Влюбленные безумны (Amantes sunt amentes)

На обсуждении мотивов преступника, в дверях кабинета Кроуфорда появился Ганнибал. Уилл, поймавший было мысль за хвост, растерялся. Их встреча была вопросом времени. Уилл догадывался, что Ганнибал его не отпустит. Возможно, он этого и не желал, иначе как объяснить брошенный ноутбук, который, несомненно, стал путеводной нитью для прозорливого мужа. Азарт прошивал тело, загорался в глазах и истлевал, подобно углям. Ганнибал не изменился, только походка стала более степенная, губы держали все ту же, давно отрепетированную, вежливую улыбку, но все чаще сжимались в тонкую линию, придавая такому выверенному облику ненужную отстраненность. Вскоре на лице снова играет доброжелательность, но от этого Уилл вздрагивает. Холодок пробегает по позвоночнику вслед за каплей пота, скользнувшей к пояснице. Может Ганнибал и усовершенствовал свой парадный костюм человека, но утратил то, что сдерживает его животный порывы – контроль. В кабинете чертовски душно, самое время открыть все окна настежь или сославшись на головную боль, как можно быстрее покинуть это место. Встреча взглядов и Уилл в момент холодеет от мысли, что Кроуфорд узнает об их связи, и эта погоня закончится так и не успев начаться. Лицо еще держит маску вежливого интереса граничащего с безразличием, но нервно сорванные с переносицы очки в подрагивающих руках, небрежный кивок головы, встряхивающий вихры растрепанных волос, это не может остаться незаметным для присутствующих. Безмятежность в поведении Ганнибала его подкупает. Голос, манеры, подчеркнутый интерес, все направлено на то, чтобы вызвать доверие, убедить в безопасности. Сейчас Уилл пациент и Ганнибал хочет, чтобы он это понял. Неуверенный взгляд на Джека, но тот будто ничего не замечает, поддерживая беседу, раз за разом сталкивая Уилла на прямое общение с Ганнибалом. Считая, что он сможет игнорировать намеки, бросаемые Ганнибалом и при этом поддерживать никому не нужный разговор, Уилл определенно переоценил свои силы, и после особо очевидного выпада Лектера, взвился. Грубое уличение в использовании психологических приемов было не констатацией фактов и возмущением, вызванным вторжением в его личное пространство, нет. Это было замечание, что Уилл и без посторонней помощи понимает, о чем грезит Джек. По пути к лекционному залу Уилл упорно отгонял от себя назойливые измышления, чтобы дома, в тишине, спокойно все взвесить и рассудить, поскольку с плеча рубить не хотелось, да и с Ганнибалом следовало держать ухо востро. Алана так удачно замаячила в конце коридора, что Уилл ни на секунду не задумываясь, перешел на бег в надежде ее догнать. Темы для начала разговора не было и в мыслях, это больше походило отчаянную попытку найти точку опоры в то время, когда разум находится в смятении. Говорить ничего не пришлось, Алана повернувшись на звук быстро приближающихся шагов, с улыбкой встретила Уилла. Он мало походил на серьезного агента ФБР, которые в виду своего профессионализма являются чопорными, совершенно равнодушными людьми, которых не трогает чужое горе и счастье. Даже сейчас Уилл казался мальчишкой с легким румянцем, растрепанными кудряшками и сверкающими глазами, которые постоянно были в движении, не находя ни одного объекта для пристального внимания. « Он чем-то очень взволнован», резюмировала Блум, «возможно это связано с намерением Джека провести освидетельствование». -Был у Джека? – поинтересовалась Алана, поправляя папки в руках, всем своим видом показывая, что разговор совершенно не важен и решение продолжать его стоит всецело за Уильямом. Кивнув, принимая подобный жест, Грэм медленно двинулся к выходу из отдела в сопровождении Аланы. -Да. – Коротко ответил он, все еще пребывая в своих переживаниях. -Снова повздорили? Если хочешь, я могу поговорить с ним, - Алана усмехнулась, - попытаться поговорить. Ты же знаешь, он не послушает. -Ты права, не стоит. Джек втянул в расследование стороннего психиатра, и я не уверен, чей психологический портрет на деле будет составляться. Я не люблю, когда копаются в моей голове. Ты это знаешь, Джек знает, но мое мнение никого не интересует, если это не касается расследования. -Джек беспокоиться о тебе Уилл, нельзя оставлять без присмотра твое состояние. Разговор шел по отработанному сценарию, слово за словом, реплика за репликой, но не нес никакого смысла. Уилл закатил глаза, удерживая пылающее негодование. -Так почему он не оставит меня в покое? В конце концов, в штате появился новый помощник! Уверен, доктор Лектер хороший специалист человеческих душ и непременно окажет посильную помощь следствию. - О, так ты виделся с Ганнибалом! Он будет составлять твой психопортрет? – с сомнением спросила Алана. Знакомство с ним было для студентки знаменательной вехой в ее становлении и представить, что Ганнибал каким-то образом не смог поладить с человеком, она не могла. -Да… Он не очень похож на врача, - немного подумав, сказал Грэм. Нужный лекционный кабинет уже замаячил впереди, когда Алана остановилась и, пояснив, что бумаги необходимо занести в архив, напутствовала Уилла не беспокоиться по таким мелочам и, расправившись со студентами, отправляться скорее домой. Попрощавшись, они разошлись. После лекции, на парковке Уилла окликнул знакомый голос. -Уильям! Вы так быстро ушли, я не успел Вас остановить. -Чего Вы хотите, доктор Лектер? – Обреченно спросил Уилл, хотя очень хотелось малодушно нагрубить или вовсе сбежать. Подобные мысли он отмел сразу. Грубость Ганнибал не любил в самых сильных проявлениях свойственных ему, а побег мог быть лишь временной отсрочкой предстоящего разговора. -Мне хотелось Вас подвезти, но, вижу, в этом нет необходимости, - Ганнибал демонстративно окинул оценивающим взглядом на машину, выданную ФБР, и доброжелательно улыбнулся. Тут Уилл понял, что это даже не пожелание Ганнибала, а прямой приказ для Уилла. -Хорошо, Ганнибал, думаю, нам действительно стоит многое обсудить, например, сотрудничество с ФБР, - раздражение не удалось удержать к концу фразы, отчего она получилась особенно резкой, но это не остановило, и Уилл, в глазах которого искрили молнии, захватывая дыхание у Ганнибала, отправился к машине доктора. В машине, он постарался устроиться как можно удобней, под пристальным взглядом, на который не хотелось отвечать, отчего Уилл упрямо смотрел вперед или вовсе отворачивался. Чем дольше машина стояла на месте, тем меньше казалось разумным его решение. Наконец, не выдержав давления, мужчина повернулся к водителю, спросить, почему они не едут, но вся его воинственность вмиг рассеялась, стоило взглянуть на Лектера. Он улыбался. Это крайне смутило Грэма, но взгляда он не отвел, словно требуя объяснений. - Пристегни ремень, - просто сказал Ганнибал, наблюдая за, в ту же секунду, всполошенным мужем. Уилл совсем не изменился, разве что стал более нервным. Пальцы и руки дрожали, когда он пытался закрепить ремень безопасности, пока Лектер уверенным движением не отстранил Уилла, чтобы самому справиться с этой задачей. Не удержавшись, он провел вверх по ремню, останавливая руку на заполошённо бьющемся сердце. Теплом, трепещущим, и полностью принадлежащим ему. Наклонившись к пассажирскому креслу, Ганнибал все же поймал взгляд Уилла, отчего тот, окаменел, не смея пошевелиться. С груди рука двинулась вверх, задев ключицу, скрытую тканью рубашки, еще более безвкусной, чем много лет назад. Ее путь задержался на щеке, закрытой щетиной, которая колола кожу, как сам Уилл, старавшийся при возможности задеть словами. Это все было так знакомо, что дрогнуло сердце, всего на секунду, сбиваясь с привычного ритма. Не было этих лет, что Ганнибал потратил на поиски, разрываясь между желанием убить, оставляя Уилла себе навсегда, и просто быть рядом, как тень, чтобы в нужный момент прийти на помощь вне зависимости от его мнения. - Я скучал, Уильям. И на этот раз сделаю все, чтобы ты не сбежал снова. Зверь, на секунду показавшийся из-под маски человека, оскалился, предвкушая долгий загон добычи, но быстро скрылся в глубине всезнающих глаз Ганнибала. С едва заметным вздохом, он вернулся на свое место и завел двигатель. Машина тихо урчала, собирая под шинами новые километры. Молчание – подготовка перед затяжной войной, подготовка орудий и щитов, проверка путей отступления, и только случайность, восхваляемая или проклинаемая солдатами, на этот раз вызывала опасения. Все или ничего. - Что думаешь о новой жертве? -Думаю, она, как и многие до нее, двойник настоящей актрисы, с той лишь разницей, что их можно считать близнецами, поэтому ее нашли в своей постели. Решимости закончить представление запланированным финалом, пока не хватает. Девочка слишком важна, слишком особенна для убийцы. В каком-то смысле я его понимаю. На лице мелькнула полуулыбка, но больше Ганнибал не выдал себя ничем. Если Уилл хочет начать разговор с отвлеченных тем, мужчина предоставит ему эту возможность. Что ж, он сдержит обещание данное Джеку и непременно поможет нуждающемуся специальному агенту. - С каких пор ты помогаешь ФБР? Ганнибал не сказал ничего нового для Уилла, поэтому, считая эту тему неудачной, Грэм просто переключился на другую, в надежде выяснить как можно больше о жизни Ганнибала, но, не имея достаточной смелости, чтобы задать волнующий вопрос напрямую. - По просьбе Джека я решил оказать свою помощь. Количество жертв растет, а на деле нет ни одного подозреваемого. Это сильно беспокоит его. Впрочем, стоит поразмышлять, что волнует его больше: неразрешенное дело или сходящий с ума специальный агент. Уилл дернулся от тона, которым были произнесены последние слова. На место растерянности быстро прошло негодование. Он нахмурился, не желая что-либо отвечать на подобный выпад. Время, когда он убеждал всех о том, что ему больше нет места в полевых условиях работы ФБР, давно прошло. Оставалось, только молча кивать на причитания или вовсе игнорировать. -Каждый раз, когда я погружаюсь в мысли совершившего преступление, я думаю, «возможно, сегодня я не смогу вернуться» - я знаю, что с каждым кошмаром, с каждым раскрытым делом, я забираю часть жизни очередного психопата. Иногда, утром, стоя перед зеркалом, я вижу не себя, а их. Думаю, скоро, когда Джек снова заведет разговор о жизни и смерти, показывая новые материалы дела, объясняя, как и где были убиты люди, каким жестоким был убийца и как он неуловим, из сострадания, а может и от безволия, я соглашусь помочь. Это будет моей последней ошибкой. Изворотливый, жестокий и интересный, он будет занимать мой разум сутками, а когда я, наконец, приближусь к нему на расстояние вытянутой руки, все пропадет. -Как серийный убийца, желающий, чтобы его поймали, ты ищешь психопата, который поработит твой разум, - заключил Ганнибал, сжимая руль крепче. Свет фар, мягко освещал дорогу, а шуршание колес убаюкивало. Нависшую тишину разбавила мелодия, играющая на найденной радиоволне, успокаивая и сглаживая углы недавнего разговора. Молчание стало самым разумным выходом разговора, продолжение которого могло дать неприятный виток новых разбирательств и обвинений. В конце концов, настоящая причина этого разговора так и осталась не озвученной. Прощание было похоже на светский жест едва знакомых людей, коим правила приличия диктуют, как необходимо поступать. Это была игра, которую оба единодушно приняли. Отправная точка самого бессмысленного фарса в жизни Уильяма Грэма задана. Хибинг, Минисота. «Сорокопут», вторил Уилл словам агентов, рассматривая место преступления. «Эта птица не передаст и доли того, что представляет собой Ганнибал». Определенно, почерк знакомый. Ни одной улики поблизости, словно божьим промыслом, эта ломаная скульптура из мяса и костей, оказалась именно здесь. В назидание грешным, дабы они оторвались от будней суеты и вгляделись в небо, так же открыто и отрешенно, как смотрит мертвый взор. Экспозиция притягивала взгляд, было в ней нечто зловещее. Уилл подозревал, что это все он выдумал, точно понимая замысел убийцы, но также понимал, что следует отрешиться от переживаний и притязаний, чтобы понять, зачем случилось то, что случилось. В действительности, это был подарок в самом его извращенном понимании, который хоть и раскрыл глаза на многие аспекты расследуемого дела, но свойственных любому подарку, радости и благодарности не принес. Это человеческая жизнь, Ганнибал, черт подери! -Это не наш убийца! Он почитает свои жертвы, воздает им должное после смерти, но этот… Он обращается с ней как с… как со свиньей! Грубо, Уилл, очень грубо. Это не все. В сказанном нет и десятой доли всего смысла заложенного в инсталляции. Рога крепко зарыты в землю, как ветви дерева, нанизывая тело на свои острые прутья. «Не забывай о реальности, мечтатель». Небо в мертвых глазах девушки - свобода перед лицом Уилла, земля, служащая опорой для рогов – реальность от которой он так стремился убежать, рога, крепко держащие тело жертвы – Ганнибал, их связь, что не позволит сбежать. Несмотря на некогда ярое отрицание, Ганнибал все же романтик, пускай и в своеобразной форме.