Classified. В лабиринте секретных служб

Лили думала, что ее столкновения с Иллюминатами в прошлом, но сейчас, стоя в нескольких метрах от Пейджа, она с ужасом понимала, что с Адамом Иллюминаты закончили, а вот с ней — нет. — Было так приятно узнать, что вы здесь, — продолжал Пейдж. — Ваша твердость и целеустремленность просто восхищают. — Рада за вас, — огрызнулась Лили. — Что вам от меня надо? — Нам? А разве не вы сами искали встречи? Вы не захотели идти ни в одну из университетских клиник. Лишь этот госпиталь привлекал вас. И позвольте угадать, почему... Люди с аугментациями, не так ли? Лили прожигала Пейджа полным ненависти взглядом. — Хотите сказать, моя работа здесь зависит от вас? Что ж, есть одна больница, которая не подчиняется таким, как вы. — Я наслышан. Но у меня есть для вас предложение... — Сразу нет, — резко ответила она. — В самом деле? — от слащавой улыбки Пейджа уже мутило. — В вас больше нет той тяги к спасению людей? Вас не волнует судьба этого госпиталя — единственного, что еще оказывает помощь аугам в Европе? Вас не волнует судьба работающих здесь врачей и в частности доктора Норвуда? И наконец, вас не волнует судьба вашей семьи? — Что? — Лили почувствовала, как по спине пробежал холодок. И возможно, по большей части от того, что с лица Пейджа сошла тошнотворная улыбочка. Он моргнул и обвел взглядом ординаторскую. — Я пришел сюда не ради вас, Лили, но раз уж судьба делает такой подарок... Работа в такой компании, как «Версалайф», поможет вам не только подняться по карьерной лестнице быстрее, но и сохранить жизни многим людям. Например, дочери доктора Норвуда. Бедняжка умрет без нейропозина. Лили тихо охнула, отшатнувшись назад. — Хотите, чтобы именно из-за вас ее отцу перекрыли доступ к этому живительному препарату? — тон Пейджа с каждым словом становился все холоднее. Лили до боли в пальцах сжала палочку и, судорожно вдохнув, беспомощно огляделась по сторонам. — Вам кто-нибудь говорил, что вы мразь? — процедила она, снова взглянув на Пейджа. Он опять улыбался, словно секунду назад не он угрожал ей расправой. — Могу сказать, что нет, и вы будете наслаждаться своим первом местом. — Какой толк от меня в «Версалайфе»? — Вы себя недооцениваете, дорогая моя. Несколько ваших «коллег по волшебству» уже работают в моей компании, но у них нет доступа в ту больницу, что «не подчиняется таким, как я». Пока вы будете предоставлять лаборатории необходимые нам... как вы называете? Зелья? До тех пор все будет так же хорошо, как и сейчас. — Я не стану ничего красть. — Боже, Лили, — Пейдж наигранно всплеснул руками, — вы настолько плохого мнения обо мне? Все будет официально. Лили покачала головой, еле сдерживая слезы. Все это было похоже на какой-то страшный сон. — Получить доступ в лаборатории «Версалайф» дорогого стоит, — довольно произнес Пейдж. — Известный нам с вами мистер Дженсен, к сожалению, тоже стал жертвой Инцидента, но он оставил богатое наследие. Вы ведь захотите поучаствовать в создании препарата, способного спасти аугов от этой чудовищной зависимости от нейропозина? — Скорее поверю, что вы готовите очередную отраву для них, чем в то, что хотите помочь, — рявкнула Лили. — Нейропозин — очень прибыльный препарат, правда? Чтобы вот так вдруг решить от него избавиться. И не смейте произносить имя Адама. — Понимаю, — с деланным сочувствием произнес Пейдж. — Одно только упоминание имени причиняет вам боль. Но мисс Рид, согласитесь, еще тяжелее. Она состояла с Дженсеном в куда более теплых отношениях, чем вы, а сейчас ей приходится каждый день иметь дело с результатами своих исследований, основанных на его чудодейственной ДНК. Лили смотрела на невозмутимое, непроницаемое лицо Пейджа и уже понимала суть его многоходовки. Иллюминаты действовали четко — заманивали, одновременно отрезая все пути к отступлению. Лили уже почти ответила ему, но в ординаторскую вошел Норвуд, и его резко изменившееся лицо дало понять Лили, что Пейдж ей не солгал. По крайней мере насчет Норвуда. — Что ты здесь делаешь, Боб? — ледяным тоном спросил он. Лили никогда его таким не видела. Всегда теплый взгляд ярко-голубых глаз сейчас излучал чистую ненависть, а мягкие бархатистые нотки в голосе сменились глухим рычанием. — Тебя искал, Адам, — невозмутимо ответил Пейдж, поворачиваясь к Норвуду. Лили, воспользовавшись моментом, мигом выскочила за дверь, чтобы, схватив вещи в комнатке для студентов, сразу аппарировать домой. На следующий день, встретив Норвуда, Лили отметила, что он как и прежде спокоен и приветлив, но на глаза ему она старалась не попадаться. Боялась, что он задаст вопрос про Пейджа, а врать ему Лили не хотелось. А вот Оливия, и так-то не очень приятная в общении медсестра, сегодня была и вовсе чернее тучи. Лили увидела ее в процедурном кабинете, та раздраженно звенела ампулами. — Оливия? Я могу чем-то помочь? — Можешь, — рявкнула она. — Лучшая твоя помощь — это свалить и не задавать больше идиотских вопросов. Лили уже сделала шаг назад, но нахмурилась и остановилась. — Вместо того, чтобы постоянно мне грубить, — заявила она, — лучше бы скидывали на меня то, что сами делать не хотите. Меня все равно все устраивает, но зато вы перестали бы быть похожи на гремучую змею. Оливия медленно выпрямилась, поднимая на Лили бешеные глаза, и вдруг схватила ее за форму на груди и рывком дернула на себя. — Послушай-ка ты, мелкая рыжая ведьма, — зашипела медсестра, — думаешь, что похлопала глазками перед шефом, и все — мужик твой? Так вот хрен тебе. Я Норвуда год окучиваю, и я не позволю никакой шлюхе мне помешать, поняла? — Что-то это плохо у вас получается, — полузадушенно прохрипела Лили, пытаясь вырваться из железной хватки медсестры, но потом вывернулась и ударила ее в колено. Два дня подряд выслушивать угрозы — это уже слишком. — Очень надеюсь, что он так и не обратит на тебя внимания, — рявкнула Лили. — Ты же ненормальная. — Что у меня тут за крики? — спросила вошедшая процедурная медсестра. Лили принялась поправлять едва не порванную одежду. — Оливия, ты ходила к пациенту в то крыло? — Нет еще, — огрызнулась та. — Ты же знаешь, как я это ненавижу. У Лили перехватило дыхание. За месяц ее практики здесь наконец-то в отделение поступил аугментированный? — Я могу сходить. Что надо сделать? Медсестра посмотрела на нее и покачала головой. — Без разрешения Норвуда я тебя туда не пущу. — А если я с ним договорюсь? — Лили с вызовом глянула на Оливию. — Договорись. Если тебе так уж хочется возиться с этими. Лили сдержала порыв проклясть обеих медсестер каким-нибудь особенно неприятным заклинанием и поспешила на поиски Норвуда. В отделении его не оказалось, и Лили прождала его мучительные полчаса, бросившись к нему навстречу, стоило ему шагнуть из лифта. — Доктор Норвуд, — быстро заговорила она, — я хочу попросить вас разрешить мне заходить в закрытое крыло отделения, где... — Зачем тебе это? — перебил ее Норвуд, заходя в ординаторскую. — Я хочу помогать им, — нетерпеливо воскликнула Лили. — Процедурная скинула все на Оливию, а Оливия просто не хочет туда идти. Так нельзя! Не этому меня в университете учили и учат. Аугментированные были и остаются людьми! И на них должны распространяться права пациентов, — она принялась загибать пальцы, — уважительное отношение со стороны медицинского персонала; облегчение боли; обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, а не закрытое тюремное крыло. У них даже кнопки вызова нет. Норвуд опустился в кресло, неотрывно внимательно глядя на Лили. — Они же такие же люди, как и мы, — продолжала Лили, — но почему-то у нас все есть, а они на улице, умирают без нейропозина, без еды! — она резко села на диван, смахивая сердитые слезы. — Ты кого-то знала до Инцидента? — негромко спросил Норвуд. — Да, — прошептала Лили. — И он погиб. Норвуд вздохнул. — Лили, мне очень нравится твой серьезный подход ко всему, но, к сожалению, мир вокруг нас сильно изменился. И теперь всем нам приходится чем-то жертвовать. Например, своими принципами. — Это ужасно, — прошептала она. — Да... Иди возьми обезболивающее, я открою тебе дверь. Чуть позже сделаю тебе отдельный ключ. — Хорошо, — удивленная Лили тут же поднялась на ноги и помчалась в процедурный. Дверь в крыло отделения, где находились аугментированные, была похожа на дверь в бомбоубежище — толстая, металлическая, тяжелая, с электро-магнитным замком. Норвуд приложил свою ключ-карту, ввел пароль, и дверь с шипением отщелкнулась. — Ты уверена, что справишься? — спросил он. — Они чаще всего агрессивно настроены. — Это страх, — с горечью произнесла Лили, делая шаг внутрь. Конечно, одну ее Норвуд не пустил, шел следом. Эта часть отделения отличалась — было темнее, палаты было всего три, но в каждой стояло по десять кроватей; на окнах толстые решетки; никаких мягких кресел для посетителей и телевизоров. — Точно тюрьма какая-то, — прошептала Лили. — Да, — хмыкнул Норвуд, — но Скайлар не дает что-либо здесь изменить. Лили мысленно кивнула. Наверняка это Пейдж запрещает главврачу, Пирсу Скайлару, создавать для аугментированных более-менее нормальные условия. — Как его зовут? — тихо спросила Лили, когда Норвуд остановился у двери в палату. — Рей Уоллис. Ушиб легкой степени. Переломов костей свода и основания черепа нет, но сильные головные боли. Он открыл дверь, и Лили с опаской шагнула в палату. Уоллис — молодой парень лет двадцати пяти — вздрогнул, затравленно глядя на нее. Взгляд был слегка расфокусирован и перескакивал с Лили на Норвуда, и обратно. — Мистер Уоллис, — мягко и тихо заговорила Лили, — не нервничайте, я только сделаю вам укол обезболивающего, хорошо? Она осторожно подошла к нему. Из видимых аугментаций был только киберпротез правой руки. Лили достала из кармана упаковку стерильных перчаток, надела и присела на край кровати. — Не дергайте рукой, ладно? Несмотря на возможную опасность, Лили чувствовала себя очень уверенно. В конце концов, именно к этому она и стремилась. Сунув использованный шприц в специальный плотный пакет, Лили крепко его свернула. В палатах аугов не было ничего, что они могли бы использовать для нападения. Не было даже тумбочек. Все необходимо было приносить с собой. Уоллис пошевелился, словно пытался отодвинуться от Лили подальше, и она заметила, что его правая рука по-прежнему лежала безжизненным куском металла. — Вы не можете пошевелить рукой? — тихо спросила Лили. Ауг впился в нее взглядом и шумно втянул носом воздух. — Послушайте, я хочу вам помочь. Я не из тех, кто ненавидит аугментации. Уоллис громко фыркнул и наконец-то заговорил. — Таких сейчас нет. — Есть, — твердо заявила Лили. — Расскажите нам, что с вами случилось? На вас напали? — Естественно, — он грустно усмехнулся. — Я уже почти привык. — Когда последний раз вы принимали нейропозин? — Норвуд подошел ближе, когда ауг заметно расслабился. — Шесть дней назад. Норвуд кивнул и что-то пометил в своем планшете. — Руку не чувствуете совсем? — Совсем, — тихо ответил Уоллис. — Я на мотоцикле разбился около трех лет назад, потерял руку. Думал, жизнь кончена, без руки-то. Но сейчас я понимаю, что лучше без руки, чем вот так... Только высунь нос из дома... А я не могу без нее уже, понимаете? — отчаянно воскликнул он. — Спокойно, не нервничайте, — сказал Норвуд. — В вашем состоянии это только все усугубит. Я сейчас принесу необходимое оборудование, будем выяснять, почему рука не слушается. Лили? Он посмотрел на нее, но она качнула головой. — Я побуду здесь. Она видела, что Норвуд сомневался, оставлять ли ее одну, но потом все же быстро вышел из палаты. — Вы впервые в больнице после... Инцидента? — спросила Лили. — Да. Говорят, вся беда была в новом чипе, а я не успел его поменять, — он вздохнул и прикрыл глаза. — У вас есть страховка, раз скорая привезла вас сюда? Обычно раненые аугментированных погибают на улице... — простонала Лили. — Меня родители спасают, оплачивают страховку. Сам-то я теперь навсегда безработный. — Может, что-то еще изменится... — Ну да, — он слабо кивнул, — станет еще хуже. Лили вздохнула. — Вам стало легче? — Да, спасибо, — искренне ответил Уоллис, и Лили слабо улыбнулась. Норвуд вернулся быстро, притащив небольшой стол на колесиках, на котором громоздились какие-то приборы. Подцепив чем-то длинным и тонким какую-то еле заметную пластину на локтевом сгибе киберруки, он подключил к ней один аппарат. На дисплее стали мелькать какие-то надписи, Лили не успевала их читать, но Норвуд явно делал это не в первый раз, быстро что-то переключал и внимательно всматривался в дисплей. — Ясно, — заговорил он, — поврежден сам биочип. Удар пришелся как раз на тут часть головы, где он установлен. — И что же делать? — спросила Лили. — Я соберу комиссию. Если они дадут положительный ответ, нам доставят биочип, и я проведу операцию. — О, наверное, мне стоит радоваться, — отозвался ауг. — Думаю, не стоит с этим спешить, — мягко произнес Норвуд. — Но я сделаю все возможное. * * * Прага Чехия — ...ведёт дела со множеством разных группировок в городе, включая преступные формирования, и по неизвестной причине пользуется защитой пражской мафиозной семьи Двали. — Поэтому он прячется в канализации? — хмыкнул Адам. — Мы проверяли его, Адам, — настаивала Алекс. — Ты можешь ему доверять. Этот вариант лучше, чем тайная клиника Интерпола, где тебе жучок вставят в задницу. Алекс Вега с утра убеждала Адама, что ему необходимо познакомиться с местным специалистом по аугментациям. С одной стороны, Адам был с Алекс согласен — к специалистам Интерпола обращаться рискованно, «кротов» там может быть сколько угодно, но с другой... Адам медленно шел по канализационному тоннелю под книжным магазином «Машина времени», принадлежащим этому же местному специалисту — Вацлаву Коллеру. Интерпол хотя бы соблюдал санитарные нормы. Конечно, все тайные проходы были тщательно спрятаны, но Алекс провела по ним Адама, словно это были центральные улицы Праги. Открыв не менее тайную дверь — опять же тайно замаскированную под стену, — первое, что увидел Адам, — десятки свисающих с потолка искусственных конечностей. Впереди, на небольшом возвышении, стояло кресло, похожее на те в «Шариф Индастриз», в одном из которых Адам просканировал себя после Аляски. Кресло окружали заваленные столы. В стороне, в закутке, стоял компьютер, кровать... И хлам, кучи какого-то хлама кругом. Возле столов крутился, видимо, сам Коллер. Странного вида парень — черные вьющиеся волосы спадали на лицо, аугментированный затылок выбрит; обе руки искусственные, но не одинаковые; поверх смешного вида брюк и красной клетчатой рубашки накинут грязно-белый балахон, рваный, весь в заклепках и каких-то цветных нашивках и значках. Конечно, вот так врываться в «тайное логово» — не самый лучший способ для знакомства, но Адам хотел застать врасплох того, кому ему так настоятельно советуют довериться. Вот только лужа крови под креслом уровень доверия не поднимала. Адам поднял руку и медленно постучал по металлическому шкафчику. Коллер заметно вздрогнул, обернувшись. А увидев Адама, испугался еще сильнее. Отскочил назад, нашаривая на столе пистолет. — Спокойно, — сказал Адам, делая шаг вперед, — я еще не направлял на тебя оружие. Коллер чуть нахмурился и затараторил с заметным акцентом: — Ты кто такой вообще? Как ты сюда попал? — Это не вызвало трудностей, — ответил Адам. — Раз уж ты так прячешься, может, стоит задуматься и о нормальной системе безопасности? — Тебя прислали Двали? Я же сказал, что все будет... — Не сболтни лишнего, — повысив голос, перебил его Адам, — потому что я не от Двали. Кем бы они ни были. — Тогда... от кого? — Допустим, ни от кого, — Адам продемонстрировал ему удостоверение агента Интерпола, — но мне может понадобиться помощь того, кто хорошо разбирается в аугментациях. Коллер наконец оторвал взгляд от его лица и осмотрел его целиком, задержав взгляд на руках. — Но Интерпол... у них же есть... — Есть, — кивнул Адам, — но им я доверяю еще меньше, — он еще раз глянул на заваленные столы. — Получше места не нашлось? — Ты же знаешь, насколько сейчас строго с аугментациями, — быстро заговорил Коллер. Он чуть расслабился, но все еще наблюдал за Адамом с опаской. — Ты так и не сказал, как тебя зовут. — Адам Дженсен. — Американец, — протянул Коллер, бросая заинтересованные взгляды на руки Адама. Алекс предупреждала, что он ярый фанат своего дела. — А это?.. — «Шариф», — ответил Адам на его невысказанный вопрос. Коллер вдруг вскинул на него свои красные глаза и, отбросив шоковый пистолет, подскочил ближе. — «Шариф»? Серьезно? Да здесь его работу черта с два увидишь! Можно? Можно? — он протянул к Адаму обе руки. Левая была черно-красной, похожей на обычную руку; правая же — темно-серая и трехпалая. Адам поднял один рукав пальто — новое, чертовски удобное немецкое пальто, которое он заказал сразу же, как только получил деньги от Интерпола; необычные рукава подчинялись импульсам от рук и быстро складывались вверх, открывая руку по локоть. Очень удобно для применения наноклинков. И Коллер с каким-то благоговением осторожно коснулся блестящего предплечья. — Потрясающая работа, — пробормотал он. — Но я не припомню такой руки в каталогах «Шариф Индастриз». — Это неудивительно, — ответил Адам. Пластины предплечья щелкнули, расходясь в стороны, и до костяшек пальцев выскользнул наноклинок. Коллер дернулся, отшатываясь назад, и испуганно глянул на Адама. — Это боевые аугментации. — Наблюдательно, — хмыкнул Адам. Может, Алекс была права, и этот Коллер действительно сумеет облегчить его пребывание в Праге тем, что в любой момент сможет его «починить». Пусть странный, дерганный и, возможно, сидящий на какой-то наркоте, судя по огромным зрачкам и красным глазам, но вроде как в аугментациях разбирается и при необходимости сможет заменить какой сервопривод. На что-то большее Адам не рассчитывал. — Ну как, познакомился? — спросила Алекс, когда Адам, выйдя на улицу, принял ее звонок. — Он самоучка, — ответил Адам. — Да, но довольно неплох. Хотя конечно, он способен лишь отремонтировать. Аугментации с нуля не установит. — Ты не видела лужу крови под его «операционным» креслом. — А у тебя есть выбор, Адам? Зато Коллер в Праге, прямо под боком. Ближайшая клиника, где еще принимают аугов, в Лондоне. Ты захочешь там светиться, учитывая, что эта клиника подконтрольна «Версалайф»? Нет. Алекс продолжала говорить что-то еще, но после слова «Лондон» Адам перестал прислушиваться к ее словам. Всего два часа на самолете, и он в Лондоне... Узнает у Притчарда местонахождение Лили и... И что? Адам тихо фыркнул, заходя в вагон метро. Алекс наконец-то попрощалась и отключилась, и в голове перестал звенеть ее отвлекающий голос. Адаму бы хватило просто увидеть Лили издалека. Убедиться, что она в порядке, что Инцидент не затронул ее семью. Хотелось убедиться, что она счастлива. Вот только он боялся, что не сумеет удержаться и покажется ей на глаза. И если это все та же Лили, она снова бросится в пекло вместе с ним. А этого Адам допустить не мог. Слишком эгоистично было с его стороны идти на поводу у своих чувств и играть на чувствах Лили. Хотел бы он снова видеть ее рядом с собой? Да. Хотел бы он снова видеть ее рядом с собой на поле боя? Нет. И поэтому ему надо было решить — либо постоянно подвергать Лили опасности, реализуя свое желание быть с ней, либо забыть о ней. Адам вышел из подземки и направился к неприметному магазину «Прага Довоз». Конечно, был еще один вариант — Лили сама его оттолкнет. Но об этом думать совершенно не хотелось. Особенно сейчас, когда Миллер был серьезно чем-то взволнован. — Дженсен, где тебя черти носят?! С нами связалось североамериканское управление ОГ29... — Жарро? — сразу спросил Адам. — Да, Жарро. Они узнали, что готовится несколько терактов, целью которых станут американские организации, защищающие права аугов. Сказать, реально ли эта угроза, может только агент Герреро, но он сейчас находится под прикрытием в «Пентхаусе», аризонской тюрьме особого режима для аугов. Более того, он перестал выходить на связь. — Я должен отправиться в тюрьму? — догадался Адам. — Да. На данный момент ты единственный агент, способный такое провернуть, — Миллер оперся ладонями о стол и качнул головой. — Это... сложно, Дженсен. — Аугментации отключают. Миллер кивнул. — Да, но твоя подготовка позволит тебе со всем справиться. Ты должен будешь отыскать агента Герреро, выяснить все, что он знает, и сбежать. — Сбежать из «Пентхауса»? — переспросил Адам. — Миллер, без помощи извне это невозможно. — Мы работаем над этим. Адам фыркнул и сунул руки в карманы. Эта фраза всегда означала лишь одно — разбирайся со всем сам. — Завтра утром тебя доставят в Финикс, а оттуда с поддельными документами в тюрьму, — Миллер посмотрел в монитор. — Деррик Джордж Вальтерс, тридцать восемь лет. Физическое насилие, убийство по неосторожности, срок заключения пять лет. Будь осторожен, Дженсен, не выдай себя. * * * Лондон Англия — Опять ушла в себя. Лили вздрогнула и, моргнув, сфокусировала взгляд на Кларке. — Что? — О чем ты постоянно думаешь? — Ни о чем, — она пожала плечами. Кларк уговорил ее посидеть в кафе после практики, и сейчас Лили вяло ковыряла ложечкой уже растаявшее мороженое. — Да брось, — протянул Кларк. — Стоит тебя оставить в тишине на пять минут, и ты полностью уходишь в свои мысли. Что с тобой, Лилс? — Не называй меня так, — хмуро отозвалась она. — Ладно, извини. — Доктор Норвуд сегодня взял меня с собой в операционную, — заговорила Лили, глянув на Кларка. Меньше всего ей хотелось, чтобы он злился на нее из-за того, что ей на практике доверяют больше. — Разрешил постоять прямо возле стола? — улыбнулся Кларк. — Это было так интересно, — Лили отложила ложку. — Операция на мозге с региональной анестезией. Уоллис был в сознании, чтобы Норвуд сразу мог узнать, помогла ли замена биочипа вернуть чувствительность руке... — Так это ауга оперировали, — со скукой протянул Кларк, и Лили резко замолчала. За все время учебы он ни разу не высказал свое мнение насчет аугментированных людей, и она почему-то решила, что он не поклонник «Фронта человечества». — Это что-то меняет? — осторожно спросила Лили. — После того, что они сделали в двадцать седьмом, я не испытываю к ним ни капли сочувствия. — То есть когда ты будешь работать, ты откажешь человеку в помощи только потому, что он аугментирован? — Надеюсь, к тому времени не останется уже ни одного ауга, — он фыркнул. — Не могу с тобой согласиться, — хмуро произнесла Лили. — О, перестань, — Кларк поднялся со своего места и пересел на диванчик Лили, обнимая ее за плечи. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, о нас. — О нас? — переспросила Лили. — Да, может, нам уже пора шагнуть дальше? — Кларк... — начала Лили, но он коснулся пальцами ее щеки, и Лили замолчала. — Ты редко улыбаешься, Лили, — негромко сказал он, — а у тебя потрясающая улыбка. Я хочу, чтобы ты улыбалась чаще. Она замерла, глядя, как Кларк медленно склоняется к ней, и прикрыла глаза за мгновение до того, как его губы коснулись ее собственных. Но вдруг теплые пальцы на щеке обдали холодом, а перед внутренним взором мелькнуло лицо Адама. И Лили отшатнулась, судорожно вздохнув. — Нет, Кларк, — выдохнула она. — Ну что опять? — простонал Кларк. — Опять? — Лили непонимающе на него посмотрела. — Да, опять. Что тебе мешает радоваться жизни? Чем ты изо дня в день себя изводишь, не убирая с лица эту мрачную маску?! — Кларк... Ты кричишь на меня? — пробормотала Лили. Интересно, у всех первый поцелуй такой... романтичный? — Я хочу, чтобы ты наконец поняла, что кислая мина — это не привлекательно. Лили оттолкнула его от себя и впилась в него злобным взглядом. — Что ж тогда ты так крутишься вокруг меня? — прошипела она. Кларк несколько секунд молчал, но по его лицу Лили видела, что он разрывается между правдой и ложью. — Да поспорил я с другом на тебя, — наконец процедил он. — Поспорил, что завалю дочку крутого и влиятельного Поттера. Но знаешь, я лучше проиграю этот спор, чем и дальше буду терпеть твое занудство. Ты невыносима! Вечно унылая, вечно вся в себе, носишься с этими чокнутыми аугами. Тебя только из-за твоего папочки и будут терпеть. Еще и недотрогу из себя строишь. А может, ты любишь тех, кто постарше? Хочешь сказать, что Норвуд тебя привилегиями обложил, потому что ты такая вся из себя умница? Да кто в это поверит?! Трахает он тебя. Это же очевидно. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Лили, что однажды на нее выльют столько дерьма, она бы ни за что не поверила. Но сейчас, глядя на Кларка — который долгое время был рядом, который помогал ей, поддерживал, — ей хотелось... нет, не заплакать, все слезы Лили уже выплакала после гибели Адама. Ей хотелось размазать эту ухмыляющуюся физиономию по столу. За время вылазок с Адамом Лили научилась совершенно незаметно пользоваться палочкой. Вот и сейчас она уже окружила себя и Кларка магглоотталкивающими чарами. А он все говорил, все ждал, как она расплачется и убежит, потому и не успел среагировать, когда Лили резко поднялась и, вцепившись пальцами в его волосы, со всей силы ударила его головой о стол. И сразу отскочила, держа наготове палочку. Но Кларк на нее не бросился — ошарашенно зажимал разбитый нос. — С нетерпением буду ждать тебя завтра в отделении с диагнозом «сотрясение головного мозга», — прошипела Лили. — Хотя нельзя повредить то, чего нет. Домой Лили аппарировала в таком бешенстве, что немного промахнулась и сбила небольшую тумбочку в гостиной. Большая ваза, качнувшись, рухнула на пол, и пышный букет рассыпался по мягкому ковру поверх быстро растекающейся лужи. Появившийся в дверном проеме отец напряженно застыл. Судя по тому, что он был еще в аврорской форме, он и сам только вернулся домой. — Что случилось? — спросил он. — Урод, — процедила Лили, игнорируя вопрос отца. Так мерзко она себя еще никогда не чувствовала. Когда она пыталась представить, что чувствовал Адам, когда узнал, что Меган лгала ему с самого первого дня знакомства, Лили и подумать не могла, что познает предательство на собственной шкуре. И это было чудовищно. Хотелось одновременно и разрыдаться, уткнувшись в подушку, и разорвать обидчика голыми руками. — Лили, в чем дело? — повысив голос, повторил отец. — Все нормально, пап, — ответила она, вернула вазе прежний вид, сунула в нее букет и убрала с ковра мокрое пятно. — Я вижу, — хмыкнул он. — Что происходит? — на шум прибежала уже и мама. — Я не скажу, — воскликнула Лили. — Чтобы ко всему прочему я стала еще и трусливой девчонкой, прячущейся за спиной влиятельного отца? Нет уж! Она попыталась протиснуться мимо отца, но он выставил руку, преграждая ей путь. — Пап, я сама разберусь, — запротестовала Лили. — Конечно. Но сначала ты расскажешь своему влиятельному отцу, кто довел тебя до такого состояния. Лили подняла на него взгляд и вдруг сдалась — ткнулась лбом в грудь отцу, цепляясь пальцами за его рубашку — силы иссякали с каждой секундой. Он сразу же ее обнял. — Я так устала, пап, — прошептала она. — Я больше не могу. — Ты взвалила на себя слишком многое, — тихо сказал он. — Тебе нужен хороший отдых. Хотя бы поспи два дня выходных, а не сиди с книгами. — Но ведь явно не учеба так тебя разозлила, — заговорила мама. — Это Кларк? Лили вздохнула и, отцепившись от отца, отошла на пару шагов назад. — Я не хочу об этом говорить. — Что он сделал? — с нажимом спросил отец. — Ничего. — Лили, — когда отец так на нее смотрел, становилось понятно — без ответа он ее не отпустит. — Только сначала пообещай, что это никак не отразится на работе отца Кларка в Аврорате, — Лили внимательно на него посмотрела. — Смотря, что Кларк сделал... — Пап! — Ладно, — он на долю секунды прикрыл глаза, — обещаю. Лили глянула на выжидающе замершую маму и опустила взгляд в пол. — Он поспорил на меня, — тихо произнесла она. — Что? — выдохнула мама. — Поспорил с другом, что... завалит дочку Главного Аврора страны. — И сам в этом признался? — спросил отец. — Разозлился, что не получается ничего, — отозвалась Лили и посмотрела на него. — Пап, ты обещал. — Я помню, — он тяжело вздохнул. — Пойду спать, — Лили прошла мимо родителей к лестнице. — Хочу забыть этот день. — Гарри, когда это закончится? — Гермиона обессиленно рухнула на диван. Гарри бросил взгляд на лестницу, куда ушла Лили, и, сунув руки в карманы брюк, прошел к окну. — Когда воскреснет Дженсен, — глухо ответил он. Гермиона бросила на него долгий мрачный взгляд и откинулась на спинку дивана. — Господи, мы сами толкнули нашу дочь в руки чудовищу, — простонала она. — Кларк казался таким порядочным, таким заботливым молодым человеком. — Я давно знаю его отца, он не такой мудак. И сам с удовольствием как следует вправит мозги сынку. — Лили просила тебя... — Я помню, Гермиона, — Гарри обернулся к ней. — Но это не значит, что я вообще ничего не стану предпринимать. — Что нам делать? — Гермиона устало потерла лицо. Гарри усмехнулся, снова отворачиваясь к окну. — Взять маховик времени, переместиться в двадцать седьмой и предотвратить поездку Лили в Детройт. — Думаешь, это изменило бы все в лучшую сторону? — Хуже не стало бы точно. Из-за Детройта все началось. Из-за того, что Лили влюбилась в того... Дженсена! Если бы не он, наша дочь сейчас не пыталась бы изнурить себя учебой до смерти. — Скорее, его отсутствие. Когда он был жив, и Лили была счастлива. — Да какая сейчас уже разница? Он мертв, но зато другой живой ублюдок посмел поспорить на Лили! На спор затащить в постель нашу девочку. Ты только вдумайся... Да я убью их. — Гарри! — Гермиона подскочила с дивана и быстро подошла к нему. — Даже не думай о таком. Мы разберемся с этими шутниками тихо, так, чтобы это никак не отразилось на Лили. * * * На следующее утро, заходя в госпиталь, Лили очень надеялась, что Кларка она не увидит, но к сожалению, шагнув в отделение, увидела его, стоящего возле поста. Быстро юркнула в раздевалку, переоделась и направилась к Хизер. Сегодня Лили впервые опоздала — не намного, на пятнадцать минут, — но очень волновалась по этому поводу. И как назло, выскочив из раздевалки, нос к носу столкнулась с Норвудом. — Доброе утро, доктор Норвуд, — пробормотала она, готовясь к взбучке. Но он чуть улыбнулся в ответ и кивнул. — У тебя все в порядке? Обычно ты приходила рано. — Да, я... Простите, я... — Лили, я не собираюсь тебя отчитывать. Я спрашиваю, все ли у тебя нормально? Она вздохнула и посмотрела на него. — Все нормально. Спасибо, — тихо ответила Лили. — Допустим, — покивал Норвуд. — Мне сегодня понадобится твоя помощь? — Да? — Лили тут же забыла про Кларка, вскидывая на Норвуда горящие энтузиазмом глаза. — Присмотри за Уоллисом. Ключ от крыла у тебя есть, Хизер даст список всех процедур, что ему надо сделать. Справишься? — Конечно! — Лили широко улыбнулась. Норвуда за следующие несколько часов Лили больше не увидела. Исправно каждые полчаса забегала к Уоллису, принесла ему пару книг, бутылку воды, развлекала разговорами. Но после очередного раза, когда она закрывала за собой тяжелую дверь в крыло для аугов, Лили заметила возле ординаторской Норвуда. Он разговаривал с каким-то мужчиной — лет пятьдесят, высокий, волосы заметно тронуты сединой. И Норвуд был напряжен, Лили это видела. — Хизер? — тихо позвала она, подойдя к посту. — Кто это? Чей-то родственник? — Если бы... — протянула Хизер. — Это Интерпол. Терпеть не могу, когда они заявляются сюда. Этот, — она кивнула головой в сторону мужчины, — Миллер. Адекватный, спокойный, но с ним всегда заявляется и другой — черный, бородатый, в пальто, вечно злой как черт. Выскользнувший из рук Лили планшет грохнулся на стол Хизер. — Аугментирован? — тихо спросила Лили, принимая из рук медсестры чудом уцелевший гаджет. — Я не присматривалась, знаешь, — Хизер посмотрела в сторону и нахмурилась. — Вон он, кстати, хочешь, рассмотри. Она уткнулась в бумаги, а Лили застыла, не в силах повернуть даже голову. Она вдруг поняла, что боится. Боится своей реакции... А вот о том, что Хизер могла описывать вовсе не Адама, Лили даже не подумала. Да, черный, да, бородатый, но совершенно другой человек. Жуткий шрам на пол-лица, а пальто короткое, едва прикрывает задницу. Лили вжалась в стол Хизер, когда Норвуд и агенты прошли мимо в сторону закрытого крыла аугов. — Опять ищут кого-то, — вздохнула Хизер. — И долго они будут там? — Лили посмотрела на часы. — Мне надо Уоллису поставить капельницу. Хизер снова вздохнула, но поднялась. — Бери все в процедурном и пойдем. Лили настороженно заходила в крыло аугов следом за Хизер. Та же напротив — смело влетела в палату и с непроницаемым лицом заявила, что пациенту необходимо поставить капельницу. И подтолкнула к кровати Лили. Склоняясь к напряженному Уоллису, Лили поймала на себе изучающий взгляд агента Интерпола, того, со шрамом. — Естественно, я сообщу, если он появится, — продолжал разговор Норвуд, — но вы и сами понимаете, что подобные индивиды сюда не сунутся. Лили вставила трубку капельницы в катетер и выпрямилась, снова ловя на себе взгляд агента. — Не многовато внимания одному аугу? — вдруг спросил он. Голос был неприятный, резкий, с четкими презрительными нотками. Лили его тон не понравился совершенно, и она хмуро на него посмотрела. — Мак, — одернул его Миллер. — Медсестра и практикант? — фыркнул Норвуд. — Не многовато. — Заставляете практикантов делать грязную работу? — Я сама вызвалась! — вспылила Лили. Крутанула колесико капельницы, устанавливая скорость, и быстро вышла из палаты. — Молодец, — улыбнулась Хизер. — Не каждый врач-то может рявкнуть на Интерпол. — Не выношу такого отношения к аугментированным людям, — отозвалась Лили, плюхаясь на один из стульев на посту. — Пострадало много людей, — вздохнула медсестра. — Ауги пострадали не меньше. А то и больше, учитывая то, в каком положении они сейчас. — А ты ему понравилась, — Хизер усмехнулась, усаживаясь за стол. — Кому? — переспросила Лили, не сразу понимая смену темы. — Вечно злобному агенту. Так и пялился на тебя. — Я безумно рада, — проворчала Лили, провожая взглядом уходящих агентов, и тихо добавила: — Но он мудак. *** Сентябрь 2029 год Редко когда у родителей выпадали совместные выходные дни, и сейчас Лили, сидя утром за столом в кухне, с легкой улыбкой наблюдала за беседующими родителями. Она обожала их совместные завтраки, обеды, ужины и мечтала, чтобы они были как можно чаще. А еще мечтала, чтобы у нее была такая же своя семья. Чтобы спустя годы она смотрела на своего мужа так, как сейчас ее мама смотрит на отца, — нежно и тепло. С момента ссоры с Кларком прошел уже не один месяц, Лили давно остыла, тем более что он довольно быстро ушел практиковаться в другую клинику. Вообще-то, этому поспособствовал Норвуд. Он проходил мимо процедурного кабинета именно в тот момент, когда Кларк схватил Лили за руку, пытаясь выдавить из себя какие-то жалкие оправдания, плавно перетекшие в упреки. Норвуд вдруг пригрозил Кларку досрочно закончить его практику в госпитале, если он и дальше продолжит мешать Лили. А через два дня Кларк исчез. Подобные угрозы Норвуду свойственны не были, что подтвердила и Хизер, и тогда Лили окончательно убедилась, что это дело рук ее отца. Но ему ничего говорить не стала. Она была благодарна ему. Она знала, что просто так он это не оставил бы, и радовалась, что отец сделал все так тихо. Ну и чужими руками. Ал, как обычно, пропадал в Мунго, и ничто не мешало Лили наслаждаться домашней идиллией. Разве что только телефонный звонок, выдернувший ее из своих размышлений. Номер, с которого звонили, был скрыт, и она не сразу решилась ответить на звонок, раздумывая, как быстро Иллюминаты найдут новый способ связи, если она не будет отвечать на телефонные звонки. Скользнув пальцем по экрану, Лили все-таки поднесла телефон к уху. — Да? — Здравствуй, Лили. Секунды три ей понадобилось для того, чтобы узнать этот голос. — Фрэнк? — Лили практически прошептала, ошарашенно уставившись в свою чашку с кофе. А по спине пробежали леденящие душу мурашки. Притчард не стал бы ей звонить без причины. Ведь не стал бы? — Ну я рад, что узнала, — усмехнулся он. — Как ты? — Нормально, — отозвалась Лили, краем глаза отмечая, как, переглянувшись между собой, к ней повернулись родители. Она поднялась, намереваясь уйти, и взяла в руку свою чашку. — Фрэнк? Ты что-то узнал? — Не отпустило, значит, — глухо произнес он, и Лили застыла. — Что? — Я надеялся, что за два года ты забудешь и мое имя, и что с тобой произошло вообще тогда. — Нет... не отпустило, — пробормотала Лили. — Скажи мне, что ты узнал. Притчард не спешил с ответом. Лили сделала шаг назад от стола, когда он наконец заговорил. — Дженсен вышел на связь. Каким-то краем сознания Лили слышала, с каким грохотом разбилась ее чашка, выскользнув из разом ослабевших пальцев; краем глаза видела, как со стула подскочила встревоженная мама. Но внутри у нее все застыло, словно от Петрификуса, а в голове все звенела и звенела фраза Притчарда. — Где он? — запинаясь, выдавила из себя Лили. Мама медленно опустилась обратно на стул и, прикрыв глаза, прижала ладони к лицу. — Лили... — начал Притчард, но она перебила его. Осознание услышанного наконец обрушилось на нее с мощью лавины. Адам жив... — Фрэнк, где он? — резко повторила она. — В Праге. — Почему в Праге? — Ну он же теперь агент Интерпола, — с усмешкой протянул Притчард. Лили удивленно моргнула. Аугментированный агент в Интерполе? — Когда он с тобой связался? — В марте. — Полгода назад, и!.. — она резко замолчала. Какой смысл был сейчас винить Притчарда в том, что он сразу не сообщил ей. Куда важнее было то, что Адам сам не позвонил. — Да, я тоже думал, что он сам свяжется с тобой. Я даже посоветовал ему позвонить тебе как можно скорее, но вижу, что он так и не решился. — Ты его видел? — Да... И вид у него, знаешь, был не очень. Да и с памятью у него плохо было, но за те пару дней, что он был в Детройте, стало получше. Лили снова сникла. Если Адам ее забыл... А впрочем, это не помешает ей еще раз завоевать его доверие. — Так может?.. — начала она, но теперь перебил Притчард. — Нет, он вспомнил тебя. Спросил где ты, — он фыркнул. — Да, в этом вы так похожи. — Ты ведь знаешь его адрес, да, Фрэнк? — Конечно, — ответил он, и Лили готова была поклясться, что она расслышала в его голосе улыбку. * * * Дубай ОАЭ — Совершен очередной теракт — аугментированный пассажир ворвался в кабину авиалайнера компании «Чиста» и захватил самолет. В результате крушения погиб двести пятьдесят один человек, включая членов экипажа. Расшифровка бортовых самописцев показывает, что виновник трагедии мог страдать от галлюцинаций после Инцидента — ужасного события двухгодичной давности, когда аугментированные по всему миру впали в необъяснимую ярость, что привело к наибольшему числу жертв в новейшей истории. Миллер ходил из угла в угол по салону конвертоплана, мрачно поглядывая на Элизу Кассан, вещающую новости об очередном теракте со встроенного в стенной панели дисплея. Члены его команды сидели каждый на своем месте, готовясь к очередной операции. Адам защелкнул поликарбонатные пластины предплечья, проверяя отзывчивость имплантов. И хоть с момента, когда он вернулся из «Пентхауса», прошло уже много времени, воспоминания о тех днях порой до сих пор заставляли просыпаться в холодном поту. Адам знал, что аугментации будут отключены, как только он перешагнет порог тюрьмы, но он не был готов к тому, что произошло. Не был готов, что каждый его вдох, каждый взгляд, не говоря уже о движениях, будут сопровождаться самой чудовищной болью, которую он когда-либо испытывал. — Не вздумай только слететь с катушек, железяка, — сидящий напротив Макриди наконец выступил, несколько минут наблюдая за манипуляциями Адама. Его нападки уже утомляли. Прошло полгода с момента поступления Адама на службу в Интерпол, задача на вливание в коллектив была выполнена полностью, и если раньше Адам на выпады Мака реагировал лишь сарказмом, то сейчас позволял себе проявлять агрессию. Наклонился вперед, так же, как и тот, опираясь локтями о колени, за долю секунды рассчитал расстояние между ними — и вот уже тупой наконечник его наноклинка ударяет Макриди в закрытое тяжелой броней плечо. — Если и слечу, Макриди... — процедил Адам, видя, как в его глазах мелькнула тень страха, — то ты даже испугаться не успеешь. — Агент Дженсен, у меня будут из-за тебя неприятности? — тут же среагировал Миллер. Адам ответил не сразу — позволил Макриди еще несколько секунд любоваться своей перекошенной от ярости мордой, отражающейся в его защитных линзах. — Нет, сэр. Нет причин опасаться. — Хорошо. Не забывай, что ты единственный аугментированный агент в команде. Ты уже неплохо нам помог. И я надеюсь, что ты и в будущем также нам пригодишься, — он тапнул по дисплею, активируя описание миссии. — Теперь слушайте все. Надвигается песчаная буря, времени мало, ошибаться нам нельзя. Мы ищем торговца оружием по фамилии Шеппард. Бывший сотрудник «Беллтауэр», один из офицеров спецназа, пропавших после Инцидента. На дисплее появилось изображение, захваченное с уличной камеры видеонаблюдения, и Адам убедился, что этот тот же самый Шеппард, которого команда Жарро пыталась взять в Детройте. — А сейчас вдруг появился? — хмыкнул Макриди, бросив еще один взгляд на Адама. — Это не к добру. — Точно, — кивнул Миллер. — Он продает оружие и военные аугментации террористам, — он снова коснулся экрана, и изображение Шеппарда сменилось снимком другого, более молодого мужчины. — Арун Сингх, агент под прикрытием, который сумел выманить Шеппарда из его норы. Лучший агент, что есть у Интерпола. Они три года работал, чтобы стать своим среди Джиннов — иракских контрабандистов, чей картель опутал все восточное полушарие. На прошлой неделе наш торговец оружием предложил Джиннам прорву товара с черного рынка по смехотворно низкой цене. Они послали Сингха организовать сделку. — Они не обрадуются, когда в гости нагрянет Интерпол, — сказал Адам. Он прекрасно знал, что будет с агентом, если его не то что раскроют, а хотя бы заподозрят в двойной игре. — У Сингха правда хорошее прикрытие? — Сейчас — да, — ответил Миллер. — Постараемся, чтобы так и осталось. Обмен будет проходить здесь, — на экране появилось изображение недостроенного здания, окруженного водой, — в недостроенной многоэтажной гостинице. Она пустует с самого Инцидента. Картина внутри весьма неприглядная. — Сейчас угадаю, — снова заговорил Макриди, — рабочие были аугментированы для тяжелых строительных работ. Когда же они взбесились во время Инцидента, — он выделил это слово, поворачиваясь к Адаму, — началась настоящая кровавая баня. Адам сдержался, чтобы еще раз не ткнуть Макриди клинком, на этот раз сильнее и чувствительнее. В конце концов, несмотря на весь боевой опыт Мака, в одиночной схватке с Адамом он не продержится и минуты. — И с тех пор, — продолжал Миллер, — внутри не бывал никто, кроме нескольких бездомных торчков. Сингх встречается с Шеппардом на нижнем этаже, в главном атриуме гостиницы. Большую часть Джиннов он отправил в пентхаус, чтобы занять выгодные позиции. Группа Макриди зайдет сверху, расположится над атриумом и произведет арест. Дженсен — отправляется на крышу. — Какое задание? — с готовностью отозвался Адам. — Не пустить Джиннов к общему веселью. Насколько нам известно, единственный путь из пентхауса в атриум, — относительно целая шахта лифта. Она здесь, — он постучал пальцем по экрану, показывая нужную точку на объемной схеме гостиницы. — Полностью блокировать доступ. — Хорошо, — Адам откинулся на спинку своего сидения. — Дженсен, — обратился к нему Миллер. — Я бы посоветовал тебе не полагаться только на свои аугментации... Будь осторожен. Адама несколько смутило такое напутствие. Пока «крот» в Интерполе найден не был, первым под подозрение попадал именно Миллер. — И последнее, Дженсен. Сингх сказал, что Джинны для связи используют что-то вроде переносного усилителя. Если ты его отключишь, ему будет проще сохранить свою легенду. — Постараюсь это сделать, — ответил Адам. — Но разве нам хватит времени? Вы сказали, что приближается песчаная буря. — Да, но узнали мы об этой сделке в последнюю минуту. Приходится поторапливаться. Если тебе придется выбирать, то основная задача — не пустить Джиннов в атриум. — Понял, — кивнул Адам. — Пора заканчивать со сладкими грезами, друзья, — зазвучал из динамика голос Чикане. — Приближаемся к нужной точке. — Ты первый, Дженсен, — скомандовал Миллер. — Вперед. Загорелась красная лампочка, и в хвостовом отсеке открылся люк. Адам подошел к краю, глядя на проносящиеся внизу наполовину погруженные в воду строительные краны, на торчащие обломки недостроенной гостиницы и небольшого аэродрома рядом. Красный свет сменился на зеленый, и Адам шагнул вниз. Тренировки на полигоне Интерпола показали, что «Икар» способен на большее, нежели уберечь от смертельного падения лишь с крыши жилого дома. И сейчас Адам на сумасшедшей скорости мчался к крыше гостиницы. На дисплее сетчатки быстро мелькали цифры, отсчитывая расстояние до земли. «Икар» активировался, и Адам почувствовал, как пробегающие по позвоночнику мощные импульсы позволяют ему медленно повернуться в воздухе, чтобы приземлиться на ноги. «Икар» вспыхнул золотистой сферой, резко, но мягко останавливая падение, и Адам пружинисто приземлился на крышу, подняв облако плотной строительной пыли. * * * Лондон Англия Лили медленно опустила телефон, неверяще глядя на экран. Если она сейчас проснется, это будет самый жестокий сон в ее жизни. — Лили? — позвала мама, и она подняла взгляд. Посмотрела на маму, потом на отца, потом снова на экран телефона. — Он жив, — прошептала Лили и почувствовала, что от того, что она произнесла это вслух, реальность происходящего стала ощущаться острее. — Он жив! — и повторила уже громче. Родители снова молча переглянулись, и Лили знала, о чем они думали. Конечно! Конечно она должна увидеть Адама своими глазами! Должна убедиться, что это действительно он. Хотя и не сомневалась, что Притчард не мог обознаться. Но вопрос «почему Адам до сих пор не дал о себе знать» ядовитыми иглами впивался в мозг. Больно было думать, что он просто не захотел. — Он в Праге, — пробормотала Лили. Она была готова сорваться в Чехию прямо сейчас. Схватить документы, палочку, и все. Но, видимо, это было слишком отчетливо написано на ее лице, потому что отрывистый оклик отца заставил ее вздрогнуть. — Сядь. Лили умоляюще на него посмотрела — только не снова все эти запреты! — Сядь, — повторил отец, но уже мягче. — Пап... — Я прекрасно знаю, чего ты хочешь. Но сначала успокойся. Лили чуть нахмурилась. Как можно было успокоиться, когда внутри нее каждую секунду, наоборот, все сильнее распалялось? Даже если Адам не хочет, чтобы она была рядом, пусть так, но он не сможет ей запретить увидеть его. Хотя бы один раз. Просто увидеть. Просто еще раз его увидеть. — Почему он не позвонил тебе? — спросила мама. — Не знаю, — почти шепотом произнесла Лили, но вдруг встрепенулась. — Хотя нет, знаю. Из-за того, в какой ситуации после Инцидента оказались аугментированные, находиться рядом с одним из них... — Лили замялась, пытаясь подобрать слово помягче. — Небезопасно, — подсказал отец. — Да, — нехотя согласилась Лили. — Поэтому он и решил оставить все, как есть, чтобы я и дальше считала его погибшим. Лили почти убедила себя, что так оно и есть. Но ее не устраивал даже этот вариант. Да, Адам не обычный ауг, и вокруг него всегда сотни событий, но и она не беспомощная. Он ведь знает это. — То есть все-таки есть шанс, что он думает о твоей безопасности? — усмехнулся отец. — Гарри, — одернула его мама, и Лили вдруг заметила, что ее взгляд уж больно красноречив, словно она мысленно пыталась что-то донести до отца. — Ты помнишь, что ты сказал несколько месяцев назад? «Это закончится, когда...» — мама замолчала и вопросительно подняла брови. Отец же застонал и откинулся на спинку стула. — Мерлин! Ну я же просто так ляпнул! — Как видишь, сбылось, — пожала плечами мама. — Что здесь происходит? — спросила Лили. — О чем вы вообще? — Лили, если ты хочешь убедиться в том, что он жив, просто позвони, — сказал ей отец. — У меня нет доступа к его инфолинку, — ответила Лили, взглянув на свой телефон. — Тогда перезвони этому Фрэнку, пусть он свяжет вас. — Его номер скрыт, я не могу перезвонить, — Лили совсем сникла. — Ладно, ты отправишься в Прагу, — неожиданно произнес отец, — но! — он повысил голос, чтобы подпрыгнувшая от счастья Лили его услышала. — Вместе с Джеймсом. Одну не отпущу. — Хорошо, — сразу согласилась Лили. — И никаких порталов. Полетите на самолете. Хватит с меня нервотрепки по заметанию следов. И не раньше, чем на следующей неделе, когда закончится практика. Лили была согласна и на это. Теперь уже все было не важно, кроме одного — Адам не погиб. * * * Прага Чехия — Konečná stanice Ružička, přijď za pět minut. Адам резко распахнул глаза, вздрагивая от громкого звука. Он и не заметил, как задремал в поезде. После снова провальной попытки арестовать торговцев аугментациями Миллер дал команде пятидневный отдых, и Адам сразу направился в Траверс-сити, наконец-то повидаться с родителями. После Инцидента аэропорт в Праге закрыли и пришлось добираться на поезде до города Брно и его аэропорта Туржаны — до двадцать седьмого года исключительно военного аэропорта. Родители были безумно счастливы видеть Адама, мама весь вечер и половину ночи просидела рядом, сжав его руку, говорила, что так же была на седьмом небе от счастья, когда в двадцать седьмом в больнице ей сообщили, что жизни Адама уже ничто не угрожает. В своих же вещах Адам не обнаружил всего две вещи — часы, что он не успел собрать, да подаренного Лили дракончика. И он догадывался, у кого все это. Решение Лили забрать часы было явно спонтанным, а вот дракончика — обдуманным и совершенно правильным. Обнаружение его родителями этой странной игрушки не привело бы ни к чему хорошему. Адам аккуратно потер глаза. Все-таки Миллер вызвал с отдыха раньше. Девятичасовой перелет из Америки в неудобном эконом-классе — а другие билеты аугам не продавали — утомил, но заснуть в поезде — непозволительная роскошь, учитывая, что только в метро вагоны делились на те, что предназначены для аугов, и те, что для — «чистых», для «натуралов». Что мешало любому из них напасть на спящего Адама? Только страх, что все люди испытывали перед аугами. Да еще, может, женщина, что спала рядом, уронив голову на плечо Адама. Он бросил на нее короткий взгляд и отвернулся к окну, вспоминая, как напуганная ночным звонком Лили не придумала ничего лучше, чем позвонить ему и попросить о помощи. И вот в ту ночь она, утомленная страхом и переживаниями, также уснула у него на плече. Тогда этот звонок его разозлил. Сейчас — он сорвется с места в любое время дня и ночи, если ей снова понадобится его помощь. Но пока она дома, под защитой отца, ей ничто не угрожает. Адаму нравилось так думать, этим он убеждал себя, что поступает правильно, не связываясь с Лили. Поезд замедлил ход. Адам аккуратно поднялся, не разбудив женщину, и подошел к дверям. Через стекло он уже видел Алекс — какой-то спешащий парень с чемоданом случайно толкнул ее, и она выронила из рук свой небольшой рюкзак. Парень принялся извиняться, но заметив у Алекс нейроимпланты, резко изменился в лице и явно ее обругал. Шагнув из поезда, Адам глянул на радар в углу дисплея сетчатки глаза и едва слышно пробормотал: «Отключить». С дисплея исчезли все иконки, позволяя взглянуть на мир обычными глазами. Подобрал отлетевший в сторону ежедневник Алекс и, присев рядом, протянул его ей. — Позвольте вам помочь, мадам, — произнес Адам. Алекс ожидаемо замерла и скептически на него посмотрела. — Мадам? Серьезно? За время их общения она заметно оттаяла и привязалась к Адаму, не пыталась больше угрожать ему своим огромным револьвером, и Адам не упускал возможность напомнить ей, что она в первую очередь девушка, а потом уже опытный боец и пилот. И это не потому, что она ему нравилась или он хотел воззвать к ее женственности — просто его забавляло ее возмущение. — Я бы сказал «милочка», — усмехнулся Адам, наблюдая привычную перекошенную от недовольства физиономию Алекс. — Получила мое сообщение о Дубае? — Да, рада, что ты цел, Адам. Судя по всему, серьезная была засада. — Да, такого я точно не ожидал. Как думаешь, кто это мог быть? — Уверена, ваша опергруппа что-нибудь сообразит, — ответила Алекс, поднимаясь. — И это будет совсем не то, что раскопает коллектив Джаггернаут. Но вообще странно, тебе не кажется? С чего бы Интерполу отправлять в Дубай отряд из Праги? — Миллер сказал, данные пришли в последний момент. Мы были единственным свободным отрядом. — Да? — хмыкнула Алекс. — Ну так это вранье. Коллектив следит за всеми опергруппами с тех пор, как мы внедрили тебя в отряд. У них была ударная команда в Омане, и те ребята прибыли бы на место куда быстрее вас. — И зачем послали нас? — спросил Адам, идя рядом с Алекс и глядя, как полицейские останавливают аугов для проверки документов. — Не знаю. Если опергруппа — прикрытие Иллюминатов, как мы подозреваем, то посылать отряд в засаду не было смысла. — Если только мы не должны были что-то увидеть... официально, — добавил Адам. — Augi, — полицейский быстро подошел к ним, выставляя вперед руку, — stůj a vystavit své papíry. Алекс протянула ему свои документы и глянула на Адама, заметив, что он даже не шевельнулся. — Только не устраивай сцен, — тихо сказала она. — Nějaký problém? — рявкнул полицейский, отдав документы Алекс и шагнув ближе к Адаму. — Даже не собирался, Алекс, — ответил Адам и протянул паспорт. Полицейский с видимым удовольствием рассматривал документы, прежде чем отдал их, старательно действуя на нервы. — Nezdržuj se, — рявкнул он, махнув в сторону рукой. — За последние несколько дней, что тебя не было, — заговорила Алекс, когда они немного отошли, — все стало еще хуже. Все вокруг оборачиваются и косятся на нас в страхе, что ауги снова нападут. — Кто-нибудь наверняка сорвется, — резко произнес Адам. — Если относиться к людям, как к животным, они и станут животными. — Думаешь, ничего нельзя сделать, чтобы это остановить? — Я уже пытался. Два года назад. Получилось не очень. — И что теперь? — Алекс резко обернулась к Адаму. — Считаешь, нам надо сдаться? Позволить взять верх ненависти и предрассудкам? К черту это!.. — Я говорю, что могу сражаться только с видимым врагом, Алекс, — перебил ее Адам. — Те, кто все это устроил... настоящие воротилы... Это их надо остановить. Я думал, ты понимаешь. — Понимаю. Ты, я, коллектив Джаггернаут — все мы хотим их остановить. Но это не означает, что мы должны забыть о... — Тогда помоги их найти, — огрызнулся Адам и, обойдя Алекс, быстро направился к пропускному пункту, намеренно свернув в проход для «натуралов». Зависший там дрон сразу включил сканер, и это привлекло внимание полиции. — Стойте, — среагировал полицейский, — предъявите документы. Дрон, просканировав Адама с ног до головы, моргнул голубым светом и отлетел в сторону. — Береги себя, железяка, — усмехнулся полицейский, возвращая Адаму паспорт. — Ненавижу этот город, — проворчала за спиной Алекс, догоняя Адама. — Если ты прав насчет Дубая — насчет того, что Иллюминатам нужны были свидетели, — то надо выяснить, для чего. Кто отдал приказ выдвигаться? — Миллер, — ответил Адам. — Но приказ наверняка исходил от кого-то выше по званию. — Миллер все равно может быть замешан, — Алекс поднялась по небольшой лестнице, ведущей в центральный зал вокзала, и обернулась к Адаму. — Слышал о НПС? — О нейронной подсети? Конечно. В ОГ29 начальство пользуется ей для планирования и личного общения. Алекс молча покивала и, достав что-то из кармана, сунула это в руку Адама. — Что это? — спросил он, сжав пальцы. — Чип-стукач. Специальное устройство для прослушки. Янус подогнал его, чтобы чип встал на плату НПС. — А, неуловимый Янус, — недовольно протянул Адам. — Я с ним когда-нибудь встречусь? — Когда-нибудь, может быть. Но сейчас твоя цель — Миллер. Подумай, как добраться до материнской пла... Ее прервал громкий хлопок за спиной, со стороны пропускного пункта. Затем еще один. Люди закричали, бросаясь в рассыпную. Адам резко обернулся, включая дисплей сетчатки. Система тут же забила тревогу, помечая чуть поодаль пропускного пункта несколько детонирующих устройств, а через секунду все взорвалось. * * * Прага Чехия Лили, выйдя из здания вокзала, остановилась возле информационного стенда, пытаясь сообразить, как добраться до района Прекажка. — Съешь что-нибудь, — Джеймс протянул ей купленный пирожок, аппетитный и ароматный, но у нее внутри настолько все переворачивалось, что о еде Лили и думать не могла. — Не хочу, — тихо ответила она. — Лили, — Джеймс вздохнул. — Мама сказала, ты и вчера ничего не ела. Если ты так сильно нервничаешь, может, не надо все это? — Надо, обязательно надо, Джим, — сказала Лили и указала пальцем на схему метро. — Смотри, отсюда на метро можно как раз доехать до того района. — Ну погнали, сестренка, — Джеймс обнял ее, притягивая к себе, когда в здании вокзала вдруг громыхнули несколько взрывов. Джеймс прижал Лили к себе сильнее, оборачиваясь и явно готовясь в любую секунду вместе с ней аппарировать. — О боже, Джим, — пискнула Лили, испуганно глядя на выбегающих людей. Некоторые были в крови, некоторые выбегали из здания и падали. — Надо помочь. Она дернулась было вперед, но брат удержал ее на месте. — Нет. А если рухнет крыша? Или еще что взорвется? Забудь. Уходим отсюда. Он развернул ее и почти силой потащил к метро. — Джим, так нельзя, — упиралась Лили. — Если мы можем помочь раненым... — Ты для чего сюда приехала? Увидеть мужчину своей мечты или погибнуть от рук террористов? Лили хмуро на него посмотрела и продолжила спускаться по лестнице в метро. — Ну уж точно не погибнуть, — ворчливо отозвалась она. Отыскав улицу Зелен и нужный дом, Лили застыла в нерешительности. Район выглядел довольно пугающе, но все равно шагнуть во внутренний дворик дома Лили хотелось одной. Она была согласна на любые условия отца, лишь бы отправиться в Прагу, но встретиться с Адамом ей хотелось наедине. — Джим? — она посмотрела на брата. — Можно дальше я пойду одна? — Хочешь, чтобы отец меня убил? — усмехнулся Джеймс. — Нет конечно, — фыркнула Лили, — но я хотела бы... — Да я понимаю тебя, сестренка, — он мягко улыбнулся. — Давай так — ты поднимаешься в квартиру, а я жду тебя здесь. Хотя если твой Адам — агент Интерпола, вряд ли он дома сейчас. — Хорошо, — Лили кивнула и тут же направилась к дому. — Если что, сразу зови, — напомнил ей Джеймс. Лили бросила взгляд на свое новое кольцо-портал и быстро взбежала по первому лестничному пролету. Правда, на этом ее энтузиазм и закончился. Что она скажет Адаму, если он сейчас откроет ей дверь? Лили так рвалась в Прагу, что совершенно не обдумала, как вести себя при встрече. И чем больше она приближалась к четвертому этажу, тем сильнее колотилось в груди сердце. Проходя по открытой площадке, она глянула вниз, на внутренний грязный дворик, на сидящих там аугов... Не гетто, конечно, но все равно все очень мрачно. И почему Адам живет именно здесь? У двери в его квартиру лежала электронная газета, как бы сообщая, что хозяин либо еще не выходил из дома, либо ушел очень рано. Лили оглянулась по сторонам и медленно вытянула дрожащую руку, но сразу нажать на дверной звонок не решилась. Зажмурилась, пытаясь взять себя в руки и понять, почему ей так страшно, почему это сильнейшее волнение сковывает ее как парализующее заклятье. Ведь это все тот же Адам. Который однажды нес ее на руках, который защищал ее, которого она обнимала и даже один раз поцеловала в щеку. Просто она долго его не видела, просто он... уезжал на два года. Лили открыла глаза — вроде теперь стало легче — и коснулась пальцем небольшой сенсорной кнопки. Где-то далеко прозвучал мелодичный звон, и Лили резко шагнула назад. Сначала на один шаг, потом на второй. И уставилась на дверь, чувствуя, что если замок сейчас щелкнет, она просто потеряет сознание. Но замок не щелкнул, Адам действительно сейчас был где-то в другом месте, и Лили даже показалось, что так лучше — увидеть его на улице, на расстоянии, издалека, чтобы успеть прийти в себя, а не рухнуть без сознания у него под дверью, очутившись сразу так близко к нему. Медленно спускаясь вниз, Лили с замиранием сердца сворачивала на очередной лестничный пролет, ожидая, что вот-вот столкнется с Адамом, но в итоге просто спустилась во дворик и вышла к брату. — Я говорил, что его не будет дома, — пожал плечами Джеймс. — Поехали пока в гостиницу. — Нет, я хочу остаться здесь. — Лили, отец ясно мне дал понять — не отходить от тебя. — Я всего лишь посижу во дворе под магглоотталкивающими чарами, — заспорила Лили. — Но я останусь здесь. Джеймс вздохнул и вошел во двор. Лили тут же забежала вперед, выбирая самую удачную для наблюдения скамейку. Возле фонтана, с которой хорошо просматривалась и лестница, и арка, ведущая с улицы. — Вот тут и буду сидеть. Джеймс осмотрелся и сам наколдовал мощный магглоотталкивающий щит. — Ни шага в сторону, — скомандовал он. — Ты меня знаешь — найду, закину на плечо и верну домой. — Если придет Адам... — Тогда сдвинуться с места можно, но Лили, будь внимательна — если заметишь в его поведении хоть что-то странное, лучше сразу уходи. Я пока займусь гостиницей. И опять же, в случае чего, сразу зови. Джеймс позвонил ей примерно через час, сообщил, что номер в гостинице готов, но Лили упорно не уходила от дома. Боялась, что еще раз она на такое не осмелится. И убедила Джеймса остаться в номере, но знала, что стоит ей послать ему через кольцо сигнал, и он будет рядом спустя секунду. Лили забралась на скамейку с ногами и уставилась на арку. Было в этой ситуации что-то неправильное — например, не Лили должна была разыскивать Адама, а он ее. Но сейчас она была против этих предрассудков, хотя и понимала, как это выглядело со стороны — девушка два года убивается из-за мужчины, которого знала всего два месяца. Но у них с Адамом за те два месяца произошло столько всего, что у других не происходит и за годы. И это все компенсировало. На улице уже стемнело, зажглись тусклые фонари. Те, что были еще целы. Желтые листья на земле и желтоватый свет фонарей создавали иллюзию уюта и тепла, но Лили ежилась от окутывающего ее нервозного холода. В голову уже начинали закрадываться мысли, что Адам мог куда-то уехать по заданию Интерпола. И в таком случае сколько Лили сидеть под его домом? Два дня? Три? Неделю? Джеймс присылал сообщения с настойчивым требованием отправиться в гостиницу, но Лили все оттягивала этот момент. Еще всего лишь половина двенадцатого ночи... Набирая брату очередное сообщение, Лили вдруг замерла, медленно подняв взгляд на арку. Ее неожиданно накрыла волна сильнейшего волнения, заставляя задержать дыхание. И лишь когда в арке появился темный силуэт, Лили судорожно вздохнула. Всхлипнула, до боли сжимая в руках телефон. Кто-то высокий, в длинном пальто... и сверкнувший отблеск света фонаря на черных линзах в тот миг, когда Адам — а теперь Лили уже отчетливо видела, что это действительно он, — шагнул из темной арки в тускло освещенный двор. Где-то за спиной Лили ауги о чем-то спорили — она не могла разобрать слов. Только медленно поворачивала голову, следя за проходящим мимо Адамом. Он был на расстоянии всего каких-то пары метров. Протяни руку — и вцепишься в него. Но тело не слушалось Лили. А Адам шел медленно и... устало? Столкнув себя наконец со скамейки, Лили вскочила на ноги, сбрасывая с себя магглоотталкивающие чары, будучи почти уверенной, что Адам, заметив это на своем радаре, обернется, ведь всего миг назад на том месте никого не было. Но Адам не обернулся и уже почти дошел до лестницы. Окликнуть его с первого раза Лили не удалось — голос пропал напрочь. С третьей попытки наконец с губ сорвалось хриплое: — Адам? Когда он медленно, словно нехотя, обернулся вполоборота, Лили показалось, что он раздражен, но потом... едва заметный наклон головы — и вот уже защитные линзы моментально исчезают с глаз. — Лили? Адам не раздражен. И даже не удивлен. Он просто шокирован. И полностью поворачивается к Лили, даже делая шаг вперед. Все время ожидания его во дворе Лили занималась тем, что пыталась подобрать слова, пыталась придумать, что сказать, но сейчас понимала, что слова в этот момент ничего не значат, и они и вовсе не нужны. И единственное, что сейчас надо сделать, — это не разговаривать, а броситься ему на шею, вцепиться пальцами в грубую ткань его пальто и наконец дать волю эмоциям, разрыдаться, чувствуя, как крепко Адам прижимает ее к себе. — Почему ты не сказал мне? — всхлипнула Лили. — Ты должен был. — Чтобы ты снова пожертвовала своей спокойной жизнью? — тихо отозвался Адам, и она буквально растаяла от звука его голоса. Нехотя чуть отстранилась, поднимая на него заплаканные глаза. — Так и знала, что ты выберешь именно эту причину, — пробормотала она, а Адам убрал одну руку с ее спины и, осторожно коснувшись ее щеки, стер большим пальцем мокрую дорожку. Лили сразу вцепилась в его руку и прижалась к ладони щекой. Холодная, твердая, такая знакомая и родная рука. — И все же как ты здесь оказалась? — тихо спросил Адам. Лили разжала пальцы, отпуская его руку, которую он снова вернул ей на спину. Это было чертовски непривычно и еще более чертовски приятно — стоять вот так, прижимаясь к Адаму почти всем телом. Означало ли это, что он соскучился по ней так же сильно, как она по нему? — Мне позвонил Притчард. Адам недовольно нахмурился, и Лили почувствовала, как в горле встал ком. — Я уйду, если ты скажешь, — дрогнувшим голосом заговорила она, — но я ведь не могла не убедиться, что это действительно ты. Она опустила голову, смаргивая вновь выступившие слезы. Если Адам сейчас прогонит ее, это ее просто уничтожит. Ауги развели костер и что-то загорланили, и Лили вздрогнула от неожиданных вскриков. А потом вздрогнула еще раз, когда руки Адама исчезли с ее спины, и испуганно на него посмотрела. Но он уже сжимал ее ладонь. — Пойдем отсюда, — и потянул за собой к лестнице. Молча взбегая наверх следом за Адамом, Лили успела быстро написать Джеймсу «Он здесь!!!» и сунула телефон в карман. Адам поднял газету у двери в квартиру и открыл дверь. — Входи. Свет включился автоматически — стоило только открыться входной двери, и Лили увидела довольно симпатичную квартиру, чем-то схожую с детройской. У двери висели еще два пальто, Лили не присматривалась, отличались ли он чем-нибудь друг от друга. Пара колонн отгораживала прихожую от остальной квартиры, и Лили, спустившись со ступенек в комнату, присела на краешек дивана. Оказывается, эйфория очень утомляет. Хотелось скрутиться калачиком на этом диване и уснуть. На журнальном столике напротив Лили увидела какие-то бумаги, несколько писем и довольно увесистую стопку, сжимаемую большой скрепкой. На первом листе стояла размашистая подпись «Фрэнсис Притчард». Лили решила изучить это все потом, сейчас было не до этого. Сейчас она подняла взгляд на подошедшего Адама. Он сел рядом с ней, совсем близко, почти касаясь ногой ее ноги, и Лили неожиданно отметила, что на нем нет привычного ей бронекостюма. Темные джинсы, белая рубашка и светло-серый кардиган. Лили тут же прижалась к нему, обхватывая руками его предплечье и кладя голову на плечо. — Где же ты был два года? — тихо спросила она. — Если бы я знал, — отозвался Адам, положив ладонь на руку Лили. — Мне предоставили только одну версию — полтора года я был в коме. Очнулся в марте на Аляске. — Аляске? — Лили подняла голову. — В четыреста пятьдесят первом? Почему же тогда я тебя там не нашла? — Ты была там? — Это неудивительно, правда? — улыбнулась Лили. — Твоего имени не было в списках тех, кого нашли после разрушения Панхеи, но я до последнего не теряла надежды и, отправившись туда, обошла весь комплекс. Может... Может, тебя перевезли туда позже? — Я не знаю, — устало отозвался Адам. Лили подняла голову и провела кончиками пальцев по его впалой щеке, при нормальном освещении отмечая, что Адам почти не изменился за два года. Вот только он был почему-то бледен. Скользнула ладонями по его плечам, снова обнимая, и уткнулась носом в плечо. — Как я по тебе скучала, — прошептала она. — Я тоже, — едва слышно ответил Адам, и Лили расплылась в улыбке. Она даже и представить себе не могла, что когда-нибудь будет так счастлива. Хотелось обсудить с Адамом все, начиная от того проклятого дня Инцидента, но с другой стороны, вот так сидеть с ним, обнимая его, было настолько хорошо, что Лили просто закрыла глаза. Потом, все разговоры потом. Сначала надо насладиться близостью Адама, его теплом, которое Лили ощущала через его одежду. — Неужели тебя одну отпустили в Прагу? — спросил Адам. — Ну во-первых, мне уже двадцать один, — улыбнулась Лили, — а во-вторых, со мной приехал брат. — И где он? — В гостинице. Я убедила его оставить меня здесь одну. Лили чуть пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и заметила, как Адам, приподняв руку, сжал и разжал пальцы. — Что-то не так? — взволнованно спросила она. — Ты какой-то бледный. Нормально себя чувствуешь? Адам взглянул на нее, потом снова на руку. Лили знала этот взгляд — Адам собирался соврать, что все в порядке. — Адам, — она приподнялась, поворачиваясь к нему, — что случилось? Ты не ранен? — Нет, но... — он задумчиво опустил голову. — Сегодня вокзал взорвали, и я, кажется, оказался слишком близко к эпицентру. — Вокзал... — пробормотала Лили. Получается, Адам был днем так близко? И если бы Лили не спешила добраться до его дома, то она могла встретить его на вокзале? Или он вообще ехал с ней в одном поезде? Она едва не застонала. А ведь именно Джеймс не пустил ее в здание после взрыва. — Я могу чем-то помочь? — Вряд ли, — мягко произнес Адам. — Для начала попробую отоспаться. — А... — Лили выпрямилась, поднимаясь на ноги. — Я, наверное... Я отправлюсь в гостиницу, чтобы тебе не мешать. — Ночью? Одна? — фыркнул Адам. — Ты мне не мешаешь. Можешь остаться у меня, — он улыбнулся. — Если брат не против. Лили коротко сжала его в объятиях. Кажется, он забыл о том, как она умеет перемещаться. — Ты же знаешь, я с удовольствием останусь с тобой. Адам посмотрел на нее, слегка хмурясь. — Прости, что сразу не позвонил тебе. Думал, у тебя уже многое в жизни поменялось. — Не настолько, — смущенно отозвалась Лили. Она опустила голову, покусывая губу. — Я... Адам, я... — она никак не могла произнести это вслух, хотя однажды кричала это в телефон, даже не задумываясь, что рядом Притчард. — Я слышал, что ты сказала, — неожиданно произнес Адам. — Что? — она задержала дыхание, поднимая на него глаза. — Тогда на Панхее, я слышал, что ты мне сказала, — повторил он. Лили показалось, что воздух вокруг них стал гуще, дыхание перехватило, а в глазах слегка потемнело. И все лишь от осознания того, что Адам... знает, что она его любит... — Значит... — Лили едва могла подобрать слова. Адам стоял близко, очень близко, и два года разлуки теперь просто сводили с ума. — ...ты не должен удивляться, почему я здесь. — Много времени прошло, — тихо сказал Адам. — Ничего не изменилось, — прошептала Лили, неосознанно приподнимаясь на носочки, и потянулась к нему. Сейчас он ее либо оттолкнет, скажет, что ни о чем таком не может быть и речи или что у него кто-то есть, либо... Либо чуть наклонится, сокращая и без того малое расстояние, и осторожно, почти невесомо коснется губами губ Лили. Она едва успела вцепиться в его плечи — ноги подкосились. Это было уже слишком. Такого количества сильнейших эмоций за один день Лили уже не могла вынести. Поцелуй Адама был потрясающим, сногсшибательным, он сводил с ума. Паря где-то на грани полубессознательного состояния, Лили впитывала в себя эти ощущения, мечтая только об одном — Адам никогда — никогда! — не прервет этот поцелуй. Как часто он представляла себе этот момент два года назад? Каждые полчаса? Каждые пять минут? Очередной раз поцеловав ее, Адам, к разочарованию Лили, немного отстранился, но объятий не разомкнул, продолжая крепко обнимать ее. Она всеми силами заставила себя открыть глаза и уткнулась лбом Адаму в грудь, по-прежнему сжимая его плечи и пытаясь вспомнить, как дышать. В происходящее не верилось совершенно. Но Адам вдруг слегка пошатнулся, и страх за него одержал вверх, обдав Лили холодом. Она вскинула голову и скользнула одной рукой с плеча на щеку. — Тебе становится хуже? — панику в голосе Лили скрыть не смогла. Она не может потерять Адама сейчас. Когда она только-только обрела его. — Нет, — тихо ответил он, склоняя голову и целуя ее в висок. — Но с аугментациями что-то не то. — Ложись спать, а завтра мы во всем разберемся. Адам улыбнулся и молча кивнул, а потом глянул в сторону темного коридора. Лили проследила за его взглядом и увидела там две двери. Ванная и спальня, догадаться было несложно. — Ладно, я тебе отдам свою спальню, а сам... — Даже не думай, — возмутилась Лили. — Тебе надо нормально выспаться, так что ничего отдавать не надо. К тому же я-то могу трансфигурировать этот диван во что-то более удобное, — она улыбнулась. — Не переживай за меня. Отдохни как следует. Лили обвила руками его шею. Только сначала она еще раз ощутит его губы на своих. А потом отпустит его спать, а сама обессиленно осядет на диван. Этот день и так был слишком сложным, но последние полчаса и вовсе выжали из Лили все. Она облизнула губы и устало улыбнулась, но засыпать было страшно. Лили боялась открыть утром глаза и увидеть свою привычную домашнюю спальню.