Classified. В лабиринте секретных служб

Ванда подняла глаза, когда Чен вошел в вагон, слегка покачиваясь в такт движению поезда. Она кивнула в сторону двери, через которую он только что вошел, ведущей к центральному вагону, где находился груз, который они охраняли. — Сколько раз ты собираешься проверять эти ящики? Нам еще многое предстоит сделать. — И еще много миль, прежде чем мы наконец-то сможем поспать, — добавил Чен со слабой улыбкой. — Ничего не могу поделать. Просто потакай моим слегка навязчивым импульсам и оставь все как есть. Она нахмурилась. Теперь, когда они выехали за пределы Детройта, поезд не остановится, пока не достигнет пункта назначения — центра вывода войск в Дакоте, где армия США утилизирует опасное оборудование. После всего, что произошло в аэропорту, Ванда очень устала, и добродушное подшучивание Чена раздражало ее. Она подумывала о том, чтобы перебраться туда, где находились остальные члены ее команды, — на два вагона ближе к голове поезда. Она постучала пальцем за правым ухом, вручную активируя инфолинк. — Все позывные, докладывайте, — выслушав всех, она кивнула. — С этого момента мы собираемся очистить протокол. Проверяйте каждый час, только тревожные звонки, в противном случае поддерживайте радиомолчание. База, ты понял? Голос Жарро эхом отдавался в ее голове. — Тебя понял, мобильная группа. Мы следим за тобой отсюда. Безопасное путешествие. Ванда снова кивнула и отключила сигнал. Жарро собирался пойти на виртуальную встречу с Мэндерли и директорами в Лионе через НПС, в основном, чтобы ответить за шумиху, вызванную в Детройте, из-за которого Интерпол привлек к себе внимание. Она не завидовала ему. Ванде никогда не нравилось иметь дело с высшими эшелонами командования, даже когда она была обычным полицейским. Ей было лучше в активных ситуациях, в поле, в действии. Она присоединилась к ОГ29, потому что думала, что они могут обеспечить ее этим, но в последнее время… — Итак, у кого-нибудь есть колода карт? — сказал Чен. — Я забыл взять с собой электронную книгу. Ванда посмотрела на него. — Думаю, мне придется пристрелить тебя, чтобы заставить замолчать, — сказала она ледяным и совершенно серьезным тоном. * * * Воздушный транзитный коридор Мичиган США Сидя в СВВП, Адам наблюдал, как Квинн изучает экран портативного ретранслятора. За его плечом узкий проход открывал вид на тесную кабину, где Адам мог видеть руки Алекс Веги на штурвале. Они летели низко над землей, скользя почти по верхушкам деревьев и следуя линии местности, чтобы держаться подальше от местных радаров. Вега что-то рассеянно напевала себе под нос, погруженная в работу. «Она хороша, — подумал Адам, — наверняка обучена военному делу» Находиться в таком самолете, направляясь в неизвестную ситуацию — это было для него старым, знакомым состоянием. Он даже закрыл глаза, на мгновение оказываясь в другом времени, в другом месте. Видел Лили, скрутившуюся калачиком на сидениях конвертоплана «Шарифа». Видел Малик, стоящую у шасси своей «птички» и с улыбкой встречающую его... — Поезд у меня на прицеле, — сказала Вега, оглядываясь через плечо. — Пять минут, ребята. Она щелкнула выключателем и включила внутреннее освещение кабины — свет переключился на тусклые малиновые тона. Не то чтобы аугментированным глазам Адама требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте, но на мгновение ему показалось, что из кабины на него смотрит Малик, и он нахмурился. Какой бы компетентной ни казалась Вега, Адаму было бы спокойнее иметь кого-то, кому он полностью доверял. Будучи старшим пилотом «Шариф Индастриз», Малик помогала ему выбираться из многих опасных ситуаций, и ее отсутствие здесь и сейчас остро ощущалось. Он вздохнул. Мысли о том, чтобы вычислить местонахождение Малик, мешали ему сосредоточиться, и Адам медленно выдохнул, обращая свое внимание на Квинна. — Как глубоко Джаггернаут увяз в этом деле с незаконными аугментациями? — спросил он. — И как долго? Квинн пожал плечами. — Я не главный, Дженсен. Я не ставлю цели и задачи. Мы же коллектив, помнишь? Ключ в названии. Джаггернаут — это собрание людей, которые действуют согласованно. Решения принимаются целым коллективом, а не одним человеком. — Даже не Янусом? Квинн слегка улыбнулся. — Янус, конечно, многое приносит «к столу». Ценная информация, доступ, о котором остальные могут только мечтать... так что, возможно, его голос имеет немного больше веса, но, в конце концов, мы стремимся к общей цели. — Уничтожение Иллюминатов. Квинн кивнул. — Это самое важное. Незавершенное дело, можно сказать. Может быть, шахматная партия была бы лучшей аналогией... — он сделал паузу, обдумывая собственные слова. — Они двигаются, мы им противостоим. Мы блокируем, разрушаем и вообще возимся с их дерьмом всеми возможными способами, — он усмехнулся. — И мы делаем это очень хорошо. Их организация старая, большая и ограниченная, она реагирует как чертов супертанкер, пытающийся сделать поворот. Несмотря на название, Джаггернаут более проворен, и мы всегда готовы встать у них на пути. Понимаешь, они думают, что на их стороне неизбежность, что они — непреодолимая сила. Но коллектив — это неподвижный объект. — Милая речь, — сказал Адам. — Много практиковался? — Немного, — признался Квинн. — Тебе понравилось? — Все еще жду, когда ты ответишь на мой первый чертов вопрос, — огрызнулся он. Адам отвел взгляд, используя время, чтобы оценить свое снаряжение. Он проверил «Ураган» и пистолет «Зенит», которыми снабдил его Квинн, на ощупь пересчитал запасные магазины в подсумках тактического жилета. — Ты имел удовольствие побывать в компании 29-го отряда, — сказал Квинн. — Это подразделение специальных операций под эгидой Интерпола, по крайней мере, так гласит их миссия. Работа на международном уровне по искоренению терроризма и преступности после этого Инцидента, — он изобразил пальцами кавычки. — Хорошие копы имеют дело с плохими вещами. — Все это я знаю. Улыбка Квинна стала лукавой. — Но что, если я скажу тебе, что коллектив Джаггернаут считает, что ОГ29 связана с деятельностью Иллюминатов? Скорее всего, через кооптированные активы, распределяемые через Интерпол и действующие подразделения целевой группы по всему миру. Адам покачал головой. — Если это правда, то почему Жарро и его люди так усердно работают, чтобы уничтожить эту контрабандную сеть? Поставка боевых усилителей террористическим группам просто воняет Иллюминатами. Это заставило Квинна снова пожать плечами. — Янус говорит, что внутри Иллюминатов есть фракции. Противоположные элементы, работающие по разным направлениям. — Янус говорит? — повторил Адам. — Ты никогда не задумывался, откуда он это знает? — Постоянно. Но я ему доверяю, — самоуверенность Квинна вдруг померкла, и у Адама возникло ощущение, что он припоминает скрытую личную правду, которая никогда не будет раскрыта. — И это все, что я собираюсь сказать по этому поводу. Адам задумался, какое бремя взвалил на себя Янус, чтобы заставить Квинна стать преданной частью Джаггернаута, но отложил эту мысль на потом. Квинн продолжил: — Я знаю, что ты служил в полиции, так что ты думаешь, что понимаешь, откуда идет ОГ29... Только ты не понимаешь, — Квинн махнул рукой. — Подними голову и оглянись, Дженсен. Оперативная группа была сформирована для борьбы со всплеском преступной и террористической активности и так далее... Но эти обстоятельства случились из-за Инцидента! Оперативная группа — это прямой результат ситуации, которую создали Иллюминаты! Ты знаешь это, ты был там, черт возьми... — он оживился, когда заговорил на эту тему. — Это тонкий конец клина, братан. Сегодня оперативная группа — это кучка небольших подразделений, разбросанных по всему миру, выполняющих тяжелую работу, чтобы приличные люди могли спать спокойно в своих кроватях... но завтра? Они вырастут в армию с солдатами в каждом городе и каждой стране. Не подотчетны никакому правительству, действуют без надзора, все для того, чтобы уберечь нас от призрака техно-террора. Иллюминаты сфабриковали причину создания Оперативной группы, чтобы посеять семена нового мирового порядка. Любой, кто не пережил того, что пережил Адам Дженсен, любой, кто не видел того, что видел он, мог бы отмахнуться от слов Квинна, как от теории заговора. Но для Адама во всем этом было тревожное ощущение, что так оно и может быть на самом деле. Он откинулся спиной к кабине СВВП. — Допустим, Янус прав. Этой опергруппой 29 манипулирует инсайдер. Что ты хочешь с этим делать? — Иди туда и покопайся, — встряла Вега, которая с самого начала прислушивалась к разговору. — Джаггернауту нужно подходящее лицо, ясно? Только никто из нас в списке не отвечает требованиям. — Алекс выразилась лучше, чем я, — сказал Квинн. — Мы хотим проникнуть в ОГ29 и найти доказательства того, что группа была скомпрометирована. — А потом мы сожжем ее дотла, — добавила Вега. * * * 995 железнодорожный транспорт армии США Мичиган США Первым намеком на то, что что-то не так, было лязганье пола у них под ногами. Агент Доу, с высоким черным пучком волос на голове и набором современных нейронных имплантов, соскользнула с ящика, на котором сидела, и присела на корточки. — Вы слышите это? — она спросила остальных. Где-то в конце грузового вагона, там, где дверь вела в первый вагон поезда, снова раздался шум, и Доу вытащила пистолет. — Ты хочешь, чтобы я сообщил? — сказал другой оперативник. — Ванда разозлится, если мы зря нарушим протокол связи. — Если это будет ложная тревога, — сказала Доу, шагая вдоль длинного вагона. Она подошла к двери и хлопнула ладонью по панели, открывающей ее. Металлическая дверь скользнула в сторону, и прямо за ней появилась тень. Ромбовидный кинжал ударил Доу в горло и грудь полдюжины раз, прежде чем она смогла закричать. Убийца схватил ее и развернул, другой рукой поднимая большой полуавтоматический пистолет, который удваивался в длину толстым глушителем на конце ствола. Держа Доу, как живой щит, ее убийца вошел в грузовой вагон, сопровождаемый еще двумя безликими фигурами в черном, каждая из которых напоминала кусочки ночи, обретшие форму и волю. Убив оставшихся двоих оперативников, убийца постучал пистолетом по ладони в перчатке, послав три щелчка помех по зашифрованному каналу. * * * — Первый вагон зачищен, — пробормотала Торн, наблюдая, как последний из ее группы вылезает через рваную дыру в полу в задней части вагона. — Три убийства. — Половина из них уже кончилась, — рядом с ней стоял огромный киборг. Он больше походил на стальную скульптуру, нежели на человека. Лицо — словно приклеенная маска к большой хромированной голове; и два громоздких оптических импланта малинового цвета, придающих его лицу вечно скорбное выражение. И сейчас он произнес фразу таким тоном, который мог бы означать разочарование. — Я нейтрализую остальных. Члены дежурной команды военного поезда — два инженера и два солдата — уже лежали мертвыми в дальнем конце вагона. — Это не игра, — сказала Торн, глядя в лицо киборгу. — Мы здесь не для того, чтобы ты набирал очки. Линзы его кибер-глаз слегка переместились, чтобы сфокусироваться на ней. — Не стой у меня на пути, — предупредил он и направился к передней двери. Она отъехала в сторону, открыв линию из двух платформ. Острые очертания обнаженных бескрылых фюзеляжей самолетов лежали поперек платформ под хлопающими брезентовыми чехлами и тяжелыми тросами, удерживающими их на месте. Киборг двинулся вперед, не оглядываясь. Высокий худощавый оперативник с острыми, как лезвия мечей, ногами бросил на Торн быстрый взгляд. — Не волнуйся. Немец начинает дергаться, если не может запачкать руки, — сказал он, повышая голос, чтобы перекричать порыв ветра в открытую дверь. Она кивнула на мертвецов. — Как это называется? — Просто разогревается, — заметил ауг и двинулся вслед за киборгом. * * * — Мы на месте, — крикнула Вега, резко поворачивая. — Я перевела птицу в режим невидимки, так что мы призраки... но мне кажется, я видела движение на одной из платформ, так что следите за ними… Квинн заглянул в иллюминатор. — Не рискуй, сестренка. Подведи нас к локомотиву и держись ровно над ним, — он повернулся к Адаму. — Теперь твое шоу. Адам решительно кивнул. — Притчард, — пробормотал он, включая инфолинк. — Я вхожу. Ты ведешь меня? В ответ Адам услышал лишь шипение и помехи. Только уловил несколько слов Притчарда, что-то о «глушении» и «отключении», и едва слышный голос хакера полностью утонул под грохочущими волнами статики. Кажется, Адам будет действовать один. — Удачи, — сказал Квинн на русском, потянувшись к рычагу люка. — Возвращайся живым, и я уверен, мы еще поговорим. Люк открылся, и ревущий шторм затопил салон. Адам отстегнул ремень безопасности и подошел к краю. Однажды его уже просили вернуться. Что ж, на этот раз он сдержит обещание. Жаль только, что не ради Лили. Менее чем в метре под брюхом СВВП мчался верх оливково-серого военного поезда. За исключением нескольких ходовых огней, он был абсолютно темным. У него не было машиниста, им управлял робот, который видел в ночи инфракрасными и радарными сенсорами. Адам наблюдал за раскачивающимися движениями СВВП и поезда, рассчитывая момент до последней возможной секунды, а затем прыгнул, приземлившись в середине крыши локомотива. Нащупал поручень на корпусе и крепко ухватился за него, прежде чем его сбило бы порывом ветра. Люк СВВП закрылся, и он не стал почти невидимым. Адам видел, как самолет нырнул за линию деревьев, а потом исчез. Цепляясь за выступы в крыше, Адам добрался до конца локомотива. Он насчитал семь вагонов, обычные, три грузовых и пару платформ. Казалось, что все было в порядке, но помехи связи и тот факт, что низкий подход СВВП не привлек чье-то внимание, не предвещали ничего хорошего. Слова Квинна эхом отозвались в его мыслях. Адам не сразу понял, как именно Торн и оперативная группа вписались в эту византийскую шахматную партию, но он точно знал, что украденная технология Шарифа слишком опасна, чтобы позволить ей выйти в мир. Единственная цель, которая сейчас имела для него значение, — это убедиться, что смертельное оборудование уничтожено. Остальное он выяснит по пути. Технология была секретным наследием Дэвида Шарифа, и каким-то образом Адам Дженсен взял на себя ответственность за нее. «Да будет так», — подумал он, вспоминая слова, сказанные Притчарду. Последняя работа для босса. В крыше соседнего вагона было окно. Адам открыл его, когда из ночи показался низкий мост, и спрыгнул внутрь за долю секунды до того, как мост просвистел над головой, красные индикаторы по всей его длине осветили все вокруг. Вытащив пистолет, Адам двинулся по вагону. В него врывался воздух, но не из открытого окна. Адам огляделся и наткнулся на рваную дыру в полу. Овальный срез, и сквозь него Адам увидел размытое пятно темной земли. Рядом лежали лазерный инструмент и тяжелый аккумулятор. Адам присел на корточки и постучал по краю дыры. Металл все еще был горячим на ощупь. Сзади раздался глухой удар, и Адам вскинул голову. Поднял «Зенит» и двинулся вперед, приближаясь к источнику шума. В вагоне было мало света, и повсюду падали странные тени, но Адам не видел мест, где можно было бы спрятаться. Впереди была дверь, ведущая к первому грузовому вагону. Адам слегка опустил пистолет и снова двинулся вперед. Но именно этого и ждал нападавший. Краем глаза Адам увидел туманное оранжевое мерцание, когда свет искривлялся и изгибался вокруг невидимой фигуры. Он обернулся, когда маскировка спала с фигуры в черном шлеме, и на мгновение увидел четыре пурпурных линзы в безликой маске. Фигура бросилась на Адама, на костяшках пальцев, как выкидной нож, блеснул кинжал. Действуя чисто рефлекторно, Адам вскинул руки, блокируя нападение и отводя кинжал в сторону. Искусственные руки столкнулись с глухим стуком поликарбоната, и пальцы Адама сжались. Он выстрелил в потолок, звук выстрела затерялся в грохоте поезда, мчащегося по туннелю. Опустилась темнота, нарушаемая только импульсами света от проносящихся мимо предупреждающих ламп. В мерцающем, отрывистом свете Адам и его противник извивались и дрались в опасной близости. Широкое лезвие кинжала жужжало, снова и снова рассекая воздух по направлению к его горлу. С каждым взмахом Адам пытался отодвинуться, но отступать было некуда. Вместо этого он перешел в наступление, ударив рукояткой пистолета по шлему. Он разбил одну из четырех линз, и нападавший вздрогнул. Адам предположил, что они были подключены нейронным разъемом прямо к кибероптике, и, воспользовавшись моментом, нанес удар максимальной силы в горло противника, шокирующий удар через бронированный воротник вокруг шеи, и вывел противника из равновесия. Но тот вытянул руку и попытался притянуть Адама ближе, хватаясь за его тактический жилет, ища промежуток между броневыми пластинами, чтобы вонзить кинжала. Адам не сбавлял темпа, зная, что проигрыш сейчас будет означать конец миссии еще до ее начала. Они споткнулись друг о друга и врезались в дверь. Люк позади них скользнул в сторону, и они ввалились в следующий вагон. У Адама не было и четверти секунды, чтобы выхватить интерьер — тела и кровь на полу, еще одна пара убийц в черных костюмах, в дальнем конце вагона стеллажи с ящиками и коробками, — прежде чем противник вскинулся и ударил его шлемом в переносицу. Боль пронзила лицо Адама, и одна из защитных линз треснула. Еще двое быстро среагировали, один нырнул в укрытие, другой выпустил очередь из автомата с глушителем. Пули со свистом отскакивали от стеллажей вдоль стен, и Адам отбросил нападавшего наконец на нужное расстояние. Выстрелил, и фигура в черном упала на пол. Остальные бросились к нему, стреляя на ходу. Град пуль разорвал внутренности грузового вагона, рикошеты визжали, отскакивая от баков со сломанным оборудованием и целым оборудованием, что везли на уничтожение. Адам уперся плечом в одну из стоек и сильно толкнул ее, сбросив металлическую корзину с осколками керамической брони. Она с грохотом упала на пол, и он последовал за ней, используя ее как прикрытие, прежде чем броситься на двух других нападавших. Он должен был сократить расстояние до них, использовать узкую ширину грузового вагона, чтобы они не обстреляли его очередями. Они были плечом к плечу, когда он бросился на них. Адам вскочил и выбросил вперед руки, как будто собирался ударить обоих мужчин одновременно, но вместо этого он выдвинул наноклинки. Они соскользнули с твердых полимерных нагрудных пластин и вонзились в тела, разрезав швы кевларовых комбинезонов. С мрачным лицом Адам отступил назад и принялся изучать свою хладнокровную работу, взглянув и на тела троих оперативников Жарро, погибших там. Смерти, казалось, не было никакой разницы, кто на какой стороне. Каждый был одет в темное, внушающее страх, но совершенно анонимное, безымянное. «Солдаты-посредники», — подумал Адам, вспомнив слова Шарифа, сказанные им много времени назад. Все лица в тени. Эта мысль не понравилась Адаму, и неизбежно возник вопрос, на который у него не было ответа. Вопрос, который вертелся у него в голове с момента пробуждения. Кто управляет им? * * * Ванда бросила на Чена тот же взгляд, что и всегда, — как будто он был дерьмом, что она соскребла с подошвы сапога, — и пошла к грузовому вагону. — Пойду проверю другую команду, — сказала она технику. — Я уже скучаю по тебе, — сказал он. Чен ничего не мог с собой поделать, ироничный комментарий пришел автоматически. Он услышал, как Кастильо, второй агент ОГ29, тихо хихикнул. — Знаешь, каждый раз, когда ты так разговариваешь с Вандой, ты ее еще больше раздражаешь, — заметил он. — Прекрати, пока она не задушила тебя во сне. — Что я могу поделать, если влюблен в нашего заместителя? Кастильо закатил глаза. — Знаешь, все остальные думают, что ты понятия не имеешь, когда заткнуться, верно? — Это часть моего обаяния, — настаивал Чен. — Нет, это не... — начал Кастильо, но так и не закончил фразу. Дверь в задней части вагона, внезапно изогнулась, когда массивный удар пришелся на нее снаружи. Чен и Кастильо рефлекторно потянулись к оружию, как раз в тот момент, когда дверь сорвало с петель. Пригнувшись, чтобы пройти через низкий вход, появился массивный аугментированный человек с немигающими алыми глазами, сверкающими на мертвом, неподвижном лице. За его спиной двигались другие фигуры, но Чен заметил лишь мимолетные проблески тени. Он поднял револьвер и выстрелил, в то время как Кастильо вскинул винтовку на высоту бедра и сделал то же самое. Киборг двигался быстро для своих размеров, тяжелые шаги лязгали по полу вагона, когда он намеренно врезался в опорную стойку, заставляя контейнеры грохнуться на полу. Чен был уверен, что всадил пулю незваному гостю в грудь, но, судя по эффекту, это могло быть и перышко. — Прием! Прием! — крикнул он, активируя инфолинк. — На нас напали! В ответ раздалось шипение. Кастильо был ближе к киборгу и попытался выстрелить в ему голову, но пули прошли мимо. А затем киборг набросился на агента, вырвал у него винтовку и разбил ее вдребезги о стену. Другим кулаком размером с молот он отбросил Кастильо в окно, и закаленное стекло разбилось от удара. Кровь хлынула из ноздрей, агент пошатнулся, оглушенный и дезориентированный мощным ударом. Чен не видел Ванду — она все еще была с ними в вагоне? У него не было времени оглядываться в ее поисках, так как киборг обратил свое внимание на него, разминая свои толстые пальцы. Револьвер дернулся в руке Чена, когда он сделал еще несколько выстрелов, которые были такими же неэффективными, как и первый. Какая бы кожная броня ни была вживлена в нападавшего, она была крепкой, как танковая. — Сдохни! — прорычал киборг и ударил Чена так сильно, что тот оторвался от пола и отлетел назад. Он почувствовал, как его ребра сломались, и сразу вспыхнула жгучая боль, когда один из обломков пронзило легкое. Упав на пол, Чен попытался отползти к следующему вагону. — Ванда! — закричал он. — Мне нужна помощь! Киборг сердито посмотрел на него, затем отвернулся и зашагал обратно к Кастильо, полуобморочно прислонившемуся к стене. Другие убийцы в черных костюмах стояли у выломанной двери. Рука киборга широко раскрылась, пальцы потянулись к лицу Кастильо, и киборг раздавил кости черепа с нарочитой, требовательной медлительностью. Как они попали на борт так, что никто их не заметил? Чен заставил себя не поддаваться страху, отчаянно пытаясь осознать внезапный поворот событий. Как они их нашли? Он почувствовал вкус крови во рту, и все-таки холодная волна страха накрыла его. Это подстава! Они были преданы… Потом Чен почувствовал руку на своем плече, поднял голову и увидел Ванду, стоящую над ним с серебристым пистолетом в руке. — Это ничем хорошим не закончится, — сказала она. * * * Третий вагон от локомотива находился в самом центре поезда и, по мнению Адама, был самым безопасным местом для погрузки запрещенных аугментаций. Он толкнул плечом дверь в вагон и увидел много знакомых черных контейнеров, таких же, какие он видел на заводе в Милуоки Джанкшн. Каждый из них удерживался на месте магнитными зажимами, которые обеспечивали сохранность груза до тех пор, пока он не достигнет места назначения. Логотип «Шариф Индастриз» был на каждом из них, немое свидетельство бесконечного желания Дэвида Шарифа возиться с технологией улучшения человека. Адам задумался о том, что двигало этим человеком. Шариф всегда был загадкой, решившим проложить свой собственный путь, внешне человеком с этикой, гением с принципами... или все это было напоказ? Адам ни разу не усомнился, что тот уверен, что поступает правильно, но Шарифу было не важно, что другие думают о его намерениях. Его представление об усовершенствованном человечестве, о мире, где люди могут сами определять свою эволюцию, было по-своему соблазнительным... пока не начинаешь вдаваться в детали и задавать трудные вопросы. Если можно заставить человека быстрее бегать, быстрее думать, дольше жить, то нетрудно сделать его и более опасным. А Дэвид Шариф был не из тех, кто откажется от убедительной технологической идеи только потому, что она может быть применима как к войне, так и к миру. Адам застыл, глядя на механические руки, заменившие те, что были из плоти и крови два года назад. У него никогда не было выбора, шанса решить, хочет ли он остаться ущербным и сломленным человеком или дополненным системами, которые не только переделали его, но и превратили в ходячее оружие. Не в первый раз в его груди вспыхнула горькая обида на бывшего босса. Хотя и началось это все не с Шарифа. Не он ставил опыты над маленьким Адамом. Не он лгал ему годами ради получения ценного биоматериала... Адам двинулся дальше — сейчас не время и не место думать об этом. Момент ясности, которого он так сильно хотел, все еще был вне его досягаемости. Дверь в дальнем конце грузового вагона с шипением гидравлики открылась, и Адам вскинул «Ураган» к плечу. Он услышал глухой стук взрывающейся электрошоковой гранаты, затем дикий грохот пуль, отскакивающих от металла. А потом дверь полностью открылась, и он увидел, как в проем ворвались два человека, окруженные клубами порохового дыма. Впереди шел один из оперативников, которых он видел раньше на перевалочном пункте ОГ29 на барже, полевой техник с дерзкой ухмылкой. Но он больше не ухмылялся. Бледный и истекающий кровью, он еле двигался от сильной боли. В дверной проем его втолкнула помощница Жарро, блондинка, которую он называл Вандой. В руке она держала пистолет, а на лице застыло решительное выражение. Ванда нажала на кнопку, чтобы снова закрыть дверь, прежде чем Адам успел разглядеть, кто идет за ними, а затем рявкнула. — Делай! — Я... — Чен кашлянул и сплюнул кровь. — Черт, не думаю, что смогу... Ванда подошла к нему и ткнула в лицо серебристым пистолетом, прервав его на полуслове. — Я отдала тебе приказ! Сделай это сейчас или я убью тебя раньше, чем они! Чен слабо кивнул и, пошатываясь, побрел к панели управления на стене, вытаскивая из сумки на окровавленном жилете блок управления. Адам перевел дыхание. Что, черт возьми, здесь происходит? Все остальные агенты оперативной группы, которых он видел в поезде до этого момента, были мертвы, и его страх, что он прибыл слишком поздно, чтобы предупредить людей Жарро, казалось, подтвердился — но теперь был второй командир группы, угрожающий одному из ее собственных людей пистолетом. Адам пытался собраться с мыслями. С того момента, как Ванда вошла в камеру на барже, он опасался ее. Сначала он подумал, что это естественная враждебность, возникшая из-за их первой встречи на крыше завода «Шарифа», но теперь он задавался вопросом, только ли из-за этого. В то время как Жарро был готов верить в невиновность Адам, Ванда не скрывала, что она невзлюбила его с первого взгляда, и настаивала на его аресте. У него никогда не было ощущения, что это хороший коп, плохой коп. Но было ли это чем-то иным, кроме внутреннего ощущения с ее стороны? Знала ли она, что он собой представляет, что он сделал? То, что Адам увидел в буфере памяти Уайлдера, подтвердило, что ОГ29 была под Иллюминатами, и он знал, как они работают. Эти люди в тени не просто будут держать своих на самом высоком уровне, они также разместят своих агентов на земле. Прямо у них под носом. Он вышел из-за стеллажей с черными ящиками, держа «Ураган» наготове. — Никому не двигаться. Ванда увидела его и обернулась, рефлекторно выхватывая второй пистолет. Глаза ее расширились, когда она узнала его. — Дерьмо... — мгновенное удивление сменилось раздражением, и она повернулась, направив один пистолет на Адама, другой на Чена. — Как ты здесь оказался? Ты в этом участвуешь? Я должна была догадаться! — Опусти оружие! — он огрызнулся. Ванда выругалась и покачала головой, и холодное спокойствие, которое она демонстрировала в Детройте, испарилось, превратившись в настоящий гнев. Она перевела взгляд на техника. — Чен! Сделай это! Доступ к блокировке, сейчас же! — Нет! Адам шагнул к Чену, но Ванда преградила ему путь. Все еще держа его под прицелом, она сурово посмотрела на него. — Не испытывай меня. Подойди ближе, и я испорчу твою хорошенькую головку. Чен снова закашлялся, а затем устройство в его руке издал громкий перезвон. — Есть... это... — прохрипел он и сплюнул. — Активировать... Адам ожидал увидеть, что магнитные замки, удерживающие ящики с оборудованием, сработают, но вместо этого действия Чена активировали другую систему. Бронированные металлические планки опустились на окна, и зажимы защелкнулись вокруг дверей в обоих концах грузового вагона. Ванда не приказывала технику открывать контейнеры; она приказала ему запечатать их в вагоне. Затрудненное дыхание Чена стало прерывистым, он тяжело дышал и поплелся в дальний конец вагона. Он чуть не рухнул на низкий ящик под одним из закрытых ставнями окон, бросив на Адама затуманенный взгляд. — Этот парень? — ахнул он. — У тебя нет... билета на эту поездку. Тяжелые удары эхом отдавались по другую сторону запертой двери, за ними быстро последовали выстрелы. Затем наступила тишина, и Ванда осмелилась сделать шаг к двери, внимательно прислушиваясь. — Они закончат, как только поймут, как проникнуть сюда, не сбив поезд с рельс. — Я был в первых вагонах, — начал Адам. — У них была установка для лазерной резки. Скорее всего, твои друзья эту дверь тоже разрежут. — Мои кто? — глаза Ванды сузились. — Ты появился из ниоткуда с оружием в руках и намекаешь, что я замешана в этом нападении? — она поморщилась. — Я расстреливала людей за меньшие оскорбления. — Это правда, — Чен слабо кивнул. — Я их видел. — Я пришел предупредить вас, — сказал Адам. — После того, что случилось в аэропорту, я обнаружил новую зацепку... женщину по имени Дженна Торн. Знаешь это имя? — он незаметно активировал КАСИ, используя встроенный детектор лжи, чтобы следить за двумя агентами. Программа не обнаружила лжи. — Она из национальной безопасности, но это всего лишь прикрытие. Я предполагаю, что она работает на людей, финансирующих контрабандную сеть, которую преследовал ОГ29. Им нужно это оборудование, и после того, как вы, ребята, предотвратили их вывоз его из Детройта... они принимают более активный подход. Ванда рискнула оглянуться через плечо. — Эта Торн... она одна из них? — тонкая струйка белого дыма вырвалась из одного из зажимов вокруг двери, и металл стал красно-черным от жара. — Ты был прав. Они прожигают себе путь внутрь. — Да, — Адам принял решение и опустил дуло «Урагана». Неужели он ошибся насчет агента Интерпола? На чьей бы стороне ни оказалась Ванда, он узнает это прямо сейчас. — Так что, я думаю, мы вместе. К его удивлению, она опустила пистолеты и принялась перезаряжать их. — У нас глушат связь. Мы уже пропустили проверку протокола, так что Жарро уже направил кого-то, чтобы узнать, почему... Но они не успеют. Если ты действительно здесь, чтобы помочь, Дженсен, я надеюсь, ты был достаточно умен, чтобы привести подкрепление. Он покачал головой. — Только я. Но поблизости есть самолет. Если я смогу связаться с ним, то, возможно, смогу вытащить нас... — И пусть это снова украдут? — Ванда указала на ящики. — Нет. Эти злоумышленники профессионалы — мы отступаем сейчас, и они побеждают. И после всей крови, которую мы пролили, чтобы получить это барахло, я не собираюсь просто отдать его. — А что с ним? — Адам кивнул в сторону Чена, который с каждой минутой становился все бледнее. — Ему нужна медицинская помощь. Техник выдавил слабую улыбку. — Я не могу оставить Рэй, когда она так отчаянно нуждается во мне. — Ты идиот, — сказала ему Ванда. Чен не успел ответить. Единственным предупреждением был короткий лязг металла о металл с другой стороны вагона, рядом с тем местом, где лежал техник. Он встревоженно зашевелился, но слишком медленно, чтобы что-то изменить. Огненный шар прорвался сквозь ставни и армированное стекло, заполнив переднюю часть грузового вагона кратким потоком тепла и шрапнели. Взрыв — скорее всего, от дистанционного взрывного устройства — разорвал Чена, опалив плоть до пепла и костей, превратив в почерневшие руины. Он умер прежде, чем его взметнувшееся тело рухнуло на пол. Шквал пуль последовал за тем, как тень неуклюжей фигуры появилась снаружи большой равной дыры сбоку вагона, стреляя вслепую внутрь. Ванда упал, отброшенная в сторону взрывной волной, но Адам был достаточно далеко и удержался на ногах. Он выпустил три очереди в дыру, в темноту, мелькнувшую за ней. И во что-то попал, потому что стрельба прекратилась, хотя Адам знал, что передышка будет только мгновенной. Сквозь завывание ветра он слышал шипение и жужжание металлических задвижек, плавящихся в хлам. Атака на два фронта. Они разделяли внимание. Это была штурмовая тактика прямо из любого «военного руководства пользователя» — и с этой мыслью Адам вдруг понял, что будет дальше. Он рванулся вперед,чтобы поднять Ванду на ноги и оттащить. — Убирайся оттуда! Три черно-желтых цилиндра размером чуть больше человеческого кулака влетели в вагон через выбитое окно и с грохотом покатились по полу. Закоренелая реакция заставила Адама отвернуться и безмолвно закричать, чтобы выровнять давление внутри своего тела, когда сотрясающие заряды выстрелили в быстрой последовательности. Он потерял долгие, драгоценные секунды на шоковый эффект, пытаясь справиться с тошнотворной дезориентацией, которая захлестнула его. Линзы подавителя вспышек в оптических имплантах не давали ему ослепнуть, но он мало что мог поделать с оглушительным воем оглушающих разрядов. То, что он и Ванда живы, было их единственной удачей. Убийцы Торна могли бросить осколочные гранаты вслед за кумулятивным зарядом и превратить их обоих в окровавленные лохмотья, но, очевидно, незваные гости не желали рисковать и повредить груз. Адам споткнулся и схватил Ванду, поднимая ее на ноги. Она моргала, шаталась, и две струйки крови текли из ноздрей. Она налетела на Адама, не удержавшись на ногах. Он заметил на ее лице удивление, когда взгляд Ванды скользнул по его плечу. Она выкрикнула его имя как предупреждение, но он видел только, как она произносит это слово, в ушах все еще звенело. Лазерная горелка наконец сделала свое дело, и дверь со скрежетом открылась. Адам нащупал пистолет, когда чудовищная черная тень, которую он заметил снаружи вагона, заполнила дверной проем. Большой Киборг был полностью сконструирован, класс аугментированного человека, который был известен в военных и правоохранительных кругах как «огр». Как и мифическое существо, в честь которого их назвали, они были сильными, с жесткой кожей, и их было очень трудно усмирить. Вне национальных вооруженных сил и некоторых санкционированных корпоративных военных подрядчиков само существование «огра» было незаконным. Организация Объединенных Наций классифицировала их не как людей, а как смертоносное оружие. Застыв от шока, Адам упустил шанс выстрелить из «Урагана», но судя по множественным отметинам на торсе киборга, что-то меньшее, чем крупнокалиберная пуля, скорее всего, только разозлит этого парня. Адам и раньше сталкивался с такими врагами, но не в такой тесноте, и не с таким бойцом в «смертельном ящике». Он увидел намек на ледяную ухмылку на лице киборга, а затем последовал удар молота. Адам отлетел от Ванды и рухнул на пол рядом со стеллажом с ящиками, болезненный звон в голове усилился. Он мельком увидел других нападавших в черных костюмах, следующих за большим киборгом в вагон. Ванда снова попыталась подняться на ноги, но «огр» небрежно толкнул ее, и она упала рядом с Адамом, потеряв свои пистолеты. Адам увидел свой «Ураган», лежащий вне досягаемости. Мысль о том, чтобы нырнуть за ним, исчезла, когда один из убийц поднял его и швырнул в разбитое окно. Гибкая фигура в черном откинула облегающий капюшон, и из-под него выбились рыжеватые волосы, обрамляя бледное, неприятно запоминающееся лицо. — Простите, что заставила вас ждать, мистер Дженсен, — сказала Торн глухим и ровным голосом, когда шум в ушах начал стихать. — Но в конце концов мы снова встретились. — Далеко от Аляски, — выдавил он. — Для меня недостаточно далеко. — Было бы ложью сказать, что ваше появление здесь — сюрприз, — продолжала Торн. — У тебя есть удивительная способность появляться именно там, где ты больше всего нежеланен, — она нахмурилась, словно что-то обдумывая. — Возможно, именно это их в тебе и интересует. — Кто бы это мог быть? — Адам с трудом поднялся на ноги. Торн проигнорировала его вопрос, повернулась к другому члену команды «черных оперативников» — мужчине со скульптурными лезвиями вместо голеней — и указал на панель, которую Чен перепрограммировал несколько минут назад. — Ты можешь взять под контроль системы поезда отсюда? Тот кивнул. — Это всего лишь военное шифрование. Я возьмусь за сеть, а затем я смогу открыть запечатанные двери и грузовые замки, перенаправить поезд… — Я не просила комментариев, — перебила его Торн. — Делай свою работу, — она повернулась к киборгу. — Интерпол пришлет подкрепление менее чем через пятнадцать минут. Мы должны быть готовы принять их самолет, когда они прибудут. Ликвидировать экипаж, но самолет должен быть цел, ясно? «Огр» ответил на приказ кивком, но ничего не сказал. — Да, — Адам сухо усмехнулся. — Вот так вы и воруете аугментации на собственном СВВП ОГ29. Умно. Потому что вы знали, что они прибегут в тот момент, когда команда охраны в поезде выйдет из эфира. — Это эффективное использование имеющихся ресурсов, — ответил Торн. Позади нее другой оперативник что-то сделал с панелью, и раздался громкий звук, когда защелки ящика открылись. Торн кивнула и бросила на Адама испепеляющий взгляд. — Ты, однако... я считаю, лишний. Она подняла пистолет и прицелилась ему прямо между глаз. — Этого не было в приказе, — киборг нарушил свое молчание, его тон был окрашен сильным немецким акцентом. — Ты превышаешь свои полномочия. — Похоже, ты многим не нравишься, — Ванда посмотрела на Адама и судорожно вздохнула. — Они хотят... чтобы ты был жив? Или что-то, может... — Черт меня побери, если я знаю, — прорычал Адам, его гнев резко возрос. — Стреляй или не стреляй, Торн. Я больше не играю по правилам Иллюминатов! Он напрягся, готов ко всему, что будет дальше. Он не умрет, не прихватив с собой этих подонков. Торн, казалось, не слушала. Она продолжала говорить так, словно высказывала свои мысли вслух. — Вопросы остаются. Что отличает Адама Дженсена от других, которых вытащили в тот день из Северного Ледовитого океана? Почему он здесь? Кто его послал? — ее темные глаза сузились. — Подумай, Дженсен. Спроси себя, что на самом деле привело тебя? Какова была истинная, неоспоримая причина, по которой ты отправился в Панхею? — Торн взвела курок. — А почему ты там не утонул? В ее словах звучала ненависть, и Адам не мог понять почему. Был ли какой-то фрагмент его памяти, который он потерял после Инцидента, частью которого была Торн? Или она знала о нем что-то с самого начала, как он и думал при их первой встрече? Какая-то тайная правда, о которой даже он не подозревал? — Это ты мне скажи, — сказал он. — Этого ты никогда не узнаешь, — сказала Торн с расчетливой жестокостью и едва заметной улыбкой на бескровных губах. Ее палец напрягся на спусковом крючке. — Она слишком много болтает, — фыркнула Ванда и внезапно бросилась вперед. Следующие несколько мгновений произошли так быстро, что стали едва различимыми событиями, перетекающими друг в друга. Ванда налетела прямо на Торн. Та ударила ее пистолетом, грохнул выстрел, и Ванда упала, столкнувшись с Адамом, когда он попытался схватить ее. На животе у Ванды выступила кровь, но она обнажила зубы в свирепой усмешке. В руке она держала плоскую электромагнитную гранату, сдернутую с пояса Торн. Ванда активировала ее и швырнула к ногам «огра». Адам повиновался инстинкту, подхватил Ванду под руку и потащил назад, к задней части вагона. Он услышал, как граната взорвалась, почувствовал жужжащий треск на краю импульсной вспышки. Его зрение затуманилось, как плохо настроенный видеосигнал, но момент был мимолетным, когда они, спотыкаясь, выскочили из зоны досягаемости. Адам отпустил Ванду, не обращая внимания на ее крик боли, когда она упала, и закрыл за ними дверь. Магнитный замок с глухим стуком вернулся на место, но Адам знал, что теперь, когда хакер получил доступ к системам поезда, это не будет препятствием для Торн и ее команды. И клинком рассек панель управления замком, искры брызнули дождем, а Адам уже вытянул руку и также снес камеру наблюдения над дверью. — Я... — выдавила Ванда. — В окружении... гребаных идиотов. Адам оглянулся на нее и увидел, что она держится за живот, ее руки в перчатках были полностью в крови. — Так много, что... я заразилась от них идиотизмом, — она сердито посмотрела на него. — Иначе зачем бы я это сделала? Скажи мне! — Ты спасла мне жизнь, — просто сказал он. — Оно того стоило? — Ванда сплюнула в ответ. Она заметила тела остальных членов своей команды, тех, кто находился в переднем вагоне и кого убили первыми. — Дерьмо. Сет погиб, он был последним... все это полный пиздец, Дженсен. — Я вытащу тебя отсюда, — настаивал он, указывая на крышу вагона. — Там наверху люк, я подам сигнал пилоту, который меня доставил... — Я же сказала, нет! — прогремела она. — Американцы, вы всегда думаете, что знаете единственный способ... нет! — Ванда села и нащупала рукоятку револьвера, спрятанного в кобуре на лодыжке. — Послушай меня. Эти ублюдки не сядут на этот поезд, понятно? Они этого не сделают, — ее глаза на секунду потеряли фокус, и Адам понял, что она смотрит на что-то, проецируемое на ее дисплей. — Этот поезд пересечет... пересечет границу штата примерно через восемь минут, а когда пересечет, будет поворот... поезд замедлится, — она покачала головой. — Ускорить его. Адам кивнул, поняв, о чем просит его Ванда. — Поезд слишком быстро повернет, сойдет с рельс, и его разорвет на части. — И вся эта техника, которую они так... так сильно хотят, сгорит в огне, — ядовито сказала Ванда, глядя на дверь, через которую они прошли. — Иди и сделай это. Ручное управление находится в кабине локомотива. Адам открыл рот, чтобы возразить, но она снова с ненавистью на него посмотрела. — Пожалуйста, не говори мне... сентиментальных слов. Не притворяйся, что мы друзья только потому, что в нас стреляли одни и те же придурки... — Ты хочешь умереть здесь? — прорычал он. — Нет! — крикнула она в ответ, прислонившись к стене и сжимая пистолет, как талисман. — Но кто сказал, что я получу право голоса? Иди и уничтожь этот гребаный поезд! * * * — Они уничтожили дверной контроллер с другой стороны, — хакер Торн хмуро уставился на портативный монитор, закрепленный на его бронированном запястье. — Я достану лазер, мы просто прорежем еще раз. — Делай, — сказала она и посмотрела на киборга. — А ты. Делай то, что у тебя лучше всего получается. Найди Дженсена и женщину, убей их обоих. Это прямой приказ. — Это противоречит тому, что нам говорили... — начал киборг, но Торн жестом, перерезающим горло, заставил его замолчать. — Ты собираешься ослушаться меня? — сказала она ледяным тоном. — Нет, — ответил он, помолчав. Выражение его мертвых глаз не изменилось. — Но ты будешь нести ответственность. — Как, по-твоему, он туда проберется? — спросил другой оперативник. — Прямым путем. Громадный киборг приблизился к разорванной двери в задней части вагона и протянул руки, хватаясь за обломки металла. Со скрежетом поршней он поднялся на крышу мчащегося поезда. * * * Кабина локомотива была маленькой, в углу рядом с высоким серверным модулем за стальными пластинами доступа была установлена консоль ретранслятора. Модуль управлял поездом, чувствуя движение и массу вагонов, управляя их скоростью в реальном времени, когда он мчался по рельсам с головокружительной скоростью. На экране, установленном под бронированным оконным проемом, цифровой дисплей показывал дюжину виртуальных датчиков, а над ними — подвижную карту. На ней виднелась железная дорога впереди — узкая линия, переходящая в крутой вираж, который приближался с каждой минутой. Адам огляделся и обнаружил набор аварийного ручного управления, резервную систему, размещенную там на тот редкий случай, когда человек должен будет взять управление на себя. Ручная система была заперта под толстым пластиковым щитом, который Адам разбил прикладом винтовки. Там был стоп-кран, регулятор скорости и куча других циферблатов и переключателей, которые Адам не узнал. Он вдавил рычаг дроссельной заслонки на максимальную скорость и почувствовал, как поезд накренился, когда двигатель набрал ускорение. Вспыхнули красные сигнальные огни, предупреждая, что скорость должна быть снижена, но Адам проигнорировал их. Если сомневаешься, сказал Адам себе, сломай. Он нашел ручные выключатели аварийных тормозов и выстрелил в панель. Снова прозвучали сигналы тревоги, когда он повернулся к главному пульту управления, чтобы сломать и его. Но тут дверь кабины с визгом открылась на плохо смазанных полозьях, и огромная рука, сделанная из стали и бледной, как у трупа, плоти, вцепилась в него. Когда киборг протиснулся в узкий проход, кабина наполнилась громоподобным ревом двигателя. Дико размахивая руками, «огр» ударил в плечо Адама, и даже скользящего удара было достаточно, чтобы моторчики его киберруки запнулись. Если в тесноте узких вагонов было трудно сражаться с противником, то здесь, в кабине локомотива, это было все равно, что сражаться в телефонной будке. Места для маневра не было, а длинная штурмовая винтовка в руке Адама была совершенно неподходящим оружием. Он попытался развернуть ее, яростно стреляя в потолок, позволяя пучкам острых как бритва осколков свистеть и резать изнутри металлическую кабину, но киборг был слишком близко, загоняя его в угол. — Ах, — пробормотал «огр», как будто был чем-то разочарован, и отшвырнул Адама в дальний конец кабины. Удар выбил воздух из легких, Адам рухнул на пол на грани потери сознания, запоздало осознавая, что потерял винтовку. Сгорая от боли, реагируя больше, чем думая, Адам вскочил на ноги и бросился на противника, разворачивая наноклинки. Один выскользнул от костяшек пальцев, другой со стороны локтя, и Адам крутанулся в тесном пространстве. Против небронированной цели — или даже со стандартным кевларовым снаряжением — такая резкая атака Адама была бы смертельной. Но, к его ужасу, кончики клинков отскочили от гладких керамико-металлических пластин, покрывавших широкий торс киборга. Полетели искры, и клинки оставили на броне лишь глубокие царапины. — Моя очередь, — пророкотал киборг и ударил Адама тыльной стороной ладони в лицо. Одна защитная линза разлетелась на куски, и на короткое головокружительное мгновение сила удара заставила оптику быстро перезагрузиться, ослепив его на несколько миллисекунд. Киборг потянулся к Адаму, как будто собирался обнять его, механизмы в его гигантских ладонях раскрылись, расширяясь так, чтобы они могли охватить его череп и раздавить его. Но Адам, вместо того чтобы блокировать атаку, бросился вперед. Он схватился за гладкий металлический череп киборга и впился в него пальцами. Короткая вспышка шока на мертвом лице киборга сказала ему, что он на правильном пути. Адам сунул большие пальцы в центр широких малиновых линз, закрывавших глазницы киборга, и один из тусклых пластиковых дисков треснул под давлением. Киборг вцепился в Адама, пытаясь оттащить его, но Адам яростным рывком вырвал правую оптику. Киборг издал низкий, протяжный стон, который разнесся по грохочущему поезда, когда кибер-глаз потащил за собой тонкие, как волосы, линии кабелей и синтетических оптических нервов. Яркая кровь и молочно-белая жидкость стекали из сломанной линзы. На какую-то долю секунды судьба Адам успел решить, что ослепил киборга, — но только на секунду. — Я вижу тебя, — прошипел тот, проглатывая боль. Ответный удар был подобен удару молнии, и Адам принял всю силу удара на грудь. Он слышал, как ломаются полимерные пластины брони его тактического снаряжения, чувствовал болезненные вспышки, когда его ребра ломались, все это затмило его, но еще один удар киборга снова отбросил его в сторону. И прежде чем Адам успел среагировать, киборг схватил его за лодыжку и буквально впечатал в стену. Его тело, казалось, было полно ножей, колющих и царапающих тело изнутри. Значки «Стража здоровья» вспыхнули оранжевым и красным на краях его затуманенного зрения, когда имплант врубился на полную, изо всех сил стараясь удержать Адама от потери сознания. Его рука скользнула по полу и упала на что-то — приклад винтовки. Адам схватил ее и прижался к задней стенке кабины, стараясь держаться как можно дальше от киборга. Поднял винтовку, дуло дрогнуло, поврежденные сервоприводы в его руке пытались удержать ее. — Этого будет недостаточно, чтобы помешать мне убить тебя, — сказал киборг. — Нужно что-то получше тебя, чтобы прикончить меня. Губы Адама скривились в усмешке. — Не в тебя целился, ублюдок. Он нажал на спусковой крючок и выпустил всю обойму в ручную панель управления поезда, разрывая и уничтожая ее. Локомотив затрясся под ними, и Адам услышал скрежет металла далеко внизу, когда колеса врезались в начинающие изгибаться рельсы. Дрожь пробежала по всему поезду, и кабина тревожно закачалась. Киборг огляделся, оценивая повреждения. — Ты решил пустить поезд под откос. Глупый. — Ты так думаешь? — Адам поднялся на ноги, уронив винтовку. — Насколько я понимаю, у тебя есть выбор, здоровяк, — он снова выдвинул клинки. — Я только что превратил твою миссию в игру с нулевым счетом. Время проявить немного логики. Или мы умрем вместе, когда эта штука разобьется, или... Киборг не стал дожидаться, пока он закончит. Спокойно, как на станции, подошел к открытой двери кабины и спрыгнул в темноту. Адам бросился к двери и посмотрел ему вслед. Он заметил коренастую фигуру, поднимающуюся из сорняков вдоль железной дороги, удаляющуюся и теряющуюся в ночи. У себя под ногами Адам увидел еще несколько вспышек ярко-оранжевых искр, вылетающих из-под колес. Ветер перехватил дыхание, и Адам бросил взгляд вперед. Вдалеке виднелись смутные серебристые линии железной дороги и ее крутой изгиб. За ними — заброшенный, истлевший кустарник. На такой скорости оставалось всего несколько минут до того как поезд сойдет с рельс и потащит за собой все вагоны. Адам поправил поврежденные пластины брони, вздрогнув от новой боли, и двинулся по вагону. * * * Рывок поезда едва не сбил Торн с ног, и она обернулась через плечо. — Что это было? Техник-оперативник остановился, держа в руке светящийся лазерный резак, и уставился на виртуальный экран на своем наручном дисплее, его глаза расширились. — Это ненормально. — Объясни. — Системы управления поезда только что перешли в аварийный режим, — он для пробы нажал несколько кнопок. — Нет. Интерфейс управления не отвечает. Он больше не отвечает на прямые команды. — И все же мы только что набрали скорость, — она протиснулась мимо него к двери, которую закрыл Дженсен, глядя на кровавую полосу на полу. — Кто это сделал? — А ты как думаешь? — оперативник кивнул на дверь. — Похоже, монстр, которого нам дали, не справился со своей работой. Сарказм в его тоне вывел Торн из себя, и она указала на дверь. — Откройте ее! Сейчас же! Дверь приоткрылась на несколько дюймов. — Почти, — сказал оперативник. Торн взяла себя в руки. Если по какой-то случайности Дженсен смог найти способ победить немца, то, как и во многих других случаях, Торн должна была взяться за него сама. Это вызвало жестокую улыбку на ее лице. Ее хозяева хотели, чтобы бывший коп продолжал дышать, но она не могла понять причины. И, учитывая, как она устала от их гномьих, противоречивых и чрезмерно сложных приказов, Торн почувствовала особый трепет при мысли о преднамеренном убийстве Дженсена. Ей нравился вкус этого вызова. — Как только я закончу, — говорил оперативник, пока лазер плавил запирающие стержни, — я смогу добраться до локомотива и сжечь сцепки. Если нам повезет, это нас замедлит... — дверь задрожала и с внезапным хрустом металла о металл отодвинулась. Грузовой вагон, видневшийся за ней, представлял собой беспорядочное месиво из мертвых тел и упавших ящиков. Торн увидела лужу свежей крови на полу у самой двери. — Стой. Но другой оперативник уже вошел. Торн заметила какое-то движение, раздался глухой хлопок выстрела, и пуля разнесла шею оперативника в груду мяса и костей. Второй — и последний — выстрел донесся до Торн, когда Ванда оттолкнулась от того места, где она пряталась, стреляя на ходу. Крупнокалиберная пуля пролетела мимо головы Торн и бесполезно вонзилась в стену. Она улыбнулась и шагнула вперед, встряхивая руками, как будто разминалась перед тренировкой. Ванда лежала на полу и проклинала Торн по-голландски, держа в руке дымящийся пистолет. Бледность ее лица показывала, насколько она была близка к смерти. Торн решила ускорить эту неизбежность. Сгибание мышц рук по заранее определенной схеме посылало нервные импульсы дюжине затвердевших миомерных точек, имплантированных с внешней стороны ее рук. Из прорезей выскочили изогнутые шипы, острые как бритва шпоры, ее руки стали похожи на стебель розы. Ванда попыталась отступить, но раненая и ослабевшая больше не могла двинуться с места. Торн подошла поближе, покачиваясь из-за мотающегося из стороны в сторону поезда, и схватила Ванду за короткие волосы. — Ты проиграла. Это последнее, что тебе надо знать, — она подняла руку, чтобы ударить. — Торн! — Дженсен выкрикнул ее имя из двери в дальнем конце вагона. — Нет! Ее губы презрительно скривились. Как будто он мог остановить ее одним словом. Торн описала широкую дугу, и шпоры на ее руке рассекли горло стоявшей на коленях Ванды. Она отшвырнула ее, наблюдая, как шок в ее глазах превращается в стеклянную пустоту. Торн подняла голову, ее глаза встретились с глазами Дженсена, и ярость на его лице была совершенна. Это была самая искренняя эмоциональная реакция, которую она видела у него с момента их встречи в 451-м. — Ты больная ведьма... — прорычал он. Длинные лезвия выскользнули из скрытых щелей на его руках, дергаясь от едва сдерживаемой ярости. — Нет, просто скучно, — поправила она, качая головой. — Где немец? Я отказываюсь верить, что ты способен убить его… — Он бросил тебя. Пешка. Иллюминаты никогда не отличались преданностью, верно? Все для них доступны. По чистой случайности, в ярости Дженсен натолкнулся на откровенную правду, и улыбка Торн исчезла с ее лица. — Ты помеха. Слишком глуп, чтобы умереть. Ты ничей герой, Дженсен. Почему ты ведешь себя так, будто ты что-то значишь? — она повысила голос и прокричала ему эти слова, но они были направлены не столько на него, сколько на саму себя. — Ты просто грубый, невежественный инструмент, понял? * * * Пистолета у него не было. Пустая винтовка валялась в кабине локомотива, а ближайшее к нему огнестрельное оружие лежало на полу в дальнем конце вагона. Чтобы использовать наноклинки, он должен быть рядом — но Адам видел эти блестящие шипы, которые выставила Торн, видел, как она убила Ванду, и Адам знал, что она убьет его прежде, чем он сможет убить ее. Он был ранен и не мог уже двигаться так быстро, как раньше. Ванда. Он попытался перевести взгляд на мертвого агента. Он ошибался на ее счет, ошибался, подозревая, что она перебежчица. И теперь она заплатила самую высокую цену, чтобы доказать свою преданность опергруппе и ее целям. То, как бесчувственно, почти весело Торн убила ее при нем, все, что он мог сделать, — это сдержать свой гнев. Торн все еще рычала на него. Она ткнула пальцем в его сторону, когда сильная дрожь сотрясла пол вагона. — Ты думаешь, то, что ты сделал, изменит ситуацию? Ты думаешь, что любой, кто выступит против них, изменит ситуацию? — она издала холодный, насмешливый смешок. — Ты жив только благодаря той крови, что течет в твоих жилах! Если бы не это, ты бы валялся на дне океана. Адам напрягся. Она говорила о его уникальной генетике, супер-совместимости с имплантами, что Меган обнаружила и так долго от него скрывала. И если Торн знает это о нем, то кто еще знает? — Ты проиграла, — прорычал он, заглушая все эти вопросы в голове. — Я снимаю твой приз с доски. Мы покончим с этим здесь и сейчас. Колеса вагона взвизгнули, когда рельсы наконец полностью повернули, и вагон накренился, не прикрепленные предметы разом рухнули вправо. — Хорошо, — бледное лицо Торн расплылось в широкой улыбке, губы покраснели. — Именно этого я и хочу. Адам рванул вперед, навстречу бросившейся на него Торн. Время словно замедлилось, когда свежий адреналин затопил его вены. У него был только один шанс сразить противника — мощный двойной удар, когда они столкнуться, как два древних самурая на дуэльном поле, идущих на этот странный, идеальный удар. Но Адам был избит до полусмерти, горло было полно окровавленной мокроты, и кто знает, сколько сломанных ребер и крошечных моторов в его аугментациях крошатся от каждого движения. Торн была полна сил, она была проворна и безжалостна, и она убьет его. Он должен изменить игру. Например, если вспомнит о том, как отчаянно Лили просила его вернуться. Или как она — маленькая, хрупкая, напуганная — вдруг вскидывала горящие глаза, и воздух вокруг нее словно искрился... В сотую долю секунды Адам проверил заряд биоклеток. Порой Лили была как маленький «Тайфун»... За мгновение до того, как Адам должен был столкнуться с Торн в середине вагона, он убрал свои клинки и упал на одно колено, наклонив голову и выбросив руки в стороны, как будто собирался взлететь. По всей верхней поверхности его груди и спины, на руках и ногах миниатюрные эжекторные порты открылись как один и выпустили шторм крошечных сферических зарядов взрывчатого вещества. Каждый размером не больше шарикоподшипника, они вылетели из Адама, оставив его в центре взрыва, который ненадолго превратил его в человеческую кассетную бомбу. Когда Дэвид Шариф создал это оружие, он и назвал его «Тайфуном» — и это был смертельный шторм. Пылающие дуги ударного огня распространились как горящие крылья Икара и едва не разорвали вагон. Торн была уже слишком близко, чтобы среагировать, и приняла на себя всю волну. Адам поднялся и увидел, что несмотря ни на что, она все еще жива. Прерывистые, булькающие звуки вырвались из горла Торн, складываясь в слова. — Это... ничего не значит. Это... не война. Даже не... перестрелка. Отвлечение, — ее глаза безучастно смотрели в никуда, и ее последний вздох был потрачен на насмешку над ним. — Они... все еще побеждают... Она затихла, ее изуродованное тело превратилось в неопрятную дымящуюся груду. Смерть здесь была возмездием за каждое безжалостное убийство, которое она совершила, но этого было недостаточно. Адам едва удержался на ногах, когда вагон застонал и оторвался одной стороной от рельс. Через несколько секунд весь поезд последует в руины и огонь. Адам бросился к люку в крыше, в который забрался, когда только прыгнул на этот поезд, и выбрался на крышу, не обращая внимания на боль в груди и животе. Каждое движение было подобно кислоте, сжигающей его изнутри. Снаружи сквозь сильный дождь Адам не видел землю, проносящуюся по обе стороны от него со скоростью почти двести миль в час, он только чувствовал чудовищную усталость, царапающую его, пытающуюся оторвать руку от поручней, за которые он цеплялся. Биобатарейки были пусты, а «Икар» при таком падении бесполезен. Если Адам упадет, то разлетится на куски. Металл завизжал, и Адам почувствовал, как все вокруг него содрогнулось. Вот оно: поезд терпел крушение. Адам вскинулся и побежал, позволяя ветру толкать себя в спину. Свет, яркий и ослепительный, ударил с неба, внезапно окружив его ореолом белизны. Он услышал, как женщина выкрикивает его имя, увидел мерцание кабелей, протянутых к нему. Позади него локомотив сошел с рельс, и раздался грохот. Громкий, как конец света. Адам прыгнул в пространство без раздумий, без колебаний, без страха. *** К югу от Грейнджера Индиана США СВВП с глухим грохотом пронесся вдоль железной дороги. В кабине Сол Мендель наклонился вперед и тихо пробормотал. — Дорогой бог… Жарро стоял позади него, втиснувшись в открытый люк между кабиной и салоном. Оба они видели разрушение, открывшееся перед ними. Там, где рельсы изгибались, виднелись груды металлических обломков и десятки тлеющих костров. Жарро увидел широкий уродливый шрам, пересекавший землю под углом к рельсам, глубокую выемку в земле, которая заканчивалась горящей массой поезда. Позади Жарро один из техников оперативной группы посылал сигналы по зашифрованным радиоканалам, умоляя всех, кто еще жив, ответить. Ответов не было. — Я обойду вокруг, — мрачно сказал Мендель, включая два прожектора, которые падали с носовой части СВВП и освещали место крушения. — Ты сказал, что видел что-то в прицел, когда мы приближались... — сказал Жарро, взглянув на местный радар. — Еще один самолет? Мендель покачал головой. — Не уверен. Это просто что-то мелькнуло и снова исчезло, — он вздохнул. — Наверное, что-то попало... — Дай мне термографическое изображение, — приказал Жарро, и пилот подчинился, нажав клавишу, которая превратила изображение на дисплее в лоскутное одеяло теплового цвета. Горячие белые цветы окружали костры, и тускло-оранжевый след отмечал последний путь, по которому прошел грохочущий поезд. Жарро оглядел пейзаж, ища какие-либо признаки жизни. И он нашел одну. — Ну вот! — Жарро ткнул пальцем в пятно в форме человека, медленно движущегося по карте. Мендель придвинул этот участок изображения ближе — торс человека светился оранжевым, но руки и ноги были холодно-синими. — Опусти нас, сейчас же! — рявкнул Жарро, хватая оружие и поворачиваясь к остальным. — Отделение, готовимся! Панели открылись, когда СВВП с грохотом опустился, и Жарро первым ступил на мокрую, грязную землю. * * * Адам, шатаясь, направился к самолету оперативной группы, подняв руки, чтобы показать, что он безоружен. Каждый шаг был медленным и неустойчивым. Ноги были серьезно повреждены, но не настолько, чтобы совсем вывести его из строя. Фигуры в знакомых черных комбинезонах ОГ29 высыпали из СВВП, размахивая штурмовыми винтовками в его направлении. Во главе их стоял Жарро, и на суровом лице командира было мрачное выражение. — Дженсен... — начал он, поджав губы. — Что здесь произошло? — Ванда мертва, — сказал он, начиная с самого худшего. — Чен, остальные... они все мертвы. — Твою мать! — Жарро рявкнул приказ остальным из своего отделения. — Рассредоточиться! Проверьте тела, дважды! Местные будут здесь, как только приведут свои задницы в порядок, и я хочу, чтобы мы ушли к тому времени... — Мне очень жаль, — добавил Адам. — Твоих людей подставили. Там была женщина, ее звали Торн... — он замялся. Он должен быть осторожен в своих словах. Неизвестно, что знал Жарро и кто еще мог следить за ними. — Она работала на людей, стоявших за вашей контрабандной сетью. Но, к его удивлению, Жарро поднял руку, останавливая его. — Да, мы знаем. Эта чертова кровавая бойня в аэропорту была просто интермедией. Они послали команду, чтобы перехватить поезд. — Ты знаешь? — эхом отозвался Адам. — Значит, Торн была здесь? — спросил Жарро. — После всего этого скажи мне, что ей не удалось украсть оборудование. Адам покачал головой и ткнул большим пальцем в сторону горящих остатков грузовых вагонов. — Уничтожены все ящики до единого. И Торн вместе с ними. Он вздохнул, морщась от маслянистого дыма, наполняющего воздух. И рассказал Жарро о наводке Притчарда, о снимках, которые он вытащил из кибероптики Уайлдера, и о отчаянной гонке, которую он устроил, чтобы добраться до поезда и предупредить Ванду. — Откуда вы знаете о Торн и похищении? — Я знаю, потому что кое-что, что я подозревал в течение нескольких месяцев, оказалось правильным, Дженсен, — сказал Жарро. Выражение его лица стало каменным. — С того момента, как мы вошли в эту контрабандную сеть, они были на два шага впереди нас на каждом этапе. Сначала я подумал, что это потому, что они были слишком хороши, но чем дольше это продолжалось, тем больше я начал задаваться вопросом, нет ли у нас где утечки... Адам с трудом удержался, чтобы не сказать Жарро, что видеозапись разговора Торн указывает на то же самое — что в оперативную группу проник двойной агент. — Кто-то из Интерпола? Жарро покачал головой. — Ближе, — он указал на обломки. — Ванда нас предала. — Что? — слова Жарро стали неожиданным потрясением. После того, что Ванда сделала в поезде, Адам не сомневался, что она не «Крот» Иллюминатов. Все подозрения, которые он питал к ней, были отброшены. Прежде чем он успел произнести это вслух, Жарро продолжил: — Во время демонтажа и эвакуации из Детройта один из техников нашел что-то на ее панели... секретный диск данных, — он покачал головой с грустью. — Все наши оперативные задания, все наши разведданные по сети, все это было там. Наряду с данными, показывающими регулярные загрузки в массив темного сервера в Бразилии. Они вышли на связь со всеми нашими операторами за последние три месяца. — Это... это не может быть правдой, — Адам пытался подобрать слова. — Это ложное направление. — Нет, - Жарро снова покачал головой. — Я не хотел в это верить. Но диск был биометрически закодирован только для Ванды. Команда Интерпола по перехвату данных в Лионе изучает это, пока мы тут говорим. Есть доказательства наличия какого-то счета в швейцарском банке... — он замолчал, нахмурившись. — Она была нашей утечкой, Дженсен. Мы работали бок о бок в течение нескольких месяцев, прямо в гуще событий... и я не заметил это. Потому что это была не она. Отрицание молча прорвалось в мысли Адама. Это подстава, как и все остальное. Это была еще одна игра Иллюминатов, их вечная уловка, направленная в ложное русло. Слои лжи, один на другом. Это имело смысл: если бы Адам не вмешался в план Торн, ее команда сбежала бы с украденными аугментациями «Шарифа» и оставила Интерпол рыться в трупах, которые они оставили. Ванда была избрана козлом отпущения, и теперь, когда она погибла от руки Торн, ничто не сможет доказать ее невиновность — только инстинкт Адама, а этого никогда не будет достаточно. Он видел горе и горечь на лице Жарро. Командиру оперативной группы очень хотелось, чтобы это было неправдой, но доказательства перед ним были железными. Конечно, это так, сказал себе Адам. Они не ошибаются. Если бы он заговорил сейчас, если бы он оспорил эту версию событий, не было никакого способа узнать, каков будет результат. Был только один факт, который нельзя отрицать. Двойной агент, работающий внутри Интерпола и 29-й Оперативной группы, возможно, даже непосредственно под командованием Жарро, все еще был на месте. Все, что Квинн и хакеры Джаггернаута подозревали об этом подразделении, было доказано. Один из оперативников ОГ29 трусцой пробежала через кусты к Жарро. — Сэр, — начала она, — я могу подтвердить потерю экипажа и всех бортовых позывных. И Дженсен был прав насчет незваных гостей, мы насчитали пятерых. Мы сделали быстрое сканирование и взяли образцы ДНК, как могли, но мы не успеем забрать мертвых. Мендель говорит, что полицейские уже близко. — Что насчет груза? — Сгорел дотла, — сказала женщина. — Огонь все уничтожил, — она отвела взгляд. — Черт побери! Вся эта операция была напрасной. — Жарро... — Дженсен хотел что-то сказать, но тот покачал головой. — Возьмите термитные заряды, уничтожьте все останки, — сказал он оперативнику. — Нам не нужно, чтобы кто-то знал, что мы были здесь. — Уже, — женщина помчалась обратно к работающему на холостом ходу вертолету. Жарро посмотрел на Адама. — Похоже, тебя нужно подвезти. Эти ноги откажут тебе, если ты пройдешь еще пару шагов. И Интерпол потребует полного допроса, — он сделал приглашающий жест, другой рукой похлопывая по браслету с инертным ингибитором, пристегнутому к поясу. — Это будет проблемой для нас? Выбор был ясен и однозначен. — Нет проблем, — ответил Адам. — Хорошо, — Жарро отвернулся и направился обратно к самолету. — Это даст нам время поговорить. Адам бросил взгляд в небо, в том направлении, куда Вега увела свой СВВП после того, как высадила его. Квинн хотел забрать его и оставить оперативную группу в неведении о том, что Адам когда-либо был замешан. Но это его не устраивало... и теперь возникли новые вопросы, на которые Адам был полон решимости найти ответы. Его взгляд упал на обломки поезда, и он увидел вспышки яркого белого света, когда команда Жарро использовала свои термитные заряды, чтобы превратить трупы своих товарищей в пепел. Эти мужчины и женщины заслуживают лучшего, подумал Адам. Вместо этого они погибли в перестрелке из-за какой-то сложной схемы, управляемой кучкой элитарных социопатов. — Хватит, — произнес он вслух, и холодная железная уверенность окрепла в нем. Он двинулся вслед за Жарро с новой решимостью в потемневших глазах. * * * Центральный вокзал Детройт США — Ты действительно думаешь, что он придет? — спросила Вега, поправляя воротник и оглядываясь вокруг. Дождь, заливавший улицы и здания, казалось, длился вечно, покрывая все вокруг скользким блеском, который не мог смыть грязь и упадок города. Ей не нравилось это место. Воздух был слишком холодным, улицы слишком узкими. Детройт, казалось, умирал дюйм за дюймом, и она хотела быть как можно дальше от него. Выражение лица Квинна сменилось с безразличного на фальшивую улыбку. — Он позвал нас, любовь моя. Не наоборот. Он будет здесь. Она покачала головой. — Я знаю, ты думаешь, что знаешь этого парня, но я говорю тебе — не связывайся с ним. Если ты не честен с Дженсеном, это не сработает. — У нас у всех есть свои секреты, — сказал Квинн с застывшей и хрупкой улыбкой. — Даже у него. И, честно говоря, я не думаю, что Янус примет «нет» за ответ... Двери станции раздвинулись, и появилась фигура в темном пальто. Адам заметил их сбоку от входа и приблизился. — Скоро узнаем, — сказала Вега. Она заметила, какой скованной и жесткой была походка Дженсена, когда он подошел ближе. Квинн тоже это заметил. — С тобой все в порядке? Эти парни из Интерпола тебя подлатали? — Что-то вроде того, — сказал Адам. — Новые сервоприводы. Все еще разрабатываю их. — Это самое меньшее, что они могли сделать, учитывая, чем ты рисковал, чтобы помочь им, — добавила Вега. — Но на твоем месте я бы проверила все, что они в тебя засунули, на наличие трекеров. — Уже сделал, — Адам посмотрел на нее. — Благодаря Янусу я знаю, что искать. Я не повторю ту же ошибку. — Просто присматривает за нашими друзьями, — сказал Квинн и взглянул на Вегу. — Алекс, отвернись, пока большие мальчики разговаривают. Она бросила на него ледяной взгляд. — Как угодно. Квинн вывел Адама из-под дождя под проржавевший навес над закрытой ставнями витриной. Вега отвернулась от них, но ее усиленный слух улавливал каждое слово их разговора. — Итак, — начал Квинн. — Эти мерзкие маленькие аугментации, которые состряпал твой бывший босс, исчезли. Я думаю, мы можем назвать это успехом, не так ли? — Дюжина человек погибла, — возразил Адам. — Так что нет, не можем. — Конечно, конечно, — Квинн пошел на попятную. — Но извлеки из этого как можно больше победы. И помни, что Джаггернаут был рад помочь. — Теперь я твой должник. — Я не собирался поднимать этот вопрос так быстро, но раз уж ты упомянул... да, — Вега услышала улыбку в голосе Квинна. — Янус искренне верит в quid pro quo. — Значит, это у нас общее. Вега ожидала, что Дженсен проявит ту же настороженность, что и в старом кинотеатре, когда они впервые встретились, поэтому то, что он сказал дальше, стало для нее шоком. — Я сделаю это. Я буду работать с коллективом Джаггернаут. — О, — реакция Квинна показала, что он думал то же самое, что и Вега. Но он быстро пришел в себя. — Хорошо. Умный выбор, Адам, — Квинн выдавил из себя смешок. — У нас нет тайного рукопожатия, но ты не пожалеешь... — Уже жалею, — перебил Адам. — Но я зашел так далеко, как смог, и нравится мне это или нет, мне нужно новое преимущество. Это вы. Вега обернулась и увидела, что Адам уходит, и не смогла удержаться, чтобы не окликнуть его. — Эй. Подожди... Он встретился с ней взглядом. — Спрашивай. — Что привело тебя? Раньше ты не хотел иметь с нами ничего общего, а теперь просто подписываешь контракт, — она щелкнула пальцами. — Что изменилось? — Да, — сказал он с мрачной убежденностью. — Я достиг своего предела. Хватит с меня Иллюминатов. Пренебрежения, с которым они относятся ко всем, кто не является одним из них, — он покачал головой. — Харрисон Стэкер. Генри Келлман. Рэй Ванда. Василий Шевченко. Нетанья Кайтнер... — каждое имя, произнесенное Адамом, давило на него. — И еще тысячи. Мертвы, потому что они так захотели. Мне надоело смотреть, как люди расплачиваются за идею какого-то высшего ублюдка о том, что мир принадлежит ему. Вега медленно кивнула. Каждое его слово резонировало с ее собственными мотивами стать частью коллектива. — Добро пожаловать на вечеринку, — усмехнулась Вега. Адам поднял воротник и посмотрел на небо. — И последнее, — сказал он, не глядя ни на одного из них. — Если вы предадите меня... если Янус лжет... вам конец. Вега наблюдала, как он исчез под проливным дождем, и нахмурилась. — Он серьезно, — сказала она. — Конечно, — сказал Квинн. — Именно поэтому он нам и нужен. * * * Башня Монбрилльон Женева Швейцария Пронзительный звук выдернул Дуклэр из состояния глубокого сна и вернул к действительности. Она перевернулась на широкой кровати, натянув на себя шелковые простыни цвета слоновой кости, и по-совиному моргнула. Черные стрелки старинных часов из золоченой бронзы на дальней стене показывали четыре и два. На столе в другом конце комнаты на зарядной пластине ярко светился элитный телефон, который она обычно носила с собой, пульсировал разными цветами с каждым мелодичным звоном будильника. Дюклэр нахмурилась. Она выключила телефон перед тем, как уйти в свои апартаменты, и оставила строгие инструкции, чтобы ее не беспокоили. Сердито поднявшись с кровати, она натянула кимоно и подошла к столу. Ее пальцы уже почти коснулись устройства, когда окна спальни внезапно замерцали. Она повернулась, встревоженная, и увидела, как синтетическое стекло мерцает, когда пиксели собираются в изображение на его поверхности. Как и большинство окон в ее комнатах, окна могли служить экранами или зеркалами в зависимости от команд, отдаваемых домашнему ИИ, но они отвечали только на устные приказы и только на те, что отдавала сама Дюклэр. Телефон замолчал, когда входящая связь соединилась с оконными экранами. Затем мысли Элизабет, замедленные сном, наконец зашевелились, и она вспомнила, что произошло в самолете несколько дней назад. Дюклэр сложила руки на груди и постаралась скрыть кислое выражение лица, когда Люциус Дебирс, снова не спрашивая разрешения, проецировался в ее личное пространство. — Люциус, — начала она, прежде чем он успел заговорить. — Здесь очень поздно. Что у тебя такого важного, что не могло подождать до утра? Видимый за стеклом, со сверкающими огнями города позади него, Дебирс напоминал суровый портрет человека, ожившего, но все еще пойманного в ловушку в двух измерениях. Хотя это было иллюзией. Он был далеко от нее и еще раз доказывал, что нет такого места, куда он не мог бы проникнуть ни днем, ни ночью. — Работа не укладывается в твое расписание, Элизабет, — его тон был холодным и резким, обычная теплота его манер исчезла. — Возможно, если бы ты была более осведомлена об этом, ситуация была бы менее проблематичной. Дюклэр догадалась, что он прекрасно знал, что она понятия не имела, что он имеет в виду. Это была еще одна тактика, чтобы сбить ее с толку. — Если речь идет о проекте «Д»... — Нет, — отрезал он. — Ситуация в Детройте. Я только сейчас узнаю все. Действия на местах были полностью сорваны. Это провал, Элизабет. Полный провал. — Что мы потеряли? — она ненавидела задавать этот вопрос, ненавидела обращаться к нему за информацией. Это делало ее слабой, чего и добивался Дебирс. Ценные активы мертвы. Целевой пакет потерян, предположительно уничтожен. Что еще хуже, эти события будут иметь побочный эффект, который нанесет ущерб деятельности в Европе. Материалы, необходимые для достижения определенных целей, теперь будут недоступны. — Это вынуждает нас получать новые ресурсы от альтернативных поставщиков, — заключил он. — Это нарушает наш график. — Мы справимся, — сказала она тоном, который, как она надеялась, смягчит его. — Я ускорю другие наши планы, чтобы компенсировать. — У меня есть сомнения. Дюклэр помолчала, снова сбитая с толку его словами. — Мы говорили об этом, Люциус, — твердо сказала она. — Обязательства… — На многих фронтах, — перебил он. — И все же бывают такие неудачи. Постепенно ее почтительные манеры исчезли. Неужели он ожидал, что она примет на себя вину за то, что едва могла контролировать? Невозможно было учесть каждую переменную. Дебирс знал это лучше любого из них. Она почувствовала, как на мгновение все прояснилось. Отношения, которые у них были, личные разговоры — неужели он сделал все это только для того, чтобы втереться ей в доверие? Позиционировать ее как вместилище для любых неудачных действий с его стороны? Как он смеет! Если так, то Люциус Дебирс был тщеславнее, чем считала Дюклэр. — Больше такой ошибки не будет допущено, — заключил он. — От любого. Ты это понимаешь? Угроза повисла в воздухе. Она кивнула. — Хорошо. Я позабочусь об этом, — пообещала Дюклэр, и прежде чем он успел что-то сказать, она подошла к телефону и выключила его. Изображение Дебирса исчезло с окон, и с внезапным приступом гнева она схватила телефон и яростно швырнула его через всю комнату. Оно ударилось в старинные часы, и оба разлетелись на куски. Проснувшись, движимая раздражением, она прошла в свой кабинет и включила планшетный компьютер одним движением пальца. Файлы «Белой спирали», которые она изучала, терпеливо ждали ее, каждый из них был помечен кодом, который связывал его с конкретным человеком. — Открытое обозначение файла: Черный свет, — сказала она. С экрана на нее смотрело лицо мертвеца. * * * Неизвестная локация Случайные скопления мертвого кода и забытой информации сближались, падая на орбиту друг вокруг друга, пока не была превышена конечная точка критической массы, и внезапно они слились в своего рода остров в открытой пустоте глубокого информационного пространства. Три аватара появились один за другим, стоя на временном лоскутном одеяле синтетического ландшафта, каждый из которых был соединен линиями нейронной подсети. Связи были смутными, временными, написанными для того, чтобы прожить лишь короткую жизнь в виртуальном мире. Для продолжения существования коллектива было важно, чтобы не оставалось никаких следов — ни в живом пространстве, ни здесь, в нереальном, — за которые мог бы ухватиться их постоянный враг. — Я слежу, — сказал куб. Он мягко повернулся на одной вершине, ловя отраженный свет мириад информационных строчек, бегущих высоко над ними. — Нам нужно поторопиться. Один сбор был достаточно рискованным... два только приближает опасность. — Так говори, — слова исходили от единственного человекоподобного аватара в информационном пространстве, искусно нейтрального, безликого, как всегда. — Где наш состоятельный парень? — сардонический комментарий появился из медленно трансформирующейся серебряной иконы, которая дрейфовала между ними. Буквы росли одна за другой, составляя бессмысленные слова кириллицей. — Он занят, — сказал куб. — Что ты хочешь нам сказать? — Дженсен согласился присоединиться к нам. Честно говоря, у меня были сомнения, но что я знаю? — Ты должен был поверить мне, — сказал «человек». — Прекрасно, — последовал ответ. — Я должен тебе десять спотов. — Это хорошая новость, — плоский механический голос Куба лишал это утверждение какой-либо силы. — С Дженсеном в игре мы можем увеличить темп наших операций. Мы можем передислоцировать Саксона, Келсо и некоторых других. — Шаг за шагом, — предупредил человек-аватар. — Коллектив находится на критическом этапе. Последнее, что мы должны делать, это переигрывать. — Так в какую сторону мы будем толкать нашего новобранца? — сказала икона. Человеческая фигура склонила голову набок. — Это начало следующей фазы нашей войны. Но нам еще далеко идти. Сердце вражеской инфильтрации, этой так называемой Оперативной группы, находится в Восточной Европе. Мы должны нацелиться на подразделение, действующее в Праге, чтобы искоренить его в источнике. Вращение Куба замедлилось. — Кто там командует? — Этот человек, — из окружающей их темноты выросла информационная панель, показывающая украденные фрагменты личного дела. — Джеймс Миллер. Мы должны определить, является ли он коррумпированным, или просто невольным инструментом других. Серебряный значок мигнул и снова изменился. — Тогда нам нужно вытащить нашего мальчика. Как нам это сделать? — Осторожно, — человеческий аватар призрачно кивнул. — Я верю, что Адам Дженсен — наш лучший вариант в этом сценарии. Я вижу, как он думает. Я его понимаю, — фигура остановилась. — Теперь, когда он с нами, он поможет нам свергнуть Иллюминатов... или погибнет при попытке. * * * «Риальто» Детройт США Адам наблюдал, как Притчард скатил серверную установку со сцены на заднее сиденье микроавтобуса. Все его оборудование едва помещалось, и потрепанный автомобиль сильно просел, когда он захлопнул задние двери. — Ты уверен, что он сдвинется с места? — спросил Адам, когда хакер вышел из-за угла. — Я покидаю здание, — сказал ему Притчард. — Даже если мне придется самому это тащить, — он покачал головой. — Ты думал, что потеря большей части мототрахеров принесет мир в районы за пределами патрулируемых полицией зон... Но вместо этого это просто вызвало анархию другого рода. Как ни трудно в это поверить, Магнит и его головорезы установили жестокий порядок. Теперь каждый квартал в центре города затевает драку с другим. — Куда ты собираешься идти? Притчард посмотрел на него. — У меня есть другие места в Детройте. Лучше тебе не знать, какие, Дженсен. — Ты понятия не имеешь, да? Он печально кивнул. — Понятия не имею, — он сунул руку в карман пиджака, достал секретарь и протянул Адаму. — Вот. Ты должен это взять. Адам взял секретарь и повертел его в руках. — Прощальный подарок?— сухо сказал он. — Фрэнсис, я тронут. Притчард нахмурился в ответ. — Когда я понял, насколько ты можешь быть неразумным, я решил, что нет смысла пытаться убедить тебя держаться подальше от Джаггернаута, — он указал на секретарь. — Значит, это все, что я могу сделать, чтобы тебя не убили слишком быстро. На этом устройстве все данные, которые я собрал за последние два года обо всем, что мы пережили — Инцидент, Шариф, «Фронт человечества», заговор, все это. Все, начиная с того дня, когда наемники ворвались в «Шариф Индастриз», и до сегодняшнего дня. Если ты решил погубить свою жизнь в этом крестовом походе, там может быть что-то, что может помочь тебе. — Спасибо, Притчард, — искренне сказал Адам. — Не сентиментальничай, — усмехнулся хакер. — Я делаю это не потому, что мы друзья. Я делаю это, потому что верю, что если кто-то и может навредить людям, стоящим за этими действиями, так это ты. Я просто не думаю, что ты доживешь до того, чтобы рассказать эту историю, — он покачал головой, словно размышляя над загадкой, не имеющей решения. — Ты много чего умеешь, Дженсен, но ты не идиот. Подумай секунду и будь честен. Почему ты действительно решил это сделать? Адам ответил незамедлительно. — Потому что кто-то должен им противостоять. И как я уже говорил, мне нечего терять, — он сунул секретарь в карман. — Я ничего не сделал, но я в этом замешан, понимаешь? Они зашли так далеко, потому что слишком многие смотрели в другую сторону. — Они? Иллюминаты? — Притчард не мог произнести это слово без насмешки. — Неважно, как они себя называют. И никогда это не станет важным, — Адам покачал головой. — Единственное, что имеет значение, — это то, что мы должны остановить их. Сражаться с ними до самого кровавого, горького конца. Если нет, то однажды мы проснемся и будем жить в их будущем вместо нашего. — Ты говоришь так, будто это конец света, — сказал Притчард. — Пока нет, — ответил Адам, отворачиваясь и уходя, — но его отсюда видно. Он уже почти дошел до угла следующего здания, когда его окликнул Притчард. — Дженсен? Он обернулся. Притчард стоял у открытой водительской двери фургона, и было в его лице что-то странное, что-то непривычное, словно Притчард позволил всей мировой усталости разом лечь на его плечи. — Поговори с ней. * * * Лондон Англия Лили одернула светло-голубую форму и посмотрела на медсестру, за которой ее закрепили для прохождения практики. Та уже минут десять что-то бурно обсуждала с другой медсестрой, сказав Лили подождать. Ее это не устраивало, но она терпеливо ждала, осматривая видимую ей часть нейрохирургического отделения. Она была рада, что сумела попасть именно в эту клинику и именно в это отделение. Большинство студентов проходили практику в университетских клиниках, но Лили с самого начала хотела большего. Она нацелилась на эту клинику с первого дня учебы и не собиралась отступать. Отец сделал для нее очень многое — шанса на ошибку у Лили не было. В отличие от Кларка, который сейчас в паре метров от Лили вяло листал истории пациентов, лежащие на столе медсестры. Ни одного мага в этой клинике не было. Это Лили знала точно — отец специально выяснял. Значит, Кларку также помог папочка-аврор. И глядя на Кларка, Лили совершенно не понимала, зачем. Казалось, что ему вообще скучно, что на лекциях он думает совершенно о другом... Хотя Лили не могла ничего утверждать — не очень-то она за ним наблюдала. И в какой-то степени даже чувствовала себя перед ним виноватой. Кларк крутился вокруг нее все активнее, старательно выталкивая Лили за ту границу, где заканчивалась дружба. Он был довольно милым, заботливым и внимательным, и Лили было неловко от того, что она не отвечает ему тем же. Ну, она очень устала, многое вокруг до сих пор напоминало ей об Адаме, хоть она и пыталась заставить себя перестать думать о нем. Правда, не удержалась и несколько дней назад все же снова проверила список выживших в Панхее. Мало ли... Но чуда не случилось. Медсестра, Хизер, оказалась приветливой, общительной и невероятно быстрой. Оставив на посту зевающего Кларка, она поманила за собой изнывающую от нетерпения Лили. Ей отчаянно хотелось как можно скорее излить на кого-нибудь свое нереализованное желание «спасти Адама». И если с ним у нее ничего не вышло, то уж здесь, в одной из лучших клиник, рядом с профессионалами, Лили сможет сохранить жизнь каждому. Первое, что доверила медсестра Лили — помочь ей разнести капельницы. Ставила их она сама, хоть Лили и тихо попросила разрешения помочь и в этом, осторожно сказав, что уже умеет. После Инцидента она много времени провела в Мунго. Не то чтобы там не хватало колдомедиков, но Лили надо было на что-то отвлечься, надо было забить чем-то бесполезно пролетающие дни. Медсестра сказала, что она может потом снять капельницы. Когда Лили вернулась на пост, Кларк что-то усердно писал. Что именно Лили спрашивать не стала, да и некогда было — Хизер уже протягивала ей истории болезни. Лили только мельком глянула в историю, а медсестра уже исчезла. — Ты в порядке? — подал голос Кларк. — Да, — отозвалась Лили. — Помочь тебе? — продолжил Кларк. Он отложил ручку и, вздохнув, посмотрел на Лили. Лили бросила на него короткий взгляд и снова опустила глаза в историю. Может, зря она думала, что Кларку не интересна его учеба. — Я справлюсь. Нет ничего сложного в том, чтобы собрать анамнез, измерить температуру и давление. — Почему не Мунго? — вдруг спросил он. — Ты столько времени там провела. — А ты почему не в Мунго? — спросила в ответ Лили. Кларк усмехнулся. — Здесь сложнее, — он поднялся, посмотрев на часы. — Пойду отведу парочку на рентген. Если понадобится помощь, зови, ладно? Лили кивнула и направилась в палату. Заглядывая в каждую историю, она надеялась увидеть хотя бы одного аугментированного, но то ли в этом госпитале их не было вообще, то ли сегодня Лили просто не везло. Но от этих размышлений ее отвлекла одна женщина — ее жалобы насторожили Лили, и она, быстро все записав, поспешила обратно к Хизер. — Пэйтон из пятьсот третьей кто ведет? — выдохнула она, перегнувшись через пост и нависая над столом медсестры. — Пятьсот третья? — задумчиво протянула та, раскладывая таблетки. — Норвуд. Завотделением. — Позови его. У Пэйтон все признаки высокого внутричерепного давления, ей все хуже становится. Хизер резко вскинула взгляд. — Ты же понимаешь, что тебя будет ожидать, если ты ошиблась? — сказала она, но телефон схватила. Лили молча кивнула и убежала в палату. Первой за ней почти сразу пришла медсестра, а когда дверь в палату распахнулась еще раз, Лили замерла. На короткий миг ей показалось, что в палату вошел Адам. Завотделением Норвуд оказался высоким голубоглазым брюнетом, и Лили пришлось себя ущипнуть, чтобы снять это наваждение. Но все равно то, что он говорил медсестре, она слышала смутно, и, подняв голову, сразу встретилась с внимательным взглядом голубых глаз. — Что предлагаешь? — мягким низким голосом спросил врач. — МРТ головного мозга, — быстро ответила Лили. — Головная боль, не купируемая обезболивающими препаратами, — Норвуд посмотрел в историю, — тошнота, рвота, нарушение чувствительности... Лили кивнула на его вопросительный взгляд. — Все это уже мучит ее не один месяц. — МРТ на этаж выше, — сказал Норвуд и посмотрел на медсестру. — Давай кресло-коляску... — он запнулся и обернулся к Лили. — Как тебя зовут? — Лили Поттер, — скороговоркой выпалила она. — Лили отвезет пациентку, — продолжил Норвуд. И через несколько минут Лили уже быстро везла пациентку на МРТ, а вскоре снова бежала к врачу — томография показала опухоль мозга. Но стоило Лили выдохнуть и сделать глоток воды, как рядом появилась Хизер. — Ты говорила, колоть умеешь. — Умею, — кивнула Лили. — Тогда в процедурный. Вместе с Кларком вы там быстро справитесь. Лили послушно отправилась в процедурный кабинет и, сверяясь с записями, сосредоточенно делала уколы приходящим пациентам. Все шло тихо и спокойно, Кларк изредка ободряюще улыбался, и Лили уже подумала, что остаток дня пройдет спокойнее, как вдруг мужчина, которого только что уколол Кларк, пошатнулся, захрипел и упал. — Господи, Кларк, что ты вколол?! — воскликнула Лили, бросаясь к мужчине. — То, что было указано, — испуганно ответил он. — Переверни на спину! — скомандовала Лили и метнулась к шкафчику. Рывком распахнула дверцы и выхватила противошоковую аптечку. Потом метнулась к холодильнику и схватила ампулы адреналина, крепко сжимая их в руке, чтобы нагреть. Кларк уже уложил мужчину на спину и расстегнул ему больничную рубашку, но тот конвульсивно подергивался. — Держи его руку, — рявкнула Лили, доставая из аптечки внутривенный катетер. Ей было так же страшно, как и побледневшему Кларку, но она не могла допустить, чтобы этот пациент погиб. Она никому больше не позволит умереть. — Беги за врачом! — она мельком глянула на Кларка, медленно вводя в вену адреналин. — Каким? — он подскочил на ноги, но явно был совершенно дезориентирован. — Любым, Кларк! — завопила Лили. Он кинулся к двери, а Лили, отбросив ампулы адреналина, схватила ампулы преднизолона и теперь принялась медленно вводить его. Руки ходили ходуном, и Лили сжала пальцами левой руки предплечье правой, чтобы хоть как-то унять дрожь. Казалось, что Кларк убежал три часа назад, и никто ей уже не поможет. И только она об этом подумала, как мужчина вздрогнул и к еще большему ужасу Лили перестал дышать. — Ты издеваешься?! — в панике воскликнула она, хватаясь за ларингоскоп. Лили отрабатывала интубацию только на манекенах и теперь по-прежнему дрожащими руками пыталась открыть мужчине рот. Выдохнула, когда, вставив ларингоскоп, увидела вход в гортань, и взяла эндотрахеальную трубку. Наполнила манжеты воздухом, подсоединила дыхательный контур к трубке и замерла, прижавшись ухом к груди пациента. Грудная клетка медленно равномерно поднялась и опустилась, и Лили выдохнула второй раз. Потом сразу поставила капельницу с физраствором, и наконец-то в процедурку влетели врач и медсестра. Кларк маячил за их спинами. Дрожащим голосом рассказав врачу все, что она делала, Лили, пошатываясь, отошла назад и опустилась на кушетку. Стянула перчатки и закрыла ладонями лицо. Кларк был чертовски прав — в Мунго легче. Она слышала, как примчалась реанимационная бригада, как пациента унесли из процедурного, но так и сидела, не в силах сдвинуться с места. Кларк ободряюще сжимал ее плечо. В коридоре кто-то громко разговаривал. Лили расслышала «практикант» и «анафилактический шок», а затем дверь снова открылась. Рука Кларка вдруг чуть дернулась, и Лили непонимающе подняла в голову. В процедурный вошел Норвуд и, держа дверь за ручку, кивнул Лили. — Что, трясет? Лили с трудом кивнула, поднимаясь с кушетки. Ее вело, но она вцепилась в приподнятое изголовье, боясь показать завотделением, что случившееся выбило ее из колеи. Он заметил, как она качнулась, но вопреки страхам Лили улыбнулся. — Ты молодец, — и кивнул в сторону коридора. — Иди в ординаторскую, сделай себе чай, отдохни немного. Для Лили это было приятным сюрпризом, и она не стала отказываться и строить из себя героя. Тихонько поблагодарила Норвуда и побрела в ординаторскую.