Ненавижу, но люблю.

Наступил этот долгожданный день. Я уже стою в аэропорту. Эх, как же трудно прощаться. По моей щеке пробежалась одинокая слезинка, которую я непременно стерла. Меня пришли проводить мама с папой и мои друзья: Эмма, Хьюго, Дейв и Герман. — Ты точно уверена поехать? — повторила Эмма. Эмма — девушка среднего роста с короткими русыми волосами, которые еле доставали плеч и челочкой. Серые глазки всегда сверкают. За это ее и любят парни. — Да, уверена. Мне нужно доказать им. Я буду сильно скучать, — мы с ней опять обнялись. — Удачи тебе там, — с грустью в голосе произнес Герман и тоже обнял меня. Этот парень стал для меня чуть ли не старшим братом. Он всегда меня спасал из опасных ситуаций, а я целовала его в щечку в знак благодарности. Больше никому не удавалось заслужить мой поцелуй, и даже обнять меня могли только близкие. Я казалось парням слишком недоступной, хотя со всеми я разговаривала достаточно мило. А те ложно думали, что я сразу упаду на их плечи. — Да, без тебя будет скучновато, — опечалился Хьюго — главный зачинщик всех наших развлечений. Из-за него мы один раз чуть не загремели в полицейский участок. Но мы успели скрыться. Я обняла и его. — Надеюсь, у тебя там будет все хорошо. А может и парень появится, — Дейв не сдержался, чтобы хоть как-то подкольнуть меня. Именно он собрал нас всех вместе. Самый главный приколист и тоже на пару с Хьюго устраивает всякие приключения. — Да, отстань, ты — я тыкнула его в бок и заключила в объятия. — Когда влюблюсь, тогда и парень появится, — четко ответила я и скрестила свои руки. Мой рейс объявили. — Ладно, ребят, я пойду. Обещаю звонить, и вы тоже не забывайте про меня, — я помахала ручкой и ушла к родителям. Я часто смотрела назад, увидев, что Эмма заплакала, а Хьюго пытался успокоить ее, по моей щеке пробежала одинокая слеза, оставляя мокрую дорожку. А в горле застрял ком. Сложно расставаться с друзьями, но еще сложнее расставаться с родителями. При всем моем желании уехать, в душе я боялась остаться одна. — Маринетт, будь аккуратна, — печальное и обеспокоенное лицо мамы хорошо запомнится в моей памяти. Она не хочет оставлять меня одну, да и совсем в другой стране. Но поделать ничего не может. — Хорошо, мам, — я крепко обняла ее со всей любовью и нежностью. — Не вернешься через несколько дней? — подловил папа. Я уверенно взглянула на него. — Ни за что. Тогда я проиграю спор, а этого уж точно не хочу, — твердо высказала я, затем нежно улыбнулась и заключила его в объятия. — Я вас очень сильно люблю, пока, — мы снова обнялись, и они отпустили меня. — Мы тоже тебя любим, пока, дочка. Вскоре я оказалась уже в самолете на своем месте. Взглянув на город, в котором протекала вся моя жизнь, в котором остались все близкие мне люди, я невольно улыбнулась. А там, куда я еду, сейчас даже не осталось бабушки, к которой я приезжала в гости. Меня ждала неизвестность. Хоть Париж и является моим родным городом, туда я приезжала несколько раз, пока бабушка жива была. — Пока, Лондон, — я прошептала и улыбнулась, а из глаз выпали несколько соленых слезинок.

***

 — Привет, Париж…