно быть именно так, а никак иначе. Потому что так будет правильно, хорошо. И я чувствую, что ты хочешь остаться. Так что, если это возможно, оставайся. — Баки, я очень давно не жила в мире, моя жизнь — это череда пьяного угара, разнузданного секса и наркотического забытья, регулярно перемежаемая кровавыми стычками со всякой чистью и нечистью. Я не принесу в ваш дом мира, я свою-то семью не смогла сохранить. — Злата тяжело вздохнула, залпом опрокинув в себя содержимое бокала, поставила его на журнальный столик. — Ты сам не хуже меня знаешь, как так жить. В постоянной войне. Это затягивает, потому что понимаешь, что по-другому просто уже не умеешь. И, однажды проснувшись, оглянувшись назад, понимаешь, что уже не можешь закончить свою войну. Потому что она не вокруг тебя, потому что она внутри тебя. И это уже война с самим собой. — Злата, я — Зимний Солдат. По крайней мере, был им долгие годы. Брок был моим хэндлером, и он меня не за ручку на миссии водил, и не по головке гладил, — начал Баки, не зная, с чего начать, но понимая, о чем говорит Злата. — Каждый из нас ведет свою войну с миром и с самим собой. Кошмары прошлого не уходят, как их ни гони. Как только тебе кажется, что ты от них избавился, они накрывают тебя снова. Приходят на мягких кошачьих лапах неслышными тенями, чтобы снова сжать горло в стальной хватке. А ты просыпаешься и давишься криком. Может быть, у нас разные причины, но война везде одинаковая, особенно, когда она становится личным. Ты отомстила, а теперь отпусти. Баки вздохнул, глянув на Злату, которая мертвым взглядом смотрела в одну точку и словно не слышала ни единого его слова, но Баки был уверен, что она обдумывает каждое. — Может быть, только такие же, как ты, и могут подарить покой друг другу. Мы хотим тебя себе, потому что ты в чем-то такая же, как мы. — Баки заметил, как свет заиграл на одинокой слезинке, скатившейся из глаз Златы. — И потому, что мы можем быть счастливы вместе. Баки был уверен, что не надо знать друг друга долго, чтобы понять, будешь ты счастлив с человеком или нет. И он не сомневался, что со Златой они с Броком будут счастливы, и она тоже будет счастлива с ними, если просто позволит себе быть счастливой. Злата стала нужна и важна для них обоих и, Баки был уверен, что они тоже ей нужны, хотя бы потому, что для тех, кто не нужен, не пекут пироги, уходя из дома ни свет ни заря, чтобы раздобыть денег на яблоки. Баки не знал, сколько у них времени, чтобы убедить Злату остаться, хотя бы попробовать, потому что не знал, как скоро они смогут открыть портал, чтобы вернуться домой. Но уже сейчас понимал, что сделает все, чтобы она осталась. Только проблема была в том, с чего начать, потому что конфеты и цветы были уже неуместны, а что бы такого интересного придумать еще, чтобы покорить воительницу, Баки пока не знал. Но был уверен, что они с Броком придумают. Вот сегодня, после военного совета, который должен у них пройти, и придумают. — Спасибо, Баки, — Злата смахнула одинокую слезинку, и Баки подумал, что вот у кого вибраниумный стержень внутри, а не у Стива. — А теперь тащи кувшин с водой, мне еще колдовать и колдовать сегодня. Злата пододвинула к себе журнальный столик, на который Баки поставил кувшин с водой, которая тут же стала каким-то ароматным напитком, которого он не знал, а Злата стала выкладывать на стол предметы. Она достала хрустальный шарик с радугой внутри и маленький фонарик очень изящной формы. Пару косяков, похоже, последняя заначка, и пару доз ЛСД. — Ты Роджерса хочешь насмерть поразить или в лягушку превратить? — засмеялся он, видя это великолепие. — Могу и в лягушку, но уж больно она здоровая получится, масса-то никуда не денется, — улыбнулась Злата и закурила. По гостиной сразу же разнесся аромат трав, никак не похожий на запах обычного косяка. — Может, расскажешь, что ты нагадала? — спросил у нее Баки. — Стив придет, и я расскажу. Не люблю одно и то же повторять по десять раз, лучше иди сюда. — Злата похлопала по дивану рядом с собой, и Баки решил не отказывать себе в удовольствии даже просто посидеть рядом со Златой. Ему очень нравилось это ощущение тепла, легкого возбуждения, жизни, которое окутывало ее. А потом Злата сняла зачарованную сережку, и от нее пахнуло мощью, какой не ощущалось даже в Торе. — Заебало прятаться, — пояснила она, и Баки подумал, что это уже шаг к чему-то важному, к какому-то решению, которое Злата уже приняла, но еще сама не поняла этого. Или Баки хотелось так думать. — Что, я плохо выгляжу? Мне кажется, не хуже, чем ваш Вижн или Тони в своей консервной банке. — Ты выглядишь просто замечательно. На валькирию похожа, — Баки погладил ее по колену. — Только вот юбку стоит надеть. Стив не поймет. — Кстати, а Стив девственник? — вдруг спросила Злата. — Эм… Да, насколько я знаю, — нерешительно ответил Баки, не очень понимая, к чему клонит Злата. — А тебе зачем? — Понимаешь, если Ив поймет, что Стив весь такой чистый и невинный в этом отношении, то тут два пути: или обратит в вампира, что вряд ли, не подходит он правящему клану аристократов, или не слезет с него, пока не оттрахает. Да еще так, что это он сам к ней в кровать приползет. Ну, это любимая игра Ив в любой ипостаси: сделать так, чтобы девственник или девственница сами запрыгнули к ней в койку, — объяснила Злата. — Тут, понимаешь, какая проблема... Ив должна получить то, чего хочет, иначе это приведет к началу распада личности и спуска вниз по длинному извилистому пути постижения вампирской философии примирения со Зверем. Надеюсь, правда, что эта мысль ее не займет. — Я тоже надеюсь, потому что не представляю себе Стива, который бы полез в койку к женщине, да и к мужчине тоже. — Баки рассмеялся, видимо представив себе процесс соблазнения Стива. — Ив сейчас увлечена поиском слуги и возвращением домой, так что, может, она Стива пропустит просто-напросто. — Злата поцеловала Баки, который тут же откликнулся на прикосновение мягких губ. Они самозабвенно целовались, пока не услышали шебуршание за дверью и щелчок замка. — Знаете что, — с порога громко сказал Брок, и по голосу было слышно, что он зол, как черт. — Нахуй мне такие приключения. Барнс, если еще раз я предложу куда-нибудь отвезти это привередливое чудовище, ебни меня чем-нибудь тяжелым. — Я ничего такого не сделала. — Ив прошла в гостиную первой, сразу же устраиваясь в кресле, забравшись в него с ногами. — Просто первые два бара, чтобы покушать, мне не понравились. А на собеседовании мне подошел только один кандидат из пяти, потому что либо они отказывались заниматься моей одеждой, либо я предлагала мало денег за то, что от них хочу, а один так вообще выбесил меня так, что чуть голову не оторвала. — Ну, тому козлу я бы и сам голову открутил, — признался Брок. — Это ты его мыслей не видел, — пожаловалась Ив, — а там вообще сплошь презрение к аристократии, да в такой форме, что непонятно, кто ему так хвост прищемил. И еще он соврал, что знает испанский. Он знает португальский. — Вы никого не убили в итоге? — спросила Злата. — Нет, не убили, — сказал Брок, успокаиваясь, а на его губах появился даже намек на улыбку, и Баки понял, что на самом деле он только хочет показать, что злится. — Но я бы сейчас кого-нибудь пристрелил бы… Они не договорили, потому что раздался звонок в дверь. На пороге стоял Стив в гражданском, но со щитом. — Добрый вечер, — поздоровался он, и представился, заметив Ив, которую до этого видел только спящей. — Стив Роджерс. — Ив, — представилась она, успев усесться нормально, до того, как Стив вошел, и протянула ему руку, которую Стив взял в свою лапищу и едва коснулся губами тыльной стороны ладони. На изменившийся облик Златы он если и обратил внимание, то не подал виду. — Баки, вот он я, совершенно неофициально. Рассказывайте, — потребовал Стив. — Тебе с чего начать? — ухмыльнулся Баки, видя, как Стив разглядывает предметы на столе и Злату, одетую почти по-домашнему, в топик и длинную юбку с запахом. — С начала хотелось бы, — Стив присел во второе кресло. — Хуй там, — Брок вышел из кухни. — Сначала жрать, а потом все дела. Спорить с ним никто не стал.