Ненасытный инкуб

Оставшиеся четыре месяца прошли как в тумане. После появления хвостика, а значит потери девственности, мужья стремились быть с Тсуной как можно чаще и дольше, дело доходило даже до того, что они устраивали друг другу мелкие пакости, лишь бы урвать лишние минутки побыть с Савадой. Тот не был в восторге, ведь за это время успел полюбить их всех и одинаково и поэтому препирательства между мужьями жене не нравилось. Хотя это шло на пользу, превращая из маленького инкуба спокойного парня. На его характер в большинстве всего повлиял Алауди, от которого он перенял спокойствие ко всему, но когда Мукуро с Бьякураном начинали серьезно его доводить, то это уже был не "Алауди. Версия 2.0", а "Злой и страшный Тунец". Доставалось всем и каждому в поле зрения, даже тем, кто просто проходил мимо. После таких выходок Бьяша с Мукуркой с удовольствием готовы были успокоить любимую жену, не стесняясь друг друга. Как-то так получилось, что эта парочка спелась и могла развлекать себя даже без Тсунаеши. Тот в первый раз, когда узнал, признаться честно, охренел, но привык. Ага, скажи слово, когда две пары желанных рук шарят по телу и доставляют просто космическое удовольствие. В целом оставшиеся четыре месяца прошли ну очень продуктивно, тем более, что Тсуна стал лучше себя контролировать, во всю учился магии и искренне желал наконец-то полететь. Но впереди у него ещё много преград к этому... Сегодня была хорошая погода. Легкий ветерок трепал волосы, где-то вдалеке птицы щебетали какие-то песни, а солнце светило мягко и едва касаемо, если можно так выразиться. В средней Намимори всегда стояла оглушающая тишина после конца учебного дня. Оставшиеся старались как можно тише ходить и аккуратнее быть, чтобы не шуметь. Все потому, что Глава Дисциплинарного комитета не любил шум, даже не так, он его терпеть не мог. Вечно снующие толпы травоядных, которые орали и смеялись раздражали его. Лишь когда он проходил, они замирали от испуга и вжимались в стены, стараясь казаться незаметными и слиться с обстановкой. Вот уже как полгода его мысли не покидает один паренёк по имени Савада Тсунаеши. Мелкий зверёк со спрятанными зубками интриговал и вызывал интерес. Кея представлял каким будет лицо инкуба, когда они встретятся, как глаза увеличатся от шока и страха, он услышит быстрый стук его сердца и тяжёлое дыхание. Он загрызет его до смерти. А потом никому не отдаст. - Всё готово, мусор? - спросил тихий голос в тишине зала. - Да, Босс. Мы закончили приготовления и готовы к полномасштабной облаве на этих тварей. - ответил ему человек, преклонивший перед его креслом, где он сидел, колено. Отлично. Все готово и он покажет старику, что достоин места главы инквизиции и только он может им быть. Это место его по праву и сомневаться в этом вверх идиотизма. Большой зал был расписан резными узорами и выполнен в готическом стиле, от этого создавалось мрачное, зловещее впечатление, но на самом деле помещение было красивым. На троне, как и полагается в тронных залах замков, сидел мужчина. Чёрные волосы зачесаны назад, на лице шрамы, а взгляд красных глаз суров и зол. Его бесила сама суть того, что он должен доказывать кому-то неопровержимые и истинные факты. Хотя способ убивал двух зайцев: Италия очищается от нежити, его признают все боссом инквизиции. Хорошо, ничего не скажешь. - Отец, у меня неприятное чувство внутри. - поежился мальчик, сидя рядом с отцом. Мужчина отложил книгу и поправил шляпу, посмотрев на ребёнка. Его дар предвидения ещё не до конца раскрылся, на это уходит не одно столетие, но Фран не зря был сыном двух сильных существ - его дар быстро рос. - Ты что-то видел? - Не знаю как описать...понятно. Я вижу большой алтарь, просто огромный и он в крови. А на нем лежит кто-то, я не смог увидеть. - Фран закрыл глаза, помогая себе этим вспомнить. - Перед алтарем стоял человек. Существо, сверхъестественное, но я не могу понять кто это. Вижу лишь большие красивые крылья непонятной формы и кинжал в руке. Все. Полуинкуб не знал до конца нужные ключики в своих видениях, чтобы понять их, но одно он понимал точно - это совсем не к добру. Что-то должно случиться, совсем скоро и участвовать в этом он не желает никак себе, ни своим близким.