Последняя встреча

      Чанёль вздрогнул, выдернутый из сна громким хлопком дверью машины, и, сонно потерев глаза пальцами, осмотрелся вокруг. За окном уже рассвело, их машина стояла на парковке какой-то заправки, а его родители только что скрылись в дверях стоящего неподалёку захудалого придорожного магазинчика. Взглянув на часы, он снова откинулся на спинку заднего сидения. Они выехали в половину шестого утра, а сейчас было уже почти семь, значит, ехать им оставалось не больше часа. Как же ему ещё хотелось поспать.       Родители вернулись быстро, принося с собой что-то из еды и бессмысленные разговоры между собой. Теперь пытаться снова заснуть было бесполезно, но Чанёль всё равно сидел с закрытыми глазами, повыше натянув воротник своей куртки. Машина тронулась с места, и он неосознанно прислушался:       — Бэкхён в этом году заканчивает школу, — тихий голос его матери. — Поверить не могу, что он уже так вырос, а ведь казалось, совсем недавно они с Чанёлем были ещё такими маленькими.       — Да уж, время летит быстро, — вздохнул отец, выруливая с шоссе на полузаросшую травой дорогу в сторону леса. — У него и девушка уже есть. Слышал, у них всё серьёзно.       Чанёль приоткрыл глаза, вспоминая, почему вообще согласился ехать со своей семьёй на целых два дня в какую-то глушь, когда у него намечалась вечеринка с университетскими друзьями в честь окончания первого семестра. И вообще он уже не был обязан ездить со своими родителями на эти встречи.       Он не мог не признаться себе в этом, но всё было из-за Бэкхёна. Он хотел увидеться с ним последний раз.       Их отцы дружили ещё со школы, а потому и их семьи частенько собирались вместе. По крайней мере так было, когда они были детьми. Родители всегда оставляли скучающих на таких гулянках Чанёля с Бэкхёном искать себе развлечения самим, чем они и занимались. Играли в войнушку, супергероев, приставки. Играли во всё подряд, лишь бы не было скучно. Позже, повзрослев, стали делиться секретами и мыслями. Подолгу разговаривали обо всём, о чём только могли говорить мальчишки в их возрасте.       Когда же Чанёль был на втором году средней школы, его семья переехала в другой город, и собирались они теперь намного реже. Если раньше количество их совместных встреч могло доходить и до десяти раз в год, то теперь же они виделись не чаще, чем всего раз в год. Вот и сейчас прошёл уже почти год с тех пор, как они виделись в последний раз, и Чанёлю почему-то не терпелось вновь посмотреть на Бэкхёна.       Машина, наконец, выехала на поляну, где им и предстояло провести два дня, и затормозила. Чанёль вышел вслед за родителями, чуть не ударив дверью соседнюю машину отца Бэкхёна, уже припаркованную в тени деревьев. С трудом накинув тяжёлый рюкзак на плечо и бегло поприветствовав друзей своих родителей, он осмотрелся вокруг и замер.       Бэкхён был занят тем, что ставил палатку, даже не удосужившись поприветствовать прибывших. Одна палатка уже была поставлена, а вот за вторую он, судя по всему, только взялся, потому что только и успел, что разложить всё необходимое. Его лицо выглядело напряжённым, как если бы его что-то беспокоило или, скорее даже, раздражало, но вот его пальцы двигались уверенно, ловко соединяя жерди друг с другом. И он снова изменился. Из-за того, что последние несколько лет они виделись только раз в год, Чанёль каждый раз удивлялся тому, как тот менялся. Сейчас он вытянулся и будто похудел. Черты его лица стали острее, а взгляд — серьёзней, отчего он стал выглядеть мужественнее. Это уже давно был не тот неугомонный мальчишка, с которым Чанёль носился по округе, не слушаясь взрослых, и играл во что только можно. Бэкхён становился настоящим мужчиной.       Поправив сбитую куртку, Чанёль двинулся в его сторону, сбросил рюкзак и уселся рядом, принимаясь помогать вдевать жерди в тент. Только тогда Бэкхён поднял на него взгляд, но тут же отвёл.       Их встречи спустя какое-то время всегда начинались с неловкости. Этого Чанёль никогда не понимал, но каждый раз они будто знакомились заново. Разглядывали друг друга, как в первый раз, подбирали слова. Но спустя какое-то время, вновь становились самими собой, будто эта непонятная стена между ними исчезала. Будто не было всех тех долгих месяцев, которые они не виделись и даже не общались. Надо было лишь немного подождать.       — Тебе идёт, — внезапно выдал Бэкхён, не отрываясь от своего дела, и почти сразу же пояснил, — я про волосы.       Потребовалось время, чтобы Чанёль понял, что тот имел в виду. Он вспомнил, что с последней их встречи успел постричь волосы и перекрасить их. Он сделал это сразу, как выпустился из школы. Впрочем, как и многие другие, кто давно хотел сделать это, но не мог из-за строгих школьных правил.       — Тебе тоже, — улыбнулся он, пробежавшись взглядом по Бэкхёну ещё раз.       Бэкхён тут же коснулся пальцами своего уха, будто пряча серёжку. Чанёлю даже показалось, что он покраснел, чего не могло быть, потому что Бэкхён никогда не краснел от смущения — такова была особенность его организма. Однако были другие вещи, которые могли заставить его щёки покрыться румянцем.       Например, возбуждение.       Откуда Чанёль это знал? Да оттуда, что он не раз видел это собственными глазами. Даже больше — он не раз был причиной такого состояния Бэкхёна. Чанёль не помнил, когда именно их детские игры на гулянках своих родителей вдруг сменились чем-то другим, но во всём этом точно был виноват Бэкхён. Бэкхён, который однажды начал спор о поцелуях с девчонками.       Чанёль помнил, как маленький Бэкхён доказывал, что умеет целоваться, хоть никогда ещё и не пробовал. Говорил, что видел, как это делается, и что точно сможет повторить. Чанёль тогда, хоть и был старше на целый год, почему-то всегда следовал за уверенным в себе Бэкхёном, а потому не смог отказать ему, когда тот предложил показать, на что способен. Или же он не смог отказать ему, потому что и сам хотел попробовать, каково же это, целоваться с кем-то. И даже то, что они оба были парнями, не остановило никого из них тогда.       От всех этих воспоминаний Чанёль невольно улыбнулся, неосознанно касаясь пальцами своих губ, отчётливо ощутив на них чужие. Тот поцелуй был не таким невинным, как ему полагалось быть в их возрасте, но всё равно детским и неуклюжим. Первый поцелуй и так казался Чанёлю очень странным, так Бэкхён ещё и пытался что-то сделать своим языком. Конечно же, у него ничего не получалось, но тогда им казалось, что так и надо и что они целуются правильно, как взрослые. Сейчас же Чанёль вспоминал это и ему становилось неловко.       — Подними с той стороны, — вырвал его из своих мыслей Бэкхён, поднимаясь на ноги и утягивая палатку за собой.       Чанёль послушался, поднимаясь следом. Вместе они быстро поставили палатку, и теперь надо было только зафиксировать её. Бэкхён бросил ему парочку кольев, сам тоже принимаясь втыкать их в землю.       — Как жизнь? — решил всё же поддержать не ладящийся разговор Чанёль.       — Нормально, — просто ответил тот и замолчал, даже не спросив ничего в ответ.       Чанёль хотел бы не придавать этому значения — всегда ведь их встречи начинались примерно так, но обычно всё было не настолько плохо. Он закончил раньше и теперь просто наблюдал за Бэкхёном. За тем, как двигались его руки, в частности, они всегда его завораживали. Вот только их хозяин почему-то вёл себя сегодня как-то странно. Слишком отстранённо.       — Эй, ребята, — к ним подошли родители, — когда закончите с палаткой, разведите костёр.       — А вы что будете делать? — довольно грубо ответил Бэкхён, заставляя этим Чанёля невольно нахмуриться.       — Организуем нам стол, — спокойно ответила его мама. — Ещё вопросы?       Бэкхён поднялся и двинулся в сторону леса. Чанёль, взяв топорик, последовал за ним.       Со спины Бэкхён выглядел ещё более неприступным. Его плечи стали ещё шире, чем в последний раз, когда они виделись, а волосы — короче. Рукава его чёрной куртки были закатаны до локтей, открывая вид на бледную кожу рук, испещрённую длинными полосами выпирающих вен. Чанёль пробежался взглядом по каждой, а затем медленно опустил глаза ниже, обводя изгибы его бёдер, скрытые мешковатыми спортивными штанами, которые, однако, обнажали его тонкие щиколотки, притягивая взгляд. Двигался Бэкхён как-то лениво, но шаг у него был упругий. Чанёль был уверен, что, если бы не штаны, можно было бы легко наблюдать, как при каждом движении перекатывались мышцы на его ногах. Одним словом, со спины Бэкхён тоже стал выглядеть мужественней, и Чанёль невольно прикусил щёку изнутри.       У него никогда не было проблем с девушками, даже наоборот — он встречался со многими. И его никогда не привлекали другие парни, даже наоборот — отталкивали. Но вот Бэкхёна он хотел. Бэкхёна, который даже немного не был похож на девчонку, он хотел больше, чем любую из них. А виной тому были их развлечения, которыми они убивали время на совместных встречах своих родителей. Те долгие поцелуи в укромных уголках, где их не видел никто из взрослых. Да, те самые становящиеся со временем всё откровеннее поцелуи, которые в один момент просто не могли не закончиться чем-то большим.       Это было в средней школе. Тогда Чанёль сам проявил инициативу, наверное, впервые за всё время их общения. И тогда же он впервые увидел всегда дерзкого и гордого Бэкхёна таким податливым и беззащитным. Таким возбуждённым и просящим. Таким… необыкновенным. Чанёль помнил, как не выдержал долгих поцелуев и прижал его тело под собой своим. Помнил, как осмелился пробраться руками под согретую разгорячённой кожей одежду, как чувствовал прикосновения чужих пальцев под своей. Они даже не сняли одежду в тот день, а продолжали тереться друг о друга сквозь неё, пока не запачкали её изнутри. Слишком быстро.       Для обоих это было впервые. Они впервые познали удовольствие друг с другом, и, конечно же, одним разом всё не ограничилось. Они вместе учились не только доставлять друг другу удовольствие, но и получать его. И так продолжалось до самой последней их встречи.       Чанёль встряхнул головой, отгоняя от себя назойливые образы. Не хватало ещё возбудиться.       Бэкхён шёл долго, будто стараясь уйти как можно дальше от лагеря, и у Чанёля от осознания этого вдруг скрутило всё внутри в предвкушении. Он не мог не признаться себе в том, что с нетерпением ждал того момента, когда сможет прикоснуться к нему, ощутить его тепло и вкус его влажных губ, как делал это всегда. Однако его надежды не оправдались, и Бэкхён принялся просто искать хворост для костра, что сделать было не так-то просто, учитывая, что совсем недавно шёл дождь. Чанёль вздохнул — Бэкхён вел себя слишком отстранённо и так, будто не хотел его видеть и вообще находиться здесь.       — Дай топор, — скомандовал тот, протягивая руку в его сторону, всё также не глядя на него.       Чанёль послушно подошёл и вложил его в протянутую руку. Их пальцы соприкоснулись, и он увидел то, что и хотел, невольно растягивая губы в ухмылке. Бэкхён вздрогнул. Почти неуловимо, но это прикосновение их рук всё же заставило его вздрогнуть. Это было уже что-то.       — У тебя руки холодные, — развеял все его домыслы Бэкхён, и Чанёль тут же разочарованно закусил губу.       Бэкхён отрубил несколько больших веток и, пытаясь удержать их, продолжил рубить другие. Видимо не хотел бросать их на сырую землю. Ему явно было неудобно, поэтому Чанёль решил ему помочь.       — Давай я, — подоспел к нему Чанёль, пытаясь забрать у него из рук хоть что-то.       — Я тебе что, девчонка какая-нибудь? — стрельнул в него взглядом Бэкхён и увернулся от его рук.       — Нет, — всё же выхватил из его хватки уже срубленные им ветки Чанёль, — но я слышал, у тебя она есть.       Бэкхён вдруг замер, опустив топорик.       Да, если Чанёль и встречался с несколькими девушками в школе, то у Бэкхёна их никогда не было. Ни одной. Ни разу. Но вот теперь появилась и, судя по словам родителей, у них всё было серьёзно. Значит, он её даже трахал.       Чанёль вдруг представил себе, как Бэкхён обнимает какую-то хрупкую девушку, целует её, раздевает… Нет, слишком странно. Он снова потряс головой, отгоняя и этот образ.       — Тебя это не касается, — выдал Бэкхён, замахиваясь топором над очередной веткой.       — Ты прав, меня это не касается, — усмехнулся Чанёль. — Но разве это не из-за неё ты ведёшь себя так со мной?       Бэкхён бросил ему ещё парочку крепких веток.       — Я веду себя как обычно.       — Ну да, конечно, — с издёвкой воскликнул Чанёль. — Тогда, может, дашь мне тебя поцеловать, как обычно?       Он подошёл к Бэкхёну со спины, но тут же отшатнулся, едва не получив локтем в живот.       — Я занят, не видишь? — огрызнулся тот, срубил последнюю ветку и двинулся в сторону лагеря.       — Разве это как обычно? — скалился Чанёль, нагоняя его. Ему не нравилось, что тот так нагло игнорировал его, ведь он совсем не этого ждал от сегодняшнего дня. — Обычно ты стонешь в мои губы и просишь поласкать тебя погрубее.       Бэкхён ускорился, пропуская его слова мимо ушей, а Чанёль не мог понять, зачем сказал всё это. Чего пытался этим добиться?       В их отношениях ему всегда нравилось то, что они никогда ничего не были друг другу должны. Виделись редко и проводили время друг с другом вынужденно, только чтобы не было скучно. Получали то, что хотели, и разъезжались, чтобы не думать друг о друге и не видеться до самой следующей вынужденной встречи. Всё. Они никогда не нуждались друг в друге и никогда не искали встреч в обычные дни. Никогда не были даже друзьями. Это и были все их отношения. Никакой привязанности, никаких чувств, никаких ожиданий.       Так он думал.       Они уже вышли на поляну, и теперь у него не осталось возможности поговорить с Бэкхёном, как хотелось. И так было весь день. На открытом пространстве особо не уединишься, а Чанёль ещё и решил выпить вместе с родителями — не всё же им одним расслабляться. На природе еда казалась во много раз вкуснее, чем обычно, костёр приятно согревал кожу, а свежий воздух проникал в лёгкие, расслабляя всё тело. Всё же не зря он сюда приехал. Кажется, именно это и нужно было ему после тяжёлого семестра. Учёба в престижном университете оказалась намного сложнее, чем он предполагал. Ему, конечно, нравилась такая занятость, но это безусловно утомляло и требовало хорошего отдыха хотя бы иногда.       — Пусть Бэкхён тоже выпьет, — внезапно сказал отец Чанёля, всовывая Бэкхёну в руку банку пива.       Чанёль тут же отобрал её.       — Ему нельзя.       — Это почему это? — Бэкхён выхватил обратно банку и сделал пару больших глотков. — Я вообще-то уже совершеннолетний.       Чанёль удивлённо хлопал глазами, вспоминая дату его рождения. Ну, точно, уже совершеннолетний. У них ведь всего год разницы.       — Да, Бэкхён уже совсем взрослый, даже девушка есть.       — Очень милая и хорошая девочка. Он уже несколько раз приводил её к нам домой.       — Как всё серьёзно.       — Она и готовит прекрасно, точно не оставит его голодным.       Чанёль мысленно сплюнул — тогда чего это Бэкхён так похудел? Ему абсолютно не нравился этот разговор, и он старался не слушать его, вливая в себя очередную порцию алкоголя. Бэкхён напротив него делал то же самое, когда его дёрнули за плечо.       — Ты сам-то ничего не скажешь?       Чанёль заинтересованно вскинул взгляд. Ему было любопытно услышать, что тот ответит.       — Мне надо отлить, — только и сказал Бэкхён, явно не горя желанием обсуждать это.       Он поднялся с места, и Чанёль поборол желание последовать за ним, вместо этого проводив его взглядом, пока он не скрылся за деревьями. Становилось всё интересней, и Чанёлю не терпелось быстрее оказаться с Бэкхёном наедине, чтобы, наконец, нормально поговорить. И не только. Но вот Бэкхён, судя по всему, вовсе не хотел оставаться с ним наедине, будто прилипнув к их родителям, что было очень странно и только больше распаляло интерес Чанёля.       — Кажется, это первый раз, когда вы, ребята, сидите вместе с нами, — сказала вдруг мать Бэкхёна, обращаясь к Чанёлю. — Обычно вы всегда убегали играться куда-нибудь, и мы почти вас не видели.       — Да они ведь уже совсем взрослые, — улыбалась мать Чанёля, — какие могут быть игры? Посмотри, они пьют вместе с нами.       Чанёль посмотрел на банку пива в своей руке и ему почему-то стало не по себе.       Весь оставшийся день они только и делали, что слушали пьяные разговоры их родителей, иногда вставляя свои реплики в нужных местах, но в основном просто напивались. И если Чанёль пил в меру, прекрасно зная способности своего организма, то Бэкхён явно не рассчитал, потому что к вечеру едва ли мог стоять ровно. Чанёля это поначалу забавляло, но потом он понял, что если тот продолжит пить дальше, то ему обязательно станет очень плохо. Его уже шатало, стоило только подняться на ноги. Поэтому, когда Бэкхён в очередной раз пошёл отлить, Чанёль последовал за ним.       — Ты чего за мной идёшь? — угрожающе спросил тот, тут же спотыкаясь о корень дерева и чуть ли не падая.       Чанёль дёрнулся было поймать его, но, поняв, что тот смог устоять и сам, сделал вид, что ничего не произошло.       — Я тоже отлить хочу, — спокойно ответил он.       — Знаю я, чего ты хочешь, — продолжал тот, наконец, останавливаясь в тени деревьев и принимаясь расстёгивать свои штаны, — хочешь посмотреть?       — Чего я там не видел?       — Но ты всё равно хочешь, — протянул Бэкхён, вынимая своего дружка, — можешь смотреть, мне всё равно.       Чанёль молчал. Его не интересовало то, что тот держал в своей руке. Сейчас его больше интересовало его лицо. Просто он ещё никогда не видел Бэкхёна в таком состоянии. Его лицо казалось расслабленным, а взгляд был мутным. Он часто моргал, будто его клонило в сон, и это выглядело забавно. Всё же Бэкхён был симпатичным парнем. Его лицу немного недоставало мужественности, но Чанёль был уверен, что он нравился многим девчонкам. Его всегда удивляло, почему он не мог найти себе какую-нибудь раньше.       — А ты чего не отливаешь? — снова заговорил Бэкхён, обводя задумавшегося Чанёля взглядом.       — Я уже закончил, — соврал Чанёль, ничуть не сомневаясь в том, что ему поверят.       Бэкхён нахмурился, смешно прикусывая губы.       — Я не заметил, — пробормотал он, очевидно действительно силясь вспомнить.       — А что, хотел посмотреть? — съязвил Чанёль.       — Вот ещё, чего я там не видел? — вернул ему его же фразу Бэкхён, наконец, заканчивая. — Я пошёл обратно.       — Штаны только застегни, — еле сдержался от того, чтобы не засмеяться, Чанёль.       Бэкхён бросил взгляд вниз и, быстро застегнувшись, поспешно двинулся в сторону лагеря. Его действительно шатало из стороны в сторону, поэтому в какой-то момент он остановился, прикладывая ладонь ко лбу.       — Чёрт, как же тяжело, — выдохнул он, потирая лоб пальцами.       — Не надо было столько пить, — нагнал его Чанёль, — иди сюда.       Он обвил свою руку вокруг его тела и с удивлением осознал, что его не пытаются оттолкнуть. Бэкхён расслабился и позволил ему медленно вести себя в сторону костра. Он молчал и выглядел задумавшимся. Чанёлю бы очень хотелось знать, что его так беспокоило, но всё, о чём он мог сейчас думать, было только тепло его тела и такой знакомый запах. Навевало много воспоминаний.       Когда они дошли до своих родителей, Чанёль не дал ему усесться на своё место.       — Кажется, кое-кто сегодня перепил, — сказал он, кивая на свою ношу, — я уложу его спать.       — Как же так, — запричитала мать Бэкхёна, оглядывая своего сына с ног до головы. — Где вы будете спать: в машине или в палатке?       — В палатке, — хором выдали оба, и Чанёль удивлённо посмотрел на Бэкхёна. Думали ли они об одном и том же?       — Хорошо, только оденьтесь потеплее — ночью будет холодно.       — Не замёрзнем, — уверил родителей Чанёль и подтолкнул Бэкхёна в спину.       Он довёл его до палатки, которая стояла дальше от костра, где сидели их родители, и усадил в неё. Бэкхён скинул с себя обувь и тут же откинулся на спину, разваливаясь почти на всю палатку. Чанёль устало вздохнул, залез следом и закрыл вход на молнию. Теперь надо было как-то сделать так, чтобы никто не смог открыть палатку снаружи. Осмотревшись вокруг, он снова раскрыл вход и, нашарив в темноте свой кроссовок, вытащил из него шнурок. Потом снова застегнул молнию и принялся связывать шнурком две собачки между собой.       — Что ты делаешь? — внезапно раздалось над его ухом, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Он обернулся назад и чуть не столкнулся лбом со лбом Бэкхёна, который сидел на коленях рядом с ним и смотрел за тем, что он делал.       — Закрываю нас, — он завязал последний узел и показательно дёрнул за собачки, — теперь никто не сможет открыть вход снаружи.       Бэкхён перевёл взгляд на его лицо и выглядел при этом снова крайне задумавшимся, что в купе с его состоянием и затуманенным алкоголем взглядом выглядело даже забавно.       — Ты хочешь меня? — внезапно выдал он с абсолютно серьёзным лицом.       Чанёль растерялся. Он никак не ожидал, что Бэкхён спросит что-то подобное. Это было совсем на него не похоже. И что он должен был на такое ответить?       — Ты пьян, Бэкхён.       Стоило ему это сказать, как брови того нахмурились, а губы сжались в тонкую полоску.       — Я знаю, что ты хочешь меня, — протянул он уже настойчивее.       — Если знаешь, тогда чего спрашиваешь?       Что-то надвигалось. Чанёль даже успел пожалеть о своих словах, но Бэкхён вдруг потянулся вперёд и впился своими губами в его. Чанёль в очередной раз растерялся — он совсем ничего не понимал. Однако это было неважно, раз Бэкхён целовал его. Он прикрыл глаза и приобнял того за плечи, притягивая к себе и углубляя поцелуй.       Бэкхён целовал как-то отчаянно, грубо, будто хотел получить от этого поцелуя как можно больше. Чанёль не успевал за ним, но ему это нравилось. Это напоминало ему о самых первых их поцелуях, когда Бэкхён всегда брал инициативу в свои руки, не оставляя Чанёлю других вариантов, кроме как следовать за ним. Позже всё изменилось, и Чанёль до сих пор не знал, почему.       Он пробежался одной рукой вниз по груди Бэкхёна и попытался забраться под его ветровку, когда тот вдруг отстранился, утыкаясь лбом в его плечо и с силой сжимая его ногу чуть выше колена. Чанёль поморщился, но ничего не сделал, продолжая слегка приобнимать его в своих руках. Он впервые видел Бэкхёна пьяным, поэтому не знал, чего от него можно было ожидать. И он совсем не знал, было ли то, что сейчас происходило, нормой или нет.       Молчание затянулось, и Чанёль решил прервать его:       — Бэкхён? — осторожно позвал он, почувствовав, как тот вздрогнул.       — Почему всё так херово? — вдруг выругался Бэкхён, слабо ударяя его кулаком в грудь, и он явно имел в виду не состояние своего организма после стольких литров выпитого алкоголя.       Чанёль не знал, в чём дело, но разговаривать ему сейчас хотелось меньше всего, учитывая, что Бэкхён и сам не стремился всё ему рассказать. Чанёль обнял его лицо своими руками и приподнял. Он старался не смотреть ему в глаза, а просто снова втянул в поцелуй. Ему хотелось целовать его. Долго. Было бы огромной ложью, скажи он, что не ждал этого целый год. Ещё как ждал. Было в их отношениях с Бэкхёном что-то притягательное для него. Эта тайность, запретность. Сам Бэкхён притягивал его собой.       А ещё сейчас его не отпускало чувство того, что это последний раз, когда они видятся. Вряд ли он когда-нибудь снова поедет со своими родителями на подобную встречу. У него теперь своя жизнь. У Бэкхёна она тоже скоро начнётся, как только он закончит школу. Что он чувствовал, думая об этом? Он не мог понять. Он никогда не был привязан к Бэкхёну, никогда не испытывал к нему ничего большего, чем было позволено, но Бэкхён всё же был важной частью его жизни. Бэкхён был его первым, хоть даже и парнем, поэтому он всегда будет помнить его.       С этими мыслями он навалился на Бэкхёна, заставляя его упасть спиной на спальные мешки, и, расстегнув его ветровку, сдёрнул её с его рук, откидывая куда-то в сторону. Наконец, он забрался пальцами под его футболку и коснулся разгорячённой кожи напрямую. Эта мягкая кожа сводила его с ума.       Бэкхён вдруг разорвал их поцелуй, хватаясь за его руки.       — Не надо, — протянул он, заставляя этим Чанёля снова впасть в ступор. Тогда какого чёрта он вообще лез за поцелуем? Что с ним вообще происходило?       — Это всё из-за твоей девчонки? — вздохнул Чанёль, усаживаясь между его ног и принимаясь успокаивающе поглаживать его бёдра руками. Возможно Бэкхён думал, что изменяет ей, делая это с ним. Но ведь с ним это совсем другое. Чанёль вот никогда не считал секс с Бэкхёном за измену своим девушкам.       — Дело не в ней, — абсолютно сбил его с толку Бэкхён, — дело во мне.       — И что же с тобой не так? — Чанёль провёл руками выше, снова забираясь пальцами под его футболку и принимаясь водить самыми кончиками по его коже, чувствуя, как та сразу покрылась мурашками. Лицо Бэкхёна было раскрасневшимся, он определённо точно был возбуждён, но что-то его останавливало. Чанёлю не очень хотелось разбираться. Ему хотелось завладеть этим телом как можно быстрее. Так же, как он делал это всегда. И почему сегодня всё шло совсем не так, как обычно?       — Я… — мялся Бэкхён, наблюдая за тем, как пальцы Чанёля медленно задирали его футболку ещё выше, пробираясь к его груди, — она…       — Так дело всё же в ней? — усмехнулся Чанёль, оглаживая манящее тело под собой. Теперь он водил своими ладонями по его плоской груди, бокам и животу, специально не затрагивая набухшие от возбуждения соски. Ещё было рано. — Вы ведь с ней уже делали это, да?       Бэкхён кивнул.       Чанёль хотел как можно быстрее закончить этот разговор, ему и так приходилось нелегко. Он много выпил, Бэкхён лежал перед ним с задранной футболкой, и он чертовски его хотел. Соображать абсолютно не было сил. Он опустился ниже, припадая губами к мягкой коже его живота, пытаясь отвлечь от посторонних мыслей, но Бэкхён продолжал зажиматься.       — Но в этом то и проблема, — говорил он, вцепляясь в плечи Чанёля руками и пытаясь отстранить его.       — Какая может быть проблема? У тебя есть девушка, у вас всё серьёзно, есть секс, чего тебе ещё надо? — начинал терять терпение Чанёль, хватая руки Бэкхёна своей и прижимая их к спальному мешку рядом с его головой, чтобы не мешались. — Или ты считаешь это изменой? Я ведь парень, это нельзя назвать изменой.       — Нет, я просто… проблема в том, что я не получаю удовольствия, — на одном дыхании выпалил тот, а потом добавил уже тише, — с ней.       Чанёль, уже вовсю скользящий пальцами ему в штаны, замер.       — Она настолько плоха собой? — не понимал он.       — Нет, она очень красивая и любит меня.       — Она тебе не нравится?       — Нравится.       — Тогда я тебя не понимаю, — всё больше раздражался Чанёль. У него ни с одной его девушкой такого не было. Они все ему нравились в какой-то степени и ни с одной он не испытывал проблем с возбуждением и получением удовольствия. Вот только так же ни с одной из них у него не получилось ничего серьёзного. Он пока ещё не нашёл ту самую, которую полюбил бы серьёзно.       — Мне не доставляет удовольствия обычный секс с моей девушкой, — выдохнул Бэкхён, поджимая губы. Его глаза смотрели прямо в глаза Чанёля, а в них плескалось что-то непонятное. Что-то готовое вот-вот выплеснуться наружу. — Я доигрался, Чанёль.       — Оу, — выдохнул Чанёль, начиная понимать. Он повёл свободной рукой вниз, мягко касаясь промежности Бэкхёна сквозь одежду, прямо там. — Хочешь сказать, что тебе больше нравится это?       Лицо Бэкхёна стало каким-то несчастным, давая понять, что Чанёль всё правильно понял. Он был смущён, признаваясь в таком. Судя по всему, это действительно волновало его, заставляло переживать. Поэтому он и вёл себя так?       — Ты ведь можешь попросить свою девушку устроить это для тебя, — невольно ухмыльнулся Чанёль, надавив пальцами сильнее, пытаясь сквозь одежду нащупать вход. — Сейчас есть много всяких приспособлений для такого.       — Она… — Бэкхён снова мялся, сжимая пальцы в кулаках, а затем снова разжимая, — она не пойдёт на такое. И это будет совсем не то. Я хочу другого.       — Чего же ты хочешь? — Чанёль переместил руку выше, подцепил его штаны и начал тянуть вниз. — Что доставляет тебе удовольствие?       — Мне… — Бэкхён неосознанно всхлипнул, когда его штаны вместе с бельём спустили до колен, освобождая налитый кровью член из тесного плена, — мне нравится, когда ты так грубо раздеваешь меня и подминаешь под себя, — начал он, выгибаясь, когда Чанёль сомкнул свои пальцы вокруг его члена, — как держишь меня так, что я не могу пошевелиться, — он подёргал руками, пытаясь освободиться из крепкой хватки цепких пальцев, но тщетно, — мне нравится, как ты берёшь меня… твой член внутри меня… ммм… как трахаешь так, что я не могу даже вздохнуть… ни одна девчонка так не сможет.       Губы Чанёля расползлись в самодовольной ухмылке. Кажется, он всё понял, а от того ему вдруг стало хорошо и легко.       — Значит, тебе нравится отдаваться? — с издёвкой спросил он, ускоряя движения рукой, и, прихватив губами новенькую серёжку Бэкхёна, оттянул. — Нравится, когда тебя имеют?       — Да… ммм… — полупростонал Бэкхён, подаваясь навстречу движению его руки.       — Нравится, когда я делаю так? — Чанёль сплюнул себе на ладонь, растирая по пальцам, и приставил их к сжимающемуся входу, надавливая.       Бэкхён только и смог, что кивнуть, раскрывая рот в немом стоне, когда первый палец вошёл в него. Чанёль не удосужился достать смазку из рюкзака, а потому дело шло туго. Он чувствовал каждый миллиметр, чувствовал, как сжимались стенки вокруг его пальца, чувствовал, как был напряжён Бэкхён. Это определённо сводило с ума.       — Чанёль, быстрее, — выдохнул тот, насаживаясь на его палец полностью.       — Быстрее нельзя, — шептал ему Чанёль, продолжая всё так же медленно растягивать его. Он ведь и сам был готов сорваться в любую минуту, но всё же терпел, осторожно добавляя второй палец. Он и не знал, что у Бэкхёна была такая проблема. У него, конечно, никогда не было девушки, но они частенько разговаривали о них, поэтому Чанёль даже не подозревал ничего подобного. И слышать такое для него было странно. Если так подумать, то они действительно доигрались, ведь фактически это он сделал Бэкхёна таким.       Но почему же ему это нравилось? Нравилось осознание того, что до настоящего момента Бэкхён сходил с ума в постели только с ним. Он был его первым и, судя по всему, самым лучшим.       — Сделай уже что-нибудь, — Бэкхён дышал часто и прерывисто и смотрел так, будто пытался что-то рассмотреть в его лице, в его глазах. Чанёль не мог больше выносить этого взгляда. Он подхватил его под руки и грубо перевернул на живот, заставляя прижаться грудью к спальному мешку и прогнуться, приподняв бёдра. Он слишком мало его растянул, но тому сейчас, судя по всему, было всё равно на боль. Возможно из-за выпитого алкоголя.       Всё же нужен был презерватив. Пока Чанёль доставал его из кармана собственной куртки и раскатывал по своему члену, снаружи раздался смех, и он подумал, что надо бы им быть потише. А ещё было бы лучше успеть, пока их родители не разошлись спать.       Он надавил Бэкхёну на спину, не давая двигаться, и толкнулся внутрь, заставив несдержанно простонать и сжать гладкую ткань спального мешка пальцами. Он невольно вспомнил их первый раз. Тогда Бэкхён чуть ли не скулил от боли, но всё равно не отказался быть снизу, и даже не просил Чанёля остановиться. Значит, уже тогда ему всё это нравилось? И, наверное, он и сам никогда не замечал этого, потому что у него никогда не было девушки, но стоило ей появиться, как он понял, что ему на самом деле было нужно.       — Если тебе так всё это нравится, почему не заведёшь себе парня? — прошептал Чанёль на ухо Бэкхёну, прижавшись грудью к его спине и медленно двигаясь внутри него.       — Я думал… об этом, — с трудом выговорил тот сквозь тяжёлое дыхание, — меня…ах… не привлекают другие парни.       — Хочешь сказать, что тебя привлекаю только я? — он специально ускорился, потому что ответ ему был не нужен, он и так уже всё понял, но Бэкхён всё же попытался ответить:       — Да-а-ах… — срываясь на громкие стоны.       Чанёль зажал ему рот рукой, чтобы лишь немного приглушить — ему слишком нравились его стоны, чтобы лишать себя их совсем.       — Значит, тебе нравится, когда тебя трахаю я? — шептал он, входя всё резче и глубже.       Бэкхён снова кивнул, жмурясь от удовольствия, и потянулся рукой вниз, явно намереваясь доставить себе ещё больше удовольствия. Или быстрее кончить. Чанёлю этого не хотелось, поэтому он перехватил его руку и прижал её своей, переплетая их пальцы вместе.       — Нравится принадлежать мне? — Бэкхён снова кивнул. — Нравится кончать подо мной?       Чанёль вошёл особенно глубоко и почувствовал, как Бэкхён под ним задрожал, прикусывая зубами его руку, которой он прикрывал его рот. Его спина напряглась, и он замолк на какое-то время, но потом снова протяжно застонал.       Слишком быстро.       Чанёль заставил его перевернуться на спину и жадным взглядом обвёл его запачканный спермой живот, растрёпанные волосы, ничего не видящий взгляд и подрагивающие влажные от собственной слюны губы. От такой картины Чанёль и сам был готов кончить.       Он снова вошёл в растянутую дырочку, сразу беря быстрый темп. Бэкхён снова начинал постанывать, и Чанёль, склонившись ниже, смял его губы своими. Сегодня они казались ему как никогда сладкими, пьянящими и… необыкновенными. Сегодня Бэкхён весь казался ему совсем другим. Всё это не было похоже на реальность. Слишком это отличалось от того, что было у них обычно.       Он кончил с гортанным стоном в поцелуй, после чего навалился на Бэкхёна всем своим телом, пытаясь отдышаться. Бэкхён под ним делал то же самое, неуверенно приобнимая его руками, будто боясь, что ему запретят. Он правильно понимал, что теперь между ними всё изменилось. Не могло не измениться.       Утомлённый алкоголем и оргазмом Чанёль, наконец, скинул с себя всю одежду и залез в спальный мешок к Бэкхёну, вляпываясь бедром в его сперму, которой тот запачкал всё внутри, когда кончил. Чертыхнувшись, Чанёль всё же забил на это и, прижавшись к уже заснувшему Бэкхёну, накрыл их сверху и погрузился в сон.                     Проснулся он от того, что кто-то пытался открыть их палатку снаружи. Конечно же, у этого кого-то ничего не выходило. Чанёль подскочил с места и принялся натягивать на себя одежду.       — Ребята, уже утро, — раздался голос матери Бэкхёна, — почему замок не работает?       — Его заклинивает, — одевшись полностью, Чанёль начал разматывать шнурок, — сейчас открою.       Бэкхён, проснувшись от шума, хотел было уже тоже начать одеваться, но Чанёль толкнул его обратно, накрывая сверху, и открыл вход, откуда тут же показалась голова женщины. Оставалось только надеяться, что за ночь запах секса выветрился из их палатки, а то она могла бы что-нибудь заподозрить.       — Ну, как вам тут спалось? — бодро поинтересовалась она. — Не замёрзли?       — Нет, нам было тепло, — ответил Чанёль, внутренне содрогаясь от того, как это прозвучало.       — Умывайтесь быстрее и сходите за хворостом — надо развести костёр.       — Хорошо, — кивнул Чанёль и застегнул вход обратно, когда та ушла. И почему именно они должны были разводить костёр? Будто больше никто не мог.       Бэкхён рядом завозился, тоже натягивая на себя одежду. Он заметно морщился при каждом движении, но пытался скрыть это. Казалось, будто всю палатку затопило неловкостью, и Чанёль поспешил выйти, бросив Бэкхёну напоследок:       — Протри мешок внутри, чтобы никто ничего не увидел.       Он сам сходил за хворостом и сам развёл костёр, только после этого умывшись. Бэкхёна же всё это время не было видно, но он не собирался его искать. То, что было этой ночью, отличалось от того, что было у них обычно. Чанёль никогда не был настолько груб и никогда не говорил Бэкхёну таких вещей. Да и сам Бэкхён никогда не говорил ему ничего подобного. Эта ночь точно была очень странной, и Чанёль не знал, как ему реагировать теперь, когда он был абсолютно трезв.       Бэкхён фактически признался ему в своих чувствах, раскрылся перед ним, а он… Он не знал, что ему делать. Ему нравились девушки. Ему определённо точно нравились только девушки. Ему не нужен был Бэкхён. Пройдёт ещё несколько часов, они снова разъедутся и больше никогда не увидятся. Бэкхён будет дальше встречаться со своей девушкой, а, может, найдёт себе парня, поступит в университет, а Чанёль продолжит искать себе всё новых девушек, пока не отыщет ту самую. Он её точно когда-нибудь найдёт. Ту, с которой будет комфортно. Ту, к которой будет тянуть. Ту, которая станет для него такой же особенной.       Как Бэкхён…       Бэкхён показался только к обеду, когда его позвали к столу. Он поморщился, когда садился на стул, но в остальном выглядел, как обычно. Будто ничего и не было. Возможно, прошлой ночью он всё преувеличил под действием алкоголя и на самом деле для него всё это не было так серьёзно. А, может, он только делал вид, что всё в порядке.       И почему Чанёля это вообще беспокоило?       — Бэкхён, милый, — обратилась вдруг к нему мать, — не хочешь рассказать нам, куда собираешься поступать?       — Я ещё не определился, — спокойно ответил он, набивая рот едой, явно для того, чтобы его больше ни о чём не спрашивали, и это сработало.       — Осталось совсем немного времени, решай поскорее.       — Угу.       Когда солнце начало скрываться за кронами деревьев, все стали собираться, и Чанёлю с Бэкхёном поручили сложить палатки. У Чанёля было чувство дежавю. Бэкхён вынимал жерди из тента, ловко орудуя своими изящными руками, и не смотрел на него, прямо как прошлым утром. Вот только теперь неловкости было даже больше, чем тогда. Чанёля это напрягало.       — То, что я сказал ночью, — начал вдруг Бэкхён, внезапно устремляя на него свой взгляд, — это правда. Ты можешь думать, что я ненормальный, но я ни о чём не жалею.       Чанёль смотрел на него в ответ, но абсолютно не знал, что на это сказать. Вопреки его ожиданиям, говоря всё это, Бэкхён не выглядел взволнованным или смущённым. Скорее наоборот, он был уверен в своих словах, и от этого Чанёлю становилось только больше не по себе. Ему вдруг стало жарко от осознания, что это последнее, что он услышит от Бэкхёна, потому что больше они не встретятся, но он всё равно не смог ничего сказать.       И Бэкхён ушёл.                     Уже сидя в машине на обратном пути домой, Чанёль никак не мог понять, почему продолжал вертеть в руках свой телефон. Почему не мог перестать сверлить его взглядом, снова и снова вчитываясь в одно и то же имя, яркими буквами горящее на дисплее. Новое имя в списке его контактов, номер которого он тайно добыл меньше часа назад, скопировав с телефона его матери.       «У меня в университете есть хороший технический факультет, а сосед по комнате съезжает в следующем году»       Как же всё это было глупо. Он должен был сначала подумать над этим. Должен был для начала разобраться в себе.       Слишком глупо.       Но так волнующе и хорошо, что казалось правильным.       «Я подумаю»       Губы Чанёля растянулись в ухмылке.       Он знал, что это было согласием.