Ненавижу, но люблю.

Я медленно прошла всю дорогу, наслаждаясь теплым ветерком и ясной погодой. Навстречу мне проходили влюбленные парочки и даже семьи. Они были такими счастливыми, и я улыбалась уже в последний раз, а боль внутри сжимала, будто меня пытают. Через несколько минут все это закончится, и я уйду навсегда. Залезаю на ту самую крышу и вдыхаю теплый воздух. Столько воспоминаний с одним местом. Я подхожу к краю медленно, смотрю вниз, а потом наверх. Адриан тогда показывал мне ночной город, который был очень красивым, миллионы огоньков светили и было так романтично, а сейчас все также, только его нет рядом. Я отбегаю от края и ложусь на холодный бетон, смотря наверх, на тусклые звезды. Они навсегда погасли для меня. Почему все стало таким безобразным? Ненавижу, ненавижу! Встаю и маленькими шажками подхожу к краю. Я боюсь. Боюсь не умереть, а получить еще больше боли, остаться в этом мире и страдать. Чувствую только страх и медленно ступаю одной ногой еще ближе. Остался один маленький шажок над пропастью. Там мне будет гораздо лучше и легче. Мне страшно, ужасно страшно. Может зря все это? Нет. Поднимаю свою ногу, чтобы сделать последний шаг, но слышу безумно любимый голос, произносящий мое имя, невольно поворачиваюсь. — Маринетт, стой, не делай этого, — он пытается отдышаться, а я молча жду дальнейших действий. — Стой, пожалуйста, подумай. — Адриан, я все уже обдумала по несколько раз. Я не хочу жить без тебя, но и с тобой я не буду. Так сложилась моя судьба, это конец, — объяснила я и отвернулась, чтобы не смотреть в эти зеленые глаза, напуганные до ужаса. — Зачем ты пришел? Посмотреть, как я умру? — Я пришел отговорить тебя от этой затеи, — он так спокойно и осторожно говорил и медленно подходил ближе, и я, поборов себя, повернулась. — Адриан, я устала от этой мучительной боли внутри меня, которая разрывает сердце на части. Не хочу терпеть, не могу больше, нету сил держаться. Мне не нужна такая жизнь. Понимаешь, я умру, и мне будет так легко. Я буду летать над вами и, наконец, не буду чувствовать. Главное — не кори себя за мою смерть. Так захотела я, а не ты, — безэмоционально произнесла я, будто уже умерла. А он стоял и смотрел в мои глаза, понимая какую боль причинил. И в его глазах читался страх, отчаяние и чувство вины. — Я не хочу, чтобы ты умерла, — он немного повысил дрожащий голос на грани срыва. Слезы потекли по его щекам, а мне безразлично. — Это уже не тебе решать. Пожалуйста, мне и так невыносимо больно, не надо больнее, уйди, я прошу, — умоляла я его. Зачем он так поступает? Почему снова лезет в мою душу? — У тебя будет прекрасная жизнь, и скоро ты забудешь меня, а сейчас дай мне уйти спокойно! — Дай мне три минуты, а потом уходи, — обреченно выдохнув, я кивнула. — Маринетт, ты нужна мне. Только ты, больше никто. Я не хотел, чтобы ты страдала, ведь боялся, что разлюблю потом, и принесу тебе много боли. Но сегодня, прочитав твою прощальную записку, я понял, что без тебя я не представляю своей жизни. Я боюсь потерять тебя, боюсь остаться один. Маринетт, я люблю тебя, не делай этого, пожалуйста, — он говорил быстро, но четко, а я не могла уже ему верить. — Это неправда же? Ты пытаешься отговорить меня, потому что тебя замучает чувство вины, тебе страшно, — одинокая слезинка скатилась по щеке, которую я тут же стерла холодной рукой. — Нет, Маринетт, я люблю тебя. Знаю, что и так многое натворил, но, если ты прыгнешь, то я прыгну за тобой, — я видела, как по его лицу скатываются слезы. — Тогда зачем оставил меня? Сделал больно? — больше терпеть я не могла и сорвалась на крик. По-тихоньку я уничтожала себя и его. — Потому что дурак, идиот последний, не понял, что люблю эту прекрасную и настолько ранимую девчонку с холодными руками, — по щекам скатились слезы. Его слова грели душу, становилось теплее. Он упал на холодный бетон обреченно. — Время вышло. — Я влюбилась в идиота, — усмехнулась я, на что парень поднял свои очи, встал и более решительно подошел ко мне, обнимая. Эти горячие объятия еще больше отогревали душу, я снова стала жить. Он обнимал меня сильно, но осторожно, я обнимала его крепко, словно в последний раз, а из глаз обоих брызнули слезы. Какие же мы глупые. Оба не понимали действительных чувств друг другу. — Ты больше не оставишь меня? — Никогда, — он посмотрел на меня своим добрым и ласковым взглядом и поцеловал в лобик. — Давай навсегда. — Навсегда, — наши губы сплелись в поцелуе, наполненным всеми чувствами друг к другу. Навсегда - только так, больше никак.