Глава 13
18 сентября 2021 г., 16:08
Вильям прекрасно отдавал себе отчёт о том, что способ спасти Дитмара прямо сейчас только один. Ему нужно оказаться за много миль отсюда, где его не достанет этот подонок. Рождество через три дня, у них нет времени. На Рождество наверняка всё закроется и проблемы с документами затянутся. Такое ощущение, что мистер Смит прицельно всё это время шёл за Дитмаром. Остальные пациенты были плохи, но Дитмар… Он был запуган, ужасно запуган, он был в настоящей панике, как будто на него давили каким-то особенным образом. Даже если так, вряд ли Дитмар сможет что-то выдать. От него бы фамилии добиться, и то хорошо.
Вильям утром проснулся очень рано и ходил кругами вокруг приюта, изображая прогулку. На деле он пытался понять, как можно вывести Дитмара не через главный вход. Проблема была в том, что третий этаж был очень высоко, слишком опасно. Вот если бы палаты были сразу снизу, где отделение дожития, там не было бы опасений. У Дитмара достаточно устоялась координация, чтобы по широкому карнизу пройти в любую сторону. А куда дальше? Вильям остановился рядом с остатками спортивной площадки. Пока что её превратили в склад ненужных вещей, и посередине под брезентом высилась какая-то гора.
— Эй, парень, чего надо? — Вильям вздрогнул, увидев за сеткой ограды охранника. Тот курил и смотрел сонными равнодушными глазами.
— Да ничего, задумался… Интересно, когда будут уже площадку восстанавливать, пациентам воздух нужен…
— Э-э-э, не скоро ещё. Вон как матрасы с подушками старые вынесли неделю назад, так они и лежат. Пока плесенью не порастут, блять, — охранник махнул рукой на кучу под брезентом и затушил сигарету в банке из-под кильки.
— Печально.
Вильям кивнул охраннику и пошёл дальше. У него есть идея, но она безумна. Выдержит ли это Дитмар физически, выдержит ли его психика… Прыгать даже с высоты карниза второго этажа очень высоко, очень высокие потолки и фундамент высоко. Тяжело вздохнув и потерев лицо, он быстро направился к главному входу. Расположение всего в парке он и так знает, план побега, может, придёт в голову после завтрака.
В отделении атмосфера надвигающейся грозы была невыносимой. Казалось, что сейчас сверкнёт молния. Выпив свой кофе, Вильям забрал карту Дитмара и напряжённо следил за ним глазами. Нельзя ни на минуту упускать его из виду, потому что с обнаружения трупа Питера прошло уже достаточно времени, чтобы Смит решился на убийство Дитмара. И, похоже, Дитмар тоже это отлично осознавал. Он сидел как на иголках, с ногами забившись в кресло в углу, чтобы никто не подошёл со спины, и осматривал зал отдыха в почти паническом состоянии. Не выдержав этого напряжения, Вильям всё же подошёл к нему и слегка наклонился, чтобы говорить тише.
— Дитмар, всё в порядке?
— Да… Нет. Нет, не в порядке. Всё плохо. Я… Мне нужно в туалет, я боюсь встать из кресла.
— Я могу проводить и постоять на входе, чтобы никто не вошёл.
— Да? Хорошо, хорошо, я согласен.
Дитмар как-то слегка неуклюже встал, и стало видно, что у него от напряжения дрожат колени. Кивнув сидящему у стойки Чеду, чтобы присмотрел за остальными пациентами, Вильям повёл Дитмара к закрытому коридору. В голове было пусто. Этой ночью у него нет дежурства. Если не случится чудо и их отсюда не переселят вниз, Дитмар обречён. Потому что этажом ниже у Смита не будет возможности зайти и выйти среди ночи незамеченным. А ещё нужно найти тот чёртов лифт, где-то же он есть в отделении. Голова натурально кипела от невозможности просчитать все варианты. Ему нужен счастливый случай, жизненно необходим.
— Вильям, вы мне срочно нужны, — мистер Монтгомери вырос впереди как из-под пола, хотя это просто он настолько задумался.
— Сейчас, провожу Дитмара и приду.
— Нет, срочно. Пока у секретаря университета есть окно, — управляющий подозвал к себе одного из охранников и почти впихнул ему в руки Дитмара, оцепеневшего от страха. — Проводите мистера Прендергаста, куда он собирался, и проследите, чтобы всё было нормально. Не спускайте глаз.
— Но… — Вильям даже не успел ничего сказать, мистер Монтгомери буквально поволок его за собой за руку.
— Чем быстрее я получу ваши подписи, тем больше вероятность, что завтра к обеду Дитмара заберут.
— Да?
— Да, его приняли в ту больницу, которую выбрала его семья, нужны подписи лечащего врача, — слетев в свой кабинет, он вытащил две бумаги и сунул Вильяму в руки. — Уж не знаю, знаете ли вы, но убийца следует плану, и если выдернуть из плана Дитмара, это может его затормозить. Мне кажется поэтому проф так торопился с ним, он понял систему.
— В порядке подписания договоров, я знаю, — Вильям размашисто подписал бумаги и протянул документы обратно. Мистер Монтгомери тут же сунул их в факсовый аппарат.
— Вот, значит, вы понимаете мою логику.
Вильям понимал, но говорить о том, что Дитмар может не пережить эту ночь, он не стал. Дождавшись, когда же его отпустят, он быстро пошёл в сторону закрытого коридора.
— Дитмар не в зале? — Мартин, санитар, мотнул головой.
— Нет, он вроде с охранником в туалет шёл.
И вдруг звон, какой-то странный, как будто кто-то зеркало кулаком ударил. Пауза и что-то громко раскололось. Надрывный крик и какой-то странный вздох заставили Вильяма замереть на месте, а не кинуться на помощь. На помощь же кинулись двое охранников. Понадобилось несколько мгновений, но даже они могли бы стать решающими. Проклиная всё и вся, он кинулся к коридору. Открытые настежь двери, возбуждённые крики врачей, пациентов. Дитмар. Махнув на все нормы протокола, Вильям растолкал охрану и остановился в дверях туалета. Он сидел в углу напротив умывальников, в куче осколков зеркала со стены, обсыпанный ими, второе зеркало осталось на стене, но, похоже, удар был такой силы, что лопнул даже керамический кафель. И он был весь в крови. Наплевав на то, что может пораниться об осколки сам, Вильям подлетел к Дитмару и присел на колени. Живой, живой. Его колотило со страшной силой, руками в крови он закрывал лицо и дышал с надрывом, как будто задыхается, в кулаке он сжимал открывашку, испачканную в крови. Но он, похоже, смог дать убийце отпор, которого тот сосем не ожидал. Дитмар смог защитить себя. Значит, убийца ранен, и теперь его ничто не скроет.
— Дитмар, Дитмар, посмотри на меня, посмотри, пожалуйста.
Вильям аккуратно взял его за руки, чувствуя скользкую кровь. От страха за него начала слегка кружиться голова. Только бы с ним всё было в порядке. Наконец Дитмар смог оторвать руки от лица и, заглянув в лицо Вильяма, разрыдался в голос. Воя в истерике, он повис на Вильяме, дал себя поднять на руки. Обернувшись к дверям, чтобы отнести Дитмара в процедурную, он увидел, как полицейские в шоке смотрят куда-то вверх. Внутри всё оборвалось от догадки, и Вильям с опаской поднял голову. На потолке было видно пятно неправильной формы, как если бы потекла крыша и сквозь побелку влага просочилась наружу. Только оно было не жёлтое, как всегда бывает, а красное с оранжевыми краями. Трупное пятно. Тут лежал Карпентер. Значит, в коридоре, прямо напротив туалета, должен быть тот лифт. Пообещав себе проверить всё, Вильям быстро понёс Дитмара в процедурный кабинет. Там уже стояли на изготовке Ликка, Мэтт и Джош, которого тут оставили на всякий случай, трупы обмывать. Увидев живого Дитмара, он вытер рукавом пот со лба и принялся с энтузиазмом мыть руки. Пока даже не ясно, что произошло и насколько сильно он пострадал.
— Вильям, смотри, — Ликка аккуратно разобрала слипшиеся от крови волосы и тяжело вздохнула. Похоже, именно это было целью.
— Тебя ударили? — Дитмар прерывисто втянул воздух.
— Он… Он головой об зеркало ударил…
— Ну ясно. А второе снял со стены и разбил об него. Думал, что сможет так убить.
— Нет, это он пытался запугать. Всех пациентов нашли как будто в их кошмарах, — Вильям взял Дитмара за подбородок и поднял лицо к свету, чтобы вытереть кровь с лица. Несколько порезов на лбу, на щеке, губа рассечена.
— Дитмар, всё нормально, всё хорошо, ты в безопасности, ты не смертельно ранен. Сейчас всё залечат, и будет всё в порядке.
— Я… Я смог… Он пытался, но…
— Дитмар, разожми кулаки, нужно осмотреть руки. Давай, — Дитмар исступлённо закивал и принялся судорожно, по пальцу, раскрывать кулаки. И в одном из них лежала запонка, вырванная из манжета с мясом. Все трое замерли, разглядывая её.
Подставив судок для инструментов, чтобы Дитмар положил туда запонку, Вильям отставил его в сторону. Это криминалистам передать, вместе с открывашкой. Пусть маются. Он уже нашёл убийцу и, похоже, смог его переиграть. Какой бы силы ни был удар Дитмара, крови явно было предостаточно. Да и оторвать кусок манжета у него получилось. Вот уж чего не ожидал от него Смит. Наверняка думал, что он такой же беспомощный и заторможенный, как когда-то. Пока Дитмара обмывали, зашивали слишком глубокие порезы, Вильям снял с себя пиджак, испачканный в крови, и сел в коридоре.
— Охранник сказал, что услышал из кладовой какой-то шум и пошёл проверить, всего на мгновение отвлёкся, когда услышал звон, сам не понял, откуда он. Да что такое, он что, сквозь стены ходит, куда он делся?
— Сквозь стены… — Вильям задумчиво повторил за управляющим. Если лифт прямо напротив туалетных комнат, которые самые первые к выходу из коридора, логично, что он смог всё провернуть. Отвлёк охранника, зашёл через дверь, а вот убегал уже через лифт, потому что то, что сделал Дитмар, так просто не спрячешь. Наверняка внизу дверь выходит в неочевидное помещение типа склада или бытовки, чтобы там успеть привести себя в порядок.
— Мы помешаем, — Вильям вскинул взгляд на Монтгомери. Похоже, он прослушал что-то важное.
— Что?
— Все пациенты переезжают в отделение дожития. Прямо сейчас. Оно всё равно пустое. Если убийца хорошо ориентируется здесь, там у него будут проблемы, оно по-другому устроено.
— Ага.
Вильям закивал и пошёл к палатам. Нужно забрать кролика Дитмара. Но важнее понять, где лифт. Не для себя, для следствия, просто показать пальцем. Чем больше физических доказательств, тем лучше. Забрав Марта, Вильям остановился напротив туалета. Заходить туда запретили, чтобы криминалистам было что смотреть. Осколки зеркала в крови… Мотнув головой, Вильям повернулся лицом к окнам. За ними качались на ветру ветви осины внутреннего двора. Пытаясь изобразить максимальную отстранённость, он начал разглядывать стенные деревянные панели. Очевидно, что это должен быть какой-то элемент, который легко открывать и закрывать как было. И тут взгляд зацепился за пометку карандашом. На тёмном дереве её было почти не видно. Он присел, разглядывая надпись. Аккуратно, рукой Хьюго, на панели было выведено «МД». Вот что случилось. Смит не вредил врачам, пока те не становились опасны. Вот что хотел ему рассказать Хьюго перед тем, как пропал, что нашёл лифт. Смит покопался в его записях, как копался в записях Вильяма, и, испугавшись, решил его устранить. И думать не нужно, что профессор попал в больницу не сам, что он вычислил Смита и тот решил избавиться и от него. И сейчас Вильям ещё в добром здравии только потому, что Смит скинул его со счетов. Но после сегодняшнего не стоит надеяться, что он не понял свою ошибку. Они с Дитмаром под прицелом. Со стороны коридора послышался голос Смита, он командовал, куда переносить бумаги. А Вильям едва успел подняться на ноги, прежде чем в дверях появился он.
— Вильям, всё в порядке? Вы как привидение увидели, — Смит с инвентарной книгой и ручкой зашёл в коридор и направился к первой палате. — Кровать, постельное бельё. Матрас, подушка, наперник, господи, как мне надоела спешка…
— Не, со мной всё нормально, — решив сыграть ступор, Вильям медленно направился к выходу.
— Может, вам выходной взять, что-то вы плохо выглядите.
— Моего пациента пытались убить. Мне это молча скушать?
Смит пожал плечами и, поставив какие-то пометки в книге, зашёл в следующую палату. А Вильяму нужно к Монтгомери, узнать, куда ему нужно идти. Ну и нужно бы другой пиджак взамен грязного взять. Обед, похоже, они будут встречать в другом отделении. Сердце ещё билось в горле, но сейчас он наконец мог мыслить спокойно и быстро. Голова ясная, и это главное.
Отделение дожития оказалось с куда более высокими потолками. Без деревянных панелей, светлое, пустое, гораздо больше экспериментального. Палаты пациентов были большими, на шесть пациентов. Металлические кровати на колёсиках даже без матрасов, тумбочки для каждого, пара простых кресел. На окнах занавески, слегка мятые внизу, где до них дотягивались пациенты. Вильям первым вошёл в палату, которую отдали Дитмару. Пройдясь между кроватями, он положил на одну, на которой всё же был матрас, Марта и засунул руки в карманы. Итак, побег всё ещё не отменяется. Нужно это решать. Ещё раз обойдя палату, чтобы убедиться, что просочиться сюда незамеченным просто не получится, он подошёл к окну и замер. Сегодня ночью всех оставшихся врачей вывели на ночные дежурства для надёжности. Последний шанс.
За окном был до доли знакомый пейзаж. Да они сейчас ровно под его кабинетом. А это отличный шанс. Вильям принялся вспоминать, как вся эта стена выглядела снаружи, когда он осматривал её утром, и едва подавил улыбку. Тот план, что он придумал, мог сработать сейчас. Идеально сработать. Медсестра застелила постель, принесла плед Дитмара, бросила на Вильяма испуганный взгляд и выскользнула в коридор. На пороге наконец появился Дитмар в сопровождении санитаров и охраны. Теперь он особо охраняемое лицо. Как его родне будут объяснять перемотанные руки, шею, зашитую губу и кучу пластыря, Вильям не знал. Сейчас он в обычной зимней тёплой пижаме и тапочках, и бинтов почти не видно, но его же разденут, чтобы переодеть…Он поправил уши Марта и улыбнулся.
— Это твоя комната на сегодня. Завтра ты уезжаешь отсюда.
— Правда? — лицо Дитмара тут же расцвело, и стало ясно, что это были самые желаемые слова. Вот только на это не было времени. Вильям был уверен, что в панике Смит натворит дел и нужно срочно выводить Дитмара из-под удара.
— Да. Так что пока тебе нечего беспокоиться.
— Надеюсь… — Дитмар присел на кровать. Вот самый момент, чтобы поговорить, но в дверях стояла охрана и медсестра.
— Мне нужно поговорить с пациентом с глазу на глаз.
— Нам сказали присматривать за ним.
— Вы знаете, что такое медицинская тайна? Почему вам нельзя на сеансах присутствовать?
— Но…
— Выйдите все на десять минут, — все замерли, посматривая на него. Вильям зло скривил лицо. У него нет времени, а эти все его ещё и отнимают. — Все вон отсюда! — дождавшись, когда закроется дверь, он быстро закрыл её на замок и подошёл к Дитмару вплотную. — Ну же, кто он. Последний шанс.
— Я… Кхф… — Дитмар издал нечленораздельный звук, давясь воздухом. Вильям видел жертв планомерных издевательств и насилия, он знал, как тяжело назвать имя, когда тебе за это пообещали смерть.
— Дитмар, посмотри на меня. Я тебе верю, всегда верил, — Дитмар поднял на него бледное лицо с широко раскрытыми глазами. — Ты можешь не говорить, если боишься, просто смотри на меня. Убивает пациентов реальный человек, а не мистика, — Дитмар тяжело сглотнул. Вот оно, нащупал. — Это кто-то из персонала. Из этого отделения. Это не санитар. Это не медсестра. Это кто-то из врачей, — внимательно следя за лицом Дитмара, Вильям решил наконец сказать вслух то, о чём подумал ещё стоя на коленях перед тьмой. — Это кто-то из администрации. Мистер Смит, — Дитмар скривился и разразился протяжным воем боли. Вот и ответ. Дитмар задрал голову к потолку и попытался вдохнуть сквозь зубы.
— Я говорил. Я говорил врачам, мне не верили. Я же чокнутый, мало ли что я могу говорить. А он ночью уходил в какие-то комнаты через маленькую дверцу. Он вколол мне что-то, от чего мне было так плохо, как никогда в жизни, — он не говорил, он едва слышно мычал сквозь зубы, не мог их разжать от разрывающей боли. — Он делал больно. Всё больнее и больнее.
— Когда это началось?
— Полгода назад. Я говорил, что мне плохо от таблеток, что меня рвёт. Меня не слушал никто. Всем было на меня плевать, я же больной на голову, — согнувшись пополам на стуле, он уткнулся носом в плечо Вильяму, сжимая пиджак на предплечьях в кулаки. — Я не хочу умирать, я боюсь.
— Дитмар, я хочу тебя защитить, но… Пока ты в больнице, ты в опасности. Тебе нужно бежать, — Дитмар шокировано уставился на него. — Прости, но у меня нет никаких реальных доказательств против него, кроме твоих слов и того, что мне показал мистер Шенн, а на суде это не прокатит. Но если ты сбежишь, ты поднимешь такую шумиху, что сюда съедется вся полиция графства, и тогда тебе если не поверят, то хотя бы возьмут за версию. И начнут копать под него. Расскажи мне всё, что вспомнишь.
— Он был тут первым, он был управляющим, когда я сюда попал. Я знаю, что был какой-то скандал, после которого он потерял место, и тогда всё началось. Те таблетки… Я же не знал, что это, не знал, что мне от них плохо, а так бы не пил, может, и не провёл всё это время в бреду… — Дитмар рукавом халата вытер слёзы. — Он один, правда. Я не знаю, как он всё это делал, но он настолько нас всех запутал и запугал, что мне казалось, что это мой бред, что это просто кошмары. И только когда он убил Лу, я понял, что он реален и он нас всех уничтожит.
— Почему?
— Не знаю… Он называл нас единственным, что держит его на плаву. Типа мы для него как спасательные круги. И чем дольше мы будем в больнице, тем лучше для него. Но потом что-то произошло, и он начал нас бить.
— Он колол вам инсулин, я уверен. После него очень плохо, инсулиновая шоковая терапия запрещена.
— Его это не останавливало…
— Дитмар, мне нужно, чтобы ты запомнил каждое слово, что я сейчас скажу, — Вильям взял его лицо в свои ладони и заглянул в глаза, наконец-то в них не было тумана, хорошо, что он давно вывел эти чёртовы таблетки из терапии. — Сегодня ночью я на дежурстве. В половину первого, перед своим уходом, я открою в твоей палате окно, и как только я закрою дверь, тебе нужно очень быстро действовать. Вылезешь на карниз вдоль этажа, закроешь окно, как сможешь, и иди в сторону спортивной площадки по карнизу, постарайся не сорваться. Там будут лежать накрытые брезентом старые подушки и матрасы без пружин. Прыгай туда. Будет больно, терпи, беги в угол, где растёт девичий виноград, я спрячу там кусачки. Выгрызи себе в сетке дыру, только чтобы ты едва мог пролезть, и беги к аллее. Старайся не попадать в свет фонарей. Вдоль аллеи спустись к дороге к жилому корпусу, перебеги её там, где один фонарь разбит. Рядом с жилым корпусом есть огромный старый дуб, в нём - большое дупло, залезай в него и сиди тихо. Там я оставлю сумку с одеждой, деньгами и часами. Патрули ходят по территории больницы каждые двадцать пять минут, следи за временем. Ровно между пересменками беги к заброшенной части сквера и там иди вдоль наружного забора. Там будет вываленная часть, прикрытая плющом, щупай стену. Как только выйдешь за территорию больницы иди вниз к бензоколонке. Там возьми такси до дома матери. Помнишь адрес?
— Да… Не уверен.
— Я положу записку. Скажи, что ты из персонала, если начнут расспрашивать. И ни в коем случае не останавливайся, пока не добежишь до дупла. У тебя будет десять минут на то, чтобы в нём спрятаться, и будет обход. Лежи тихо, в том дубе живут белки, собаки часто там лают, на это уже не обращают внимание.
— Я боюсь… — Дитмар испуганно прикусил губу и тяжело вздохнул. Вильям на секунду задумался и крепко обнял, прижимая к себе.
— Я тоже. Но тогда я точно заставлю его действовать так, как нужно мне. Эта тварь игралась с нами всеми, как с игрушками. С вами, с нами. Время мне сыграть на его чувствах. Всё, мне надоело быть ведомым.
— Знаете, Вильям… — Вильям замер. Дитмар впервые назвал его по имени за всё время. — Человека убивает не то, что останавливает сердце, а то, что сжирает душу. Мою сожрал этот ублюдок.
Вильям слегка дрожащими руками погладил Дитмара по голове, чтобы успокоить, и отстранился. У них нет времени. Но, как ни странно, Дитмар смог выиграть для них ещё полсуток. Он достоин жизни, он боролся за неё и выиграл бой. Теперь очередь воевать Вильяма.
На обед он не пошёл, есть дела и поважнее, он только помахал всем рукой. Вильям прекрасно понимал, что после всего произошедшего с другими врачами его странное поведение спишут на нервный срыв. Чувство, что он откровенно обманывает и даже местами слегка подставляет коллег, неприятно шуршало где-то внутри, но он его подавлял. Пусть лучше сейчас он всех обманет, зато потом всех спасёт. Вильям вышел на улицу и решил ещё раз пройтись вдоль приюта, чтобы удостовериться, что Дитмар сможет пройти по карнизу. Да, всё, как он думал, да, нужно будет пройти два угла, но декоративный карниз достаточно широкий, чтобы Дитмар мог шагать спокойно. Матрасы лежали там же, никуда их убирать явно не собирались. Кивнув себе, Вильям пошёл окружной дорожкой к жилому корпусу. Чистый сквер, пустой и тихий, спокойствие нарушали только стаи воробьёв, которые оккупировали несколько поилок на пути к большому пруду за приютом. Вильям повернулся на шум и замер. По дорожке к пруду шёл мужчина в клетчатом пальто, с тростью и в шляпе. Старый знакомый. Воробьи его не шугались, он шёл прямо через их толпы, как ветерок.
— Эй. Вы кто? — мужчина обернулся и приветственно поднял шляпу. — Это вы мне показали дверцу? — кивок, улыбка. — Проследите за Дитмаром, пожалуйста. Он сможет, но ему нужна поддержка.
Мужчина покладисто кивнул и пошёл дальше к пруду. Вильям не понимал, в какой момент он решил поверить в призраков, но иного объяснения у него не было. Потому что уж чего, галлюцинаций у него не было никогда, а его таблетки все признаки его болезни и вовсе подавляли. Вздохнув, он отвернулся и, ускорившись, быстро пошёл к корпусу. Поздоровавшись со стоящими в холле людьми, он быстро прошёл в чёрную душевую, через которую его провела Ликка. Там стояли шкафчики с инструментами. Откопав там кусачки, он перекусил ими на пробу какую-то проволоку, лежащую мотком в углу, и сунул их в карман. Дитмару должно хватить силы надавить на них. Главное, чтобы ночью была хорошая погода. Ну или хотя бы не было сыро, потому что тогда карниз может стать скользким.
Маленькая спортивная сумка у него лежала просто так. В поездах он складывал в неё всякую важную мелочь, которую нельзя убирать в чемодан. Ботинки, свои, старые, тёплые. У Дитмара нога маленькая, большие будут. Ну ничего, зашнурует посильнее. Джинсы, свитер, носки, вроде ничего не забыл. Вильям заглянул в чемодан и со вздохом вытянул джинсовую куртку на тёплой подкладке. Он почему-то вспомнил, как Дитмар просил именно её поносить, и, приложив к груди, начал сворачивать, чтобы влезла в сумку. Она была памятной: когда-то во времена учёбы, несколько однокурсников, которые были в курсе семейной ситуации Вильяма, решили ему помочь и шатались с ним по разным фестивалям и концертам панков и металлистов. Все эти нашивки были с этих концертов, с пьяных вечеринок после. Половина приятелей тех времён уже давно спились или сторчались, но для него это были воспоминания о свободе, о новом мире, в котором не было места страху. Сейчас уже для неё холодно, но если Дитмар наденет поверх пижамной рубашки свитер, и после этого куртку, будет хорошо. В карман куртки Вильям засунул записку с адресом его дома. Прекрасно понимая, что в ближайшее время ему придётся затянуть пояс, он, поджав губы, вытянул деньги из кошелька и сунул в другой карман. Да, это будет дорого, но ночью автобусы не ходят, да и нельзя отправлять Дитмара с пересадками, он не настолько хорошо себя чувствует, потеряется. Положив сверху свой блокнот, чтобы Дитмар вынес и его из больницы, Вильям застегнул молнию и выкинул сумку из окна. Нельзя нести через холл, увидят. Выскользнув мимо администратора и ещё нескольких людей наружу, он быстро обошёл здание, стараясь не светиться в окнах. Спрятав сумку в дупло, он остановился рядом с деревом и прислонился к нему, пытаясь обдумать всё. Хотелось бы, чтобы Дитмар мог дать понять, что с ним всё хорошо, но как… Если утром сюда нагрянет полиция, это будет лучшим показателем того, что всё получилось. Остаётся ждать. В кармане куртки неприятно холодили украденные в подсобке кусачки. Нужно подложить их и надеяться, что за остаток дня никому не придёт в голову убрать матрасы.
Ночь тянулась, как жевательная резинка, Вильям был настолько напряжён, что вздрагивал от каждого подозрительного шума. Каждые полчаса он заходил в палату к Дитмару. Тот тоже не спал и при каждом открытии двери едва ли не вскакивал. Ничего, осталось всего ничего. У Дитмара будет время, пока он, сделав ещё один обход, сделает вид, что всё в порядке. Его и Дитмара накануне очень долго трепали детективы. Дитмар, естественно, в который раз ничего не смог назвать и впал в ступор. Для любой жертвы длительных издевательств это настоящее испытание. Он даже Вильяму не назвал имя, а просто подтвердил сказанное. А сказать сам Вильям откровенно боялся. Не за себя, за Дитмара. Он, конечно, на допросе высказал, кого подозревает, дал комментарии происходящему. Воловски кивала, молча смотря ему в глаза, как будто он врёт. Рассказывать о том, что он узнал, он перехотел. Ему всё равно не поверят, так зачем тратить воздух. Но когда у него спросили насчёт Кристиана, он честно ответил, что те передали ему крест с неким человеком, который потом этим крестом пытался его запугать. Он всунул Воловски в руки очень многое из того, что знал, не называя имени. Всё же сомнения не отпускали просто так, мистер Смит не выглядел человеком, которого ударили открывашкой до кровоточащей раны. Хотя кто знает…
Успокаивало раздёрганную психику только то, что в этом отделении просто нет того, чем можно прикрыть потайной вход. Все стены просто оштукатурены и покрашены, никаких панелей, всё прекрасно видно, каждую потёртость, каждую трещину. Наконец, часы показали половину первого. Предпоследний обход, самое время. Всё, медлить нельзя. Потому что нет никаких гарантий, что до утра ничего не случится. А потом и до обеда. Врачи и охранники устают, теряют бдительность, наверняка этого ждут, ждут, когда все отвернутся от Дитмара на мгновение. Зайдя в палату и тихонько прикрыв за собой дверь, Вильям положил Дитмару руку на плечо и вздохнул.
— Дитмар, время.
— Я боюсь… — Вильям снял с себя наручные часы и надел их на руку Дитмара.
— Я тоже. Но я в тебя верю. Без пятнадцати час будет обход. Не медли, но и не торопись, аккуратно. Береги себя.
— А кто побережёт вас?
— Я сам.
Вильям как смог тихонько открыл окно. Двойная рама неприятно скрипнула, показалось, что под дверью раздались шаги. Но нет, всё так же тихо. Тяжело выдохнув, он похлопал Дитмара по слечу и вышел из палаты. На пост. В следующий обход закроет окно обратно.
— О, Вильям. Ты нам как раз нужен, — Кристи поманила его к себе. – Кто автор песни Живя молитвами?
— Дезмонд Чайлд. Зачем вам?
— Кроссворд. А то тут и рехнуться недолго. Нужно же чем-то себя занять.
— Ну я не против.
— Как там Дитмар?
— Боится, не спит, каждый раз как захожу, натягивает одеяло под глаза.
— Может, ему успокоительного?
— Не вижу смысла, он себя спокойно ведёт. А для снотворного уже поздновато, не успеет подействовать.
— А часы куда дел? — Чед, который так же, как и он, не ходил никогда без часов, слегка прищурился.
— Снял, тиканье что-то начало раздражать. Вроде тихо, но аж мурашки каждый раз, очень неприятно…
Присев в свой уголок, он начал прислушиваться к тишине отделения. Судьба решается прямо сейчас. Судьба их всех. Чем меньше убийств на больнице, тем больше вероятность, что она сможет продолжить работу. Только бы он не ошибся в Дитмаре.
***
— Дитмар пропал. Вильям сидел на кровати, уже успевший задремать. Он искренне надеялся, что полное отсутствие удивления все спишут на то, что он перенервничал и выгорел. Да и явно только проснулся. О том, что Дитмара нет в палате, он знал получше их всех вместе взятых. — Когда? — Откуда я знаю? — Ликка, которую явно послали привести его, заламывала руки в истерике. — Он был, когда ты уходил? — Да. Я не слепой, он не спал. — Пошли быстрее. — Да, сейчас, дай хоть одеться… Вильям не знал, как смог вылезти из кровати. Впервые за долгое время успокоившийся мозг желал отдыха, но у него отнимали все возможности хоть немного перезагрузиться. Кое-как одевшись прямо поверх пижамных штанов и футболки с отрезанными рукавами, он вышел следом за Ликкой. Внизу их ждала его смена, не менее помятые и кислые, чем он сам. На улице холодный ветер нагло лез под одежду. После ужасно тёплой родной кровати Вильям судорожно кутался в куртку. Интересно, не замёрз ли Дитмар? Не подмокла ли одежда? Он вроде проверял дупло, оно сухое, но кто знает. Как бы не заболел. Уже поднимаясь на второй этаж, он чуть не загремел вниз по лестнице, не успел достаточно поднять ногу на ступеньку. — Вильям, тебе плохо? Может, фельдшера? — Нет, я просто устал как собака, я хочу упасть и лежать… Щурясь от яркого света отделения, он всё же вошёл, волоча ноги. Внутри царил полнейший хаос. — Вильям, иди сюда, — мистер Монтгомери, который остался тут ночевать, чтобы закончить с документами побыстрее, повелительным жестом пригласил его к себе. — Твоя роспись? — Моя. Когда я уходил, Дитмар был в палате. Да, могу признаться, он не спал, я не дал ему успокоительного, но уже и так было поздно. Да и ему простительно переживать, я не хотел задавливать переживания. Хотел поговорить с ним утром об этом ещё раз перед отъездом. — Ты уверен, что он был? — Да. Я в неврозе, но не галлюцинирую, не надо, — Вильям оскорблённо поджал губы, и мистер Монтгомери немного отстранился, решив не наседать. — Нам нужно найти Дитмара как можно быстрее. Если к восьми утра его не будет в палате, я вызываю полицию. — А почему не сейчас? — Потому что два часа ночи. Тем более есть вероятность, что Дитмар сам вышел из палаты. Ликка говорила, что он так уже делал, когда палаты были не закрыты. — Да. — Он мог сам выйти? — Ну… Мог. Если он нервничает и ему что-то показалось или приснилось, он мог выйти и пойти искать людей. А так как отделение незнакомое, мог забрести куда-то не туда. — И это большая проблема. Отделение не закрыто. Замки вышли из строя, снова. Проследив взглядом за быстро уходящим по коридору управляющим, Вильям криво ухмыльнулся. Замки вышли из строя, значит. Значит, он не просто так вывел Дитмара отсюда. Знать бы ещё, смог ли Дитмар хотя бы выйти за ограду. Там уже всё проще. Но сейчас нужно хоть немного изобразить кипучую деятельность. Дойдя до палаты Дитмара и окинув её взглядом, он поплёлся по коридору к душевым. Посмотрит несколько помещений для вида. Зайдя в душевую, он потёр слипающиеся глаза и застыл, рассматривая на стене смутную тень человека в шляпе. Она покачала в воздухе рукой, что-то изображая. — Дитмар смог… — тень кивнула. И потом показала что-то странное, как будто какой-то предмет в руке. — Спасибо. Он не понимал этого жеста. Но поймёт. Ответы придут, но придут не сразу. Утро обрушилось на головы всего персонала как гиря. Казалось, что голова неподъёмная. Смену отправили поспать хоть немного, остальные остались караулить оставшихся пациентов и одновременно обыскивать больницу. Кое-как продрав глаза в половину восьмого после трёх часов сна, Вильям оделся, не приводя себя в порядок, закинул в рот свои таблетки и пошёл в больницу. Нужно изображать, нужно. Сегодня тот самый день и тот самый час. Забрав у себя в выделенном якобы кабинете карту Дитмара, он спустился на первый этаж. Залив в себя чашку кофе залпом, Вильям прислонился к стене, закрывая лицо рукой. Голова быстро пыталась просчитать все ходы, но ничего не получалось. Дело в том, что он играет не с понятным ему обычным человеком, а с психиатром, таким же, как он сам. И он может вести дорожки куда угодно, может сыграть любую реакцию, как и он сам. — Вильям, — перед ним стояла Ликка. Всегда одетая в форму, сегодня она была в горчичном свитере и коричневых вельветовых штанах, поверх этого кое-как накинут халат. — Тебе плохо? — Пациент пропал. Как ты думаешь, как мне? — Мы все переживаем, — Она сделала шаг вперёд, ожидая его реакции. Вильям вздохнул и решил не заигрываться. Он сам её обнял. — Спасибо, что ты есть. — Да ладно. Ты вообще как скала всё время. Если бы не твой пример, я бы уже кукушкой двинулась. — Я бы тебе не дал, не переживай. Фыркнув ему в шею, Ликка отстранилась и протянула конфету. Его любимая, запомнила. Такая забота трогала до слёз. Что бы ни произошло в приюте, он стал особенным, местом, где на него не плевать. Вильям не знал, что делать. Все ждали приезда полиции, до Воловски никто дозвониться не смог. В больнице стояла пугающая тишина, прерываемая разве что шепотками. Наверное, нужно отнести документы на место. Документы по Дитмару в архив, всё равно он выписан. Но почему-то казалось, что встреться он с мистером Смитом, сердце уйдёт в пятки от напряжения. Он боялся, что оказался предсказуемым и всё ещё идёт по чужому сценарию. Потянувшись, чтобы снять лёгкий тремор, Вильям пошёл на второй этаж, там был общий архив, куда можно было сдавать новые карты, для дальнейшего распределения. Регистратор вроде должен быть на месте. — Итак. Каким образом мне утром звонит корреспондент газеты с просьбой прокомментировать происходящее в приюте? — Вильям остановился и обернулся на шум. Главврач нависал как скала над мистером Монтгомери. — Я знал, что Дитмар пропал, но как так вышло, что он на самом деле сбежал и как-то смог добраться до дома. И сейчас мой телефон обрывает грёбанная толпа журналистов. И ещё такая же толпа едет сюда. Хорошо, что до них не добрались подробности, наверняка откуда-то из инсайдера в полиции узнали. Что блять происходит? — Я сам проснулся от звонка от университета. Вы думаете, я в курсе? Нет. Я тоже сейчас раком встану, только вас натянет попечительский совет и полиция, а меня - ещё два совета в университете и бухгалтерия, — Вильям быстро пошёл дальше, надеясь, что его не заметили. — Мистер Салтрай, идите сюда. Сейчас же. — Здравствуйте, — он неловко растянул губы в кривой улыбке. По лицам мужчин он прекрасно видел, что они уже догадались, что произошло. — Сегодня его должны были перевести. — Из-за этого его вчера чуть не убили. — Это вы его научили, как сбежать? — Нет, и не вам меня в этом обвинять, — Вильям расправил плечи и приподнял подбородок. — Вы не знаете, как мне этот ублюдок препарировал мозги последние два месяца. Я уже готов на любой бред, лишь бы уничтожить его. И не вам меня судить, вы не были в этом Аду. Он в панике, Дитмар знает его, он может его выдать, стоит его немного разговорить. Сегодня замки из строя вышли, по-вашему, просто так? Нет, он попытался добраться до Дитмара, но на наше с вами счастье его там не было. — Я… — Нет. Я знал, на что шёл, прекрасно понимал все риски. Я вывел из-под удара вас всех, Дитмара. Я дал ему деньги, адрес, всё дал, чтобы он сам мог сбежать, не больше. Теперь под ударом я, и можете делать что хотите. — Вы знаете, о ком говорите? — Конечно. Я узнал о том, кто убийца, ещё несколько дней назад. И Дитмар его тоже выдал. Но я не скажу вслух. Я хочу, чтобы он думал, что его не вычислили. Можете меня увольнять, но мне уже всё равно. Вильям окинул их тяжёлым взглядом и пошёл в архив, стараясь не слишком дёргаться. Раз Дитмара тут нет, нужно сдать бумаги, а дальше уже как карта ляжет. Он понимал, что счёт идёт на минуты, когда тут появится полиция и начнётся полнейший хаос, убийца раскроет своё лицо ради спасения и мести. О да, именно мести. Наверняка Дитмар хоть что-то смог сказать полиции. Осталось добиться признания. Диктофон в кармане оттягивал пиджак. Он загнал врага в угол, и теперь тот не сможет не выдать себя. Игра закончилась. Подсчёт победных очков, тварь. Отдав карту архивариусу, Вильям быстро зашёл в столовую. Все толпились там, хотя было ясно, что всем не до еды. Все пытались понять, что делать, куда идти. Подойдя к столу, за которым он увидел знакомую чёрную копну волос, Вильям кашлянул, привлекая внимание. — Я хочу вам кое-что показать, только тихонько. Пошли, — Кристи, Ликка, Чед и Майк, переглядываясь, всё же пошли за ним. Закрытое отделение больше не было закрытым, двери настежь, ходи сколько влезет. Отсюда вынесли все документы, всё вымыли и опечатали кабинеты. Но ему и не нужно в кабинет. Пройдя в закрытый коридор, он вытащил стащенный нож для масла. Загнав его в щель между филёнками, там, где была пометка Хью, он надавил на рычаг. Стеновая панель отошла и упала бы, если бы он не придержал. — Это вещевой лифт, он рабочий. Раньше он был на уровне груди, сейчас под полом почти. Вот так убийца попадал сюда. Подняв руку, призывая к тишине, Вильям закрыл лифт и пошёл к кладовой. Оттуда вынесли инвентарь, кроме тех самых коробок. Отодвинув их, Вильям открыл дверцу. — Я не знаю, чем всё закончится сегодня, но лучше, чтобы об этом всём знали не только я и Дитмар. — Ты его вывел? — Нет, он сам сбежал, я только дал ему деньги и закрыл за ним окно. Чему я рад. — Так ты не врал про мистера Смита? — Нет. Но я по-прежнему не уверен, что он работал один. Да и… Может, я ошибаюсь и всё это происки кого-то, на кого я даже не думал. В любом случае, вам нужно будет показать это детективу, это главные улики. — Ты… Ты всё время играл с убийцей? — Да. Он вынул из меня всю душу, пытался запугать. Так что пусть никто не удивляется. Если ко мне относятся по-скотски, я начинаю отвечать не лучшим образом. Нечего было пытаться подставить меня, — Кристина охнула. — Вот оно что… Знаешь, у него получалось, — Вильям хмыкнул. — Я не сомневался, что большинство из вас думают на меня. И мне, если честно, всё равно. Живой Дитмар — прямое доказательство моей невиновности. — Что вы все тут делаете? — в конце коридора стоял мистер Смит. От его голоса Вильяма прошиб холод. Судя по лицам остальных, они тоже были в ужасе. Ещё бы, после всего увиденного. — Быстро к мистеру Монтгомери, у него к вам беседа. Все, и младший персонал тоже. Сюда едет свора журналюг и вам нужны инструкции. — Идём. Вильям постарался вылететь из отделения первым, оставив мистера Смита далеко за спиной. Нельзя сейчас отворачиваться от него, очень опасно, очень. Нужно, наоборот, стоять лицом всё время и не пропустить никакой гадости. И тут Вильям остановился. Нет, так неправильно. Нужно по-другому. Почему-то в голове мелькнула мысль, что Смит может и поджечь отделение, чтобы скрыть всё. Однажды это крыло уже горело. Дождавшись, когда из отделения выйдут все, он заглянул в коридор. Смита не было. — Мистер Смит, а вам не нужно к управляющему? Со стороны коридора послышался странный звук. Кто-то шёпотом заругался. Наконец мистер Смит вышел в общий коридор. Он явно был не рад, что Вильям его ждёт, но он попытался изобразить самое натуральное нетерпение в глазах, чтобы оно хоть немного закрыло его реальные мысли. — Иду. Не переживайте за меня. — Я уже за всех переживаю, если честно. С лестницы в холл они вышли вместе, и в отделение тоже пошли рядом. Вильям старался идти чуть сзади, чтобы смотреть и при этом якобы признавать авторитет. Он не знал о противнике ничего кроме того, что говорил он сам. И надеяться приходилось только на скудный опыт. За окнами холодный сухой ветер разгулялся не на шутку. Без снега и дождя он высушивал всё живое на своём пути и лез под одежду. В приюте же было тепло, очень тепло, но лучше бы было прохладно, потому что Вильяма натурально бросило в жар. Ему даже не нужно было изображать невроз, руки сами потели, а дыхание сбивалось. Не от невроза, от волнения, банального, как перед защитой диплома. Мистер Смит то и дело бросал на него косые взгляды, от которых было ещё жарче. Главное, что Дитмар дома, главное, что его тут нет… Повторяя это как мантру, он зашёл в отделение дожития и остановился перед кабинетом. Смит вошёл первым, он явно очень торопился. Оно и понятно, смыться отсюда раньше, чем приедет полиция, явно в его интересах. Вильям тяжело вздохнул и, будто бы в успокаивающем жесте засунул руки в карманы пиджака, а на самом деле нажал на кнопку записи и только после этого шагнул в кабинет. — Отлично, мы только вас ждали, — в большом кабинете, в котором явно сидели сразу два врача, было очень тесно, потому что тут собрались все сотрудники экспериментального. Начиная с управляющего, кончая двумя уборщицами, которые вообще не понимали, что происходит. — Только давай быстрее, мне ещё в университет ехать, — мистер Смит прошёл мимо мистера Монтгомери в глубь кабинета и принялся раскладывать стопки бумаг на столе. — Я быстро. Так. Кто ещё не знает, что случилось, сегодня ночью в половине второго Дитмар Прендергаст сбежал и неким образом добрался до своего дома. Его мать вызвала копов, и из участка информация об убийствах в отделении расползлась по газетам, — мистер Монтгомери бросил на стол какие-то бумаги. По лёгкому ропоту было понятно, что одна половина была в неведении, а вторая только догадывалась. — В ваших интересах не вступать ни в какие разговоры с журналистами, никаких комментариев. Я предупреждаю о том, что в договоре есть строка об административной ответственности за разглашение деталей работы. Считайте это частью работы. Они будут караулить вас у ворот, лезть в лицо, молчите. Это пойдёт вам на пользу. Комментарии будут давать только компетентные лица. Если кому-то кажется, что можно анонимно потрепаться с журналистами, то не стоит, институт за такое с вас последнее бельё снимет, не надо играть с огнём. У нас и так сейчас куча проблем, не хватало ещё, чтобы ваши неаккуратные слова привели к волне необоснованных заявлений со стороны СМИ. Все поняли меня? — окинув толпу тяжёлым нечитаемым взглядом, управляющий взял в руки бумаги. — Это ваши договора, все, чьи пациенты ещё не переведены, останутся здесь и никуда не поедут, пока не будет утверждён перевод. До конца дня нужно закончить это, потому что следом за журналистами сюда приедут очень, ну очень злые родственники. Расчётные листы получите после Рождества, как и деньги. Считайте, что отделение официально прекращает работу. Чем быстрее нас тут не станет, тем быстрее утихнет интерес к самой больнице. — И куда нам? — Пока к главврачу за дальнейшими инструкциями, в конце концов, он ваш наниматель. Думаю, он найдёт вам занятие. Но, думаю, в ближайшее время из-за разбирательств мы с вами все остаёмся без работы и содержания. Увы, но как-то помочь вам с дальнейшей судьбой я не могу. Могу только дать отличные рекомендации, если вы захотите уволиться. — Так что нам прямо сейчас делать? Куда? Проводить сеансы с пациентами? Или можно расходиться собирать вещи? — голос подал Чед, стоящий в углу. — Продолжаем работать. До завтрашнего дня мы разберёмся с выписками и закончим эту тягомотину. Когда больницу начнут опечатывать, у ближайшей к нам больницы не будет шанса отказаться от наших пациентов, даже без ваших выписок. Но лучше, чтобы они были. — А что насчёт того, что моя Мод пятая? — Кристи подняла трясущуюся руку, как студентка на экзамене. — Вильям, вы сказали, что знаете, кто убийца. И сейчас я хочу хоть какого-то комментария по поводу того, что тут происходит, — все обернулись на него. И без того холодные ладони покрылись липкой ещё более холодной плёнкой. — Видите ли. Я научил ещё месяц назад Дитмара не пить кое-какие таблетки, — Вильям тяжело сглотнул, сделал паузу, чувствуя напряжение в воздухе. — Да и сам заметил подмену моих лекарств уже давно. Хорошо я сыграл невроз? — Что происходит? — мистер Монтгомери в жесте бессилия снял с себя очки, которые не снимал ни разу. — У меня было три подозреваемых. О том, что знаю, кто убийца, я говорил со всеми тремя. Я столкнул вас лбами и хотел посмотреть, из кого же через верх полезет самоуверенность. Но это всё так, психология, это не примут как аргумент. Но… Убийца знает, о чём я. Я дал Дитмару открывашку. Недостаточно острую, чтобы убить, но достаточно, чтобы хорошо ударить. Задерите рукава, мистер Монтгомери, — тот недоумённо вскинул брови, но закатал рукава, демонстрируя чистые, без ран, конопатые руки. — А теперь вы, мистер Смит, — он заглянул прямо в глаза, так, чтобы он увидел всё. Чтобы всё понял. — А, впрочем, можете этого не делать, Дитмар вас сдал. И Кристиан вас тоже сдал. Вы играли, но проиграли. — Что? Нет, да… — испуганное бормотание Кристи за спиной перебил громкий щелчок предохранителя. — Всем стоять и не двигаться. Я убивал уже и могу пойти на это ещё раз, можете не сомневаться, — мистер Смит держал в руке старенький Бульдог, наверняка из коллекции. Вот, что показывала тень, пистолет. — Патронов хватит на шестерых, так что тех, кого мне нужно, я завалю не думая. И начну с тебя, — за окном послышались громкие звуки. Полиция приехала. От звука сирен мистер Смит нервно сглотнул. — Знаете, в чём был ваш самый большой прокол? Даже два, — Вильям равнодушно смотрел ему в лицо поверх дула револьвера. Если он умрёт сегодня, значит, такая судьба, но он умрёт с осознанием того, что он довёл всё до финала и больше никто не пострадает. Сейчас Вильям наконец чувствовал себя настолько легко и свободно, что хотелось прыгать от счастья. — Ну и какие же? — Вы слишком долго выбирали, кого же вам хочется подставить больше. И меня вы выбрали потому, что я смог разговорить Дитмара, которого вы привыкли считать главным хранителем своих секретов и тем, кто помогает вам нагонять на всех страх. А ещё вы решили, что я настолько боюсь Кристиана с Анелизой, что не поговорю с ними. Они вас выдали с головой. У меня много страхов, но ради достижения цели я перешагиваю через что угодно. Я готов был сойти с ума, чтобы получить подсказку, вы думаете, я не пошёл бы на сделку со своими страхами и самим собой? — широко улыбнувшись, он кинул взгляд на окно. — Всему виной деньги и ваше раздутое самолюбие. Когда ваши первые махинации при покупке стройматериалов всплыли, профессор хорошо так пнул вашу горделивость, сместив с хлебного места управляющего. Но вы и на новом месте нашли, как присосаться к деньгам. Профессор догадался, что это вы причастны к убийствам, вот вы его и вывели из игры. Миллер нашёл ваш вещевой лифт в отделении и пометил его, вот и поплатился. Нет тут никакой психопатии, никаких эмоций, только холодный расчётливый делец, который готов убивать невинных, чтобы прикрыть свою жопу. И таблетки больным подкладывали вы, чтобы затянуть тут всё, чтобы подольше оставаться у денежного потока. Вас выдало кольцо, у Дитмара слишком легко образовывались синяки. А ещё ваши дорогие крокодиловые туфли, которыми вы вечно влезали в глину. — Я убью тебя, клянусь. — Да? И что? — явно не ожидавший этого мистер Смит растерялся. — И что дальше? Я уже показал всем вход в ваше тайное подземелье. И нашёл старый лифт для вещей, шахтой которого вы пользовались, чтобы пробираться в отделение. Ну убьёте вы меня, вам прибавят лет в обвинении. И что дальше? Мистер Смит нервно закусил губу. Вильям прекрасно понимал, что у него есть шанс реально погибнуть. Но какая уже, в сущности, разница? Пациенты и персонал в безопасности. А собой он привык жертвовать. Бежать туда, где опасность, не щадя себя. Послышался стук в дверь. Голос Воловски. Похоже, она и без звонка знала, что нужно ехать. Всё настойчивей и настойчивей. Вильям видел в глазах мистера Смита только бесконечное разочарование. — До встречи в аду. Выстрел, Вильяма откинуло на стену, боль прошила тело молнией. Он забыл, как дышать, свет от окна стал слишком ярким. Второй выстрел. Секунда, и перед ним Ликка и мистер Монтгомери. Вместо звуков тишина, боль угасает и начинает стягиваться в одно место. — Кхф… — Вильям закашлялся, разбивая наконец тишину в голове, и понял, что вокруг стоит гвалт, в кабинете полно полицейских. Над ним как скала стоит Воловски. — Что, промазал? — В себя не промазал, — она махнула рукой персоналу отделения. — Быстро вышли, никто не расходится, будете показания давать, что тут произошло. Этому медиков. Вильям попытался встать, но его остановил фельдшер. Вильям попытался вывернуть голову, чтобы посмотреть, что случилось, и только сейчас понял, что не так. Плечо было всё в крови. Целился в грудь, а попал в плечо. Как будто его кто-то толкнул, уводя из-под пули. Не вслушиваясь в переговоры врачей, он медленно дышал, стараясь успокоить колотящееся сердце. То ли удача, то ли чья-то помощь. В конце концов можно считать, что он победил. Да, мистер Смит не ответит перед законом, он сам выбрал для себя не наказание, а, скорее, побег. Мёртвому уже всё равно, осудят его или нет. Ну и пусть, так даже лучше. Когда опасный человек под двумя метрами земли, чувствуешь себя гораздо лучше. — Пуля прошла навылет. Хорошо, что за вами никто не стоял, — фельдшер аккуратно снял с него пиджак, разрезал рубашку и принялся обрабатывать рану. — Голова не кружится, не тошнит? — Нет, мне, наоборот, хорошо… Всё закончилось. — Это хорошо, что вы в добром расположении, так и оставайтесь, — фельдшер хмыкнул и начал наматывать бинт. — Руку придётся поберечь. Будете в Карлайл на перевязки ездить. — Не проблема. Вильям дал себя поднять под руки и по стеночке вышел из кабинета, который уже оккупировали криминалисты. Голую руку, ещё и мокрую от спирта, неприятно овеяло холодом. Он поёжился и принялся расстёгивать пуговицы. Зачем ходить в наполовину порезанной рубашке, выкинуть здесь же и в одном пальто до корпуса. — Какого чёрта это было? — перепуганный Чед наконец решил к нему подойти. Вокруг начала собираться толпа. — Это был мой злодейский план, чтобы он сам себя выдал. Я не думал, что у него есть пистолет, если честно, — Вильям достал из кармана включённый диктофон и остановил запись. Сунул его в тут же подставленный пакетик одного из экспертов. Пусть слушают. Там всё равно новая кассета стоит, записей с Дитмаром там нет. — То есть ты, даже не зная примерно намерений человека, решил рискнуть собой? — Да. Какая уже разница, Дитмар-то спасся. — Ты чёртов псих! — Ликка с силой толкнула его в здоровое плечо, отчего Вильям, и без того не твёрдо стоящий на ногах, чуть не упал, спасла стена. В ответ он рассмеялся смехом дикого облегчения. — Нет, сейчас я наконец в полном сознании и трезвой памяти. Хотя часа через три я точно буду в хлам. — Поддерживаю. — Поддерживаю… Пока судмедэксперты осматривали кабинет, оставшийся персонал собрался под дверью вокруг Вильяма и пытался хоть немного отойти от пережитого. Наконец-то никакого страха. — Выводим пациентов, быстренько, в плановое. Все знают, где оно? — мистер Монтгомери отмер первым и принялся пытаться наладить ситуацию. — Это отделение сейчас будут опечатывать, быстрее. Вильям, решив, что ему тут делать нечего, раз пациента нет, решил спуститься вниз, забрать кусачки. В конце концов, надо вернуть их на место, чтобы потом никому не влетело. Попросив разрешения спуститься вниз, он прошёл по лестнице. Выход на спортивную площадку был прямо рядом с лестницей и входом в административное крыло. Быстро забрав в служебном гардеробе пальто, он пошёл к площадке. Двустворчатые двери со стеклянными вставками изнутри прикрывала строительная плёнка. Толкнув незапертую створку, он тихонько вышел. Да, площадка тут неплохая. Размером с баскетбольную, с какими-то старыми снарядами для спорта, лавками и расчерченная для игр, наверное, тут было здорово летом. Может, после ремонта тут будет ещё лучше. Обойдя кучу матрасов, Вильям подошёл к углу, куда сунул кусачки. Они были там же, зацеплены за забор, чтобы на землю не класть. И рядом под прикрытием вечнозелёного плюща была дырка. Вильям бы исцарапался, попробуй пролезть, но Дитмар, скорее всего, справился без проблем. За воротами было слышно гомон толпы. Журналисты ждали хоть какого-то ответа. А он с наслаждением закинул в рот мятную конфету, которую нашёл в кармане брюк, и задрал голову к смурному небу. Сзади скрипнула дверь и рядом показался знакомый бежевый пиджак. Воловски отточенным движением поправила волосы и прикурила от центовой зажигалки. Заметив его внимательный взгляд, она обернулась. — Вам дать прикурить? — Нет, я только бросил. - Почему тогда так смотрите? — Да так, — Вильям залез во внутренний карман пальто и вытащил оттуда её ручку. Протянув её удивлённой Воловски, он запахнул пальто. — Забыла в прошлый приезд? — Да. Решил вернуть, мало ли. — Спасибо. — Вам уже звонила мать Дитмара? — детектив хрипло рассмеялась и затянулась поглубже. — Какой же вы всё-таки скользкий тип, это ведь вы помогли ему сбежать из-под носа убийцы? — Да. Но бежал он сам, потому что я научил его ещё три недели назад, как не пить таблетки, — Воловски снова рассмеялась и присела на подоконник. — Нет, она нам не звонила ещё. Точнее, позвонила около семи, когда я уже ехала сюда, и поэтому мне послали подмогу. — А как вы вышли на Смита? — Во-первых, он был первым управляющим и уже был замешан в скандалах, связанных с деньгами. Во-вторых, судя по камерам на заправке, его автомобиль несколько раз мелькал ночью. Изображение плохое, далековато дорога. Но авто всегда было одно и то же, и такая же машина в это же время попадала в поле зрения на переезде. В общем, что-то не сходилось, и я копала под него в том числе. Ну и профессор пришёл в себя и сказал, что он напал со спины и что-то вколол, от чего случился приступ. Миллер понемногу приходит в себя. Назвать имя он пока не может, он вообще не говорит, но жене своей весьма рад, она постоянно у него в палате, за руку держит, точнее, за гипс. А как до этого дошли вы? — Вильям потёр нарывающее плечо и хмыкнул. — Вы не поверите. — Почему не поверю. Вы были внутри этого всего, возможно, вам были доступны детали, которые не видела я. — Вы меня подозревали. Если бы не это, я бы выдал вам убийцу ещё сутки назад. Дитмар его назвал, и те сектанты, о которых я вам рассказывал, тоже. — Да, подозревала. — Я понимаю, я сам себя подозревал. Он сделал всё, чтобы я посчитал, что способен на это. — Если вы думаете, что я так легко повелась на его манипуляцию, то зря. Я очень придирчиво изучала вашу кандидатуру. Вы, мягко говоря, не выглядите как маньяк. Я этих ребят столько видела, что могу точно сказать, что вы если и маньяк, то слишком нетипичный. Это моё первое дело в новом департаменте… Можете меня поздравить, я прошла этот экзамен и получу место. От разговора их отвлёк усилившийся гомон. Вильям подошёл поближе к ограде. По аллее к воротам шли мистер Монтгомери, главврач, незнакомый мужчина, который, скорее всего, и будет говорить с прессой. Такие переговорщики были в каждой больнице, чтобы решать сложные и очень сложные вопросы. Главное - потом мимо этой толпы прошмыгнуть. Наверное, пойдёт к той дыре, которую нашёл. И кого-то с собой выведет. Не хватало ещё сверху на ещё не остывшие пережитые эмоции накладывать беспардонных грубых и циничных корреспондентов, которые могут и за одежду хватать, и без разрешения фотографировать, чтобы сенсацию обеспечить. — Там, кстати, главврач собирает всех в холле второго этажа. С вас адрес проживания, чтобы мы могли вас вызвать на допрос. — Конечно, без проблем. Вильям сглотнул мятный леденец и быстро пошёл на второй этаж. Сомнений в том, что больницу закроют, не было никаких. Вопрос в том, на какой срок. Хотелось бы, чтобы не навсегда, искать работу снова не входило в его планы, он только устоялся в этом месте, и снова срываться куда-то он откровенно боялся. Как показали Кристиан и Аннелиза, столкнуться с прошлым можно где угодно и когда угодно, даже если не ждёшь этого. И не факт, что в следующем городе он не пересечётся с теми, кто ещё остался в секте. Здесь Вильям наконец впервые почувствовал себя в безопасности. Убийцы больше нет, Дитмар на свободе, Кристиан не угрожает ничем, наоборот просит помощи. Но если скандал не удастся быстро свернуть, он может остаться без работы и на несколько лет. Всё теперь зависит от попечительского совета приюта и только от них. Главврач стоял на лавке, как на трибуне, чтобы всем, кто ещё оставался в больнице, было его видно. Ребята из бредового, экспериментальное, из дожития, администрация, архивы. Все эти люди работали тут в самое тяжёлое время, не останавливаясь. Вильям чувствовал безмерную благодарность всем за то, то больница не встала, потому что тогда пациентов перещёлкали бы как орешки. И, самое главное, мистер Рэйнолдс остался тут до конца. Он прикрывал, тянул с бумагами, защищал перед попечителями и детективами персонал, и при этом понимал, что ему придётся уволиться. После такого громкого скандала остаться на посту у него бы не вышло, потому что всё равно его имя прополощут в прессе. И понимание этого всего было написано у него на лице. — Добрый день всем. Я хотел бы объявить достаточно печальные новости. Вам придётся покинуть больницу. Сегодня её опечатают и обыщут. До конца разбирательств здание будет законсервировано. Если здесь есть те, кому некуда идти, поднимите руки, — Вильям с секунду подумал и решил её не поднимать. Позвонит риэлтору, попросит впустить в квартиру чуть раньше пожить. Какая разница, если предыдущие хозяева уже давно оттуда съехали. — Всем предоставят номера в гостинице до тех пор, пока вы не найдёте жильё, — мистер Рэйнолдс грустно улыбнулся. — Вам запрещено давать прессе комментарии относительно всего происходящего, потому что за этим следует разглашение диагнозов, это недопустимо. Слушание будет закрытым, поэтому просьба не трепать языками, это очень важно для защиты пациентов и их родственников. О том времени, когда больница сможет вернуться к работе, будет сообщено дополнительно, но если вы не хотите ждать, вы можете отправить на имя попечительского совета заявление на увольнение, его рассмотрят до Нового года. Я, скорее всего, уже не буду главным врачом. Я бесконечно благодарен всем вам, за то, что смогли продолжать работать в таких ужасных условиях и заботились о пациентах. Всё, у вас есть время собрать вещи, зайти в свои кабинеты. Вильям быстро, не переобуваясь, поднялся на второй этаж под общий гвалт. Термос, ручка… Уже на выходе из отделения, забрав свои вещи, он остановился и вернулся к палате, где ночевал Дитмар. На кровати одиноко лежал Март. Сунув игрушку в карман пальто, Вильям пошёл на третий этаж. Нужно забрать вещи Хьюго, потому что за него это сделать некому. Карандашница, ручки в ней, пара фото в рамках, сертификаты и книжка про Алису. Ещё раз окинув на прощание взглядом коридор закрытого когда-то отделения, он подошёл к лестнице и громко откашлялся. — Спасибо. не за что, обращайтесь, мистер Салтрай Стараясь не замечать липкого холодка, прошедшего по спине, он начал спускаться. Теперь собрать вещи в комнате и созвониться с риэлтором. Рождество он будет встречать уже в новой квартире. Значит, нужно купить хотя бы пару веток ели, чтобы создать немного настроения. В конце концов, Вильям завершил этот год по-настоящему триумфально, и это стоит отметить. И пригласить некоторых ребят и девчонок из отделения отметить с ним, они все заслужили этот праздник. Снова она, стоит, смотрит. Снова один на один. Тишина, она давит, как толща воды. — Отпусти меня. Шипит сквозь зубы, медленно, но верно перекашиваясь, превращаясь в чудовище. — Отпускаю. Темнота исчезает, разбивается, сыплется на голову осколками. Стоят в поле под тем деревом. Она в своём белом платье с тюльпанами. Как на той фотографии. — Отпускаю. Иди. — Правда? Сможешь? — Не ехидничай, я уже взрослый, и ответить могу. Хихикает, как ребёнок, сделавший глупую шутку. — И даже скучать не будешь? — Нет. Я больше тебя не держу, ты свободна и вольна уйти куда хочешь. Он шагает навстречу, обнимает. Он хотел, всегда хотел себе мать, такую, как у других одноклассников, хорошую, добрую, чтобы дома они играли в настольные игры и ходили в парк зимой, кататься на катке. Но её не было. И только далёкие забытые воспоминания держали его и её вместе. Хватит. У него нет матери и не надо. Пусть уходит, куда хочет, где её ждут. Отстранившись, он толкнул её от себя и скрестил руки на груди, порыв жаркого обжигающего ветра, она со смехом кружится, разлетается в пыль. И вот тишина, спокойствие. Ложится на траву в тени под деревом. Они свободны. Надолго? До свидания, мама, до следующего обострения.
