Зов сирены: сборник рассказов

Юри полностью сбросил все свои перья, и теперь вместо старых виднелись кончики новых, иссиня-черных — все еще молодых, не сформировавшихся до конца. Теперь он казался странно-неряшливым, по всем крыльям расползались сине-серые пятна с резко выделяющимися прорехами между ними. Тем утром Юри вычертил на ладони Виктора «Еще несколько дней», а затем вновь исчез в своей куче одеял. Валяющиеся вокруг перья разлетелись под силой очередного чиха. Виктор никогда не думал, что линька у сирен проходит так мило. Практически всю неделю Юри буквально гнездился в их постели, съедал абсолютно все, что ему приносили, и ластился к Виктору, когда тот перебирал перья на крыльях. А по вечерам он словно превращался из птицы в осьминога, прижимаясь к Виктору и оплетая его всеми конечностями. Вся команда, обеспокоенная слабостью Юри и его внезапным исчезновением, оставляла у дверей каюты подношения в виде собственноручно вырезанных из дерева игрушечных корабликов. Каждый раз Юри радостно щебетал, а однажды устроил локальное наводнение, попытавшись утопить игрушку в Викторовой кружке рома. Сам Виктор по возможности старался оставаться с ним, потому что Юри каждый раз жалобно скулил и выводил на его коже мольбы поскорее вернуться в постель, в объятия. Так что обычно он ложился и давал сирене играть с его волосами, вплетая в серебряные пряди перья. — Капитан! — оклику предшествовал спешный стук. И тут же, не дожидаясь ответа, в каюту вошла Мила с явным беспокойством на лице. — Сюда, скорее. Не понимаю, как мы их не заметили, но… нет, Юри, не ты. Останься тут. Виктор поднялся с кровати, коротко сжимая ладонь Юри на прощание, и вслед за своим квартирмейстером вышел на палубу. Ему не пришлось спрашивать о причинах волнения — он увидел все собственными глазами. Рядом с их кораблем стоял еще один, и на нем развевались знамена Королевского флота. И Виктор прекрасно знал мрачного мужчину во главе корабля. — Отдай нам сирену, Витя! Мы знаем, что он у вас на борту. Передай его нам, и мы не тронем твою команду. По крайней мере, сейчас. Виктор перевел взгляд на стоящую рядом Милу — ее руки замерли у бедер, готовые выхватить пистолет и меч. Виктор приготовился тоже. — Без боя мы не сдадимся, Старик! — Не глупи, Витя! Рискнешь командой и кораблем ради сирены? Хороший вопрос. Он ответил на него, оглядев палубу. Ни единый человек не колебался; несколько медленно взбирались вверх по такелажу. Канониры исчезли, скрывшись под палубой, чтобы по первому слову подготовить пушки к бою. Все оставшиеся люди держали руки на оружии. Георгий подошел к нему со спины. — Виктор… — Скажи Отабеку заряжать картечь, — пробормотал Виктор. — И готовиться развернуть нас по ветру. Стоящая рядом Мила заняла боевую стойку. Виктор расправил плечи и усмехнулся. — Мы уже и соскучились по веселью! Думаешь, нас напугают разглагольствования пенсионера? — Эта тварь тебя околдовывает! Ты пойдешь из-за него ко дну, не успеешь и пошевелиться. — Ну тогда разреши нам уйти, и успею! Рев возгласов разнесся по ветру, и пираты схватили канаты, взмывая в воздух. Они перелетели между двумя кораблями и приземлились на палубу с отточенным мастерством. Паруса отразили свист пуль; сабли, столкнувшись с мечами, высекли искру. Виктор рассмеялся, заметив пробежавшее по лицу Якова недовольство — так же тот выглядел годами раньше, когда Виктор не слушался приказов или осмеливался ставить под сомнения флотские протоколы. Он разбежался и схватился за канат, прыгая с его помощью. Секунда в воздухе — и сапоги коснулись гладкого дерева палубы. Клинок столкнулся с эфесом меча оппонента, и Виктор как мог широко улыбнулся. — Микки! Передавай привет своей прекрасной сестре, — он оттолкнул от себя младшего офицера ударом в грудь, сильным настолько, что тот пошатнулся и рухнул, запутавшись в ногах. Виктор выстрелил дважды из пистолетов, заставляя какого-то офицера выронить оружие, а затем врезался к кого-то плечом, сталкивая за борт. Третий выстрел сбил с Якова треуголку. — Скучал, коммодор? — Виктор сократил дистанцию, легонько шлепая пальцами по блестящей лысине Якова, и усмехнулся, когда пришлось уклоняться от быстрого выпада. — Это не игра, Витя, — прорычал Яков — золотистые пуговицы его синего мундира блестели на солнце. — Отдай мне сирену. — У меня его нет, он не с нами, — Виктор уклонялся от каждого нового выпада, шагая в сторону. — И вообще, как ты прознал? — Думаешь, можешь заявиться на портовый рынок с ним под руку, и никто не заметит? Ты безрассуден, как и всегда. — Не думал, что кто-то знает, как выглядит сирена, — парировал Виктор, блокируя мечом удары Якова, проворно, словно танцор, шагая назад. — Безрассудный и беспечный, — прорычал Яков, подчеркивая слова выпадом. Улыбка Виктора погасла, когда пятка врезалась в дерево, и краем глаза он заметил, что его прижали к стене. — Аххх… не хотел до этого доводить, но… — он свистнул — так громко, что звук пронзил вопли сражающихся пиратов и офицеров. Загрохотал залп. Дерево разлетелось в щепки, осыпаясь на корабль под ударом картечи, обрушившим грот-мачту. Вторая мачта последовала за ней. Вновь рассмеявшись, Виктор нырнул вперед и подсек ногу Якова, отчего тот пошатнулся; тут же к его глотке приставили меч. — У меня его нет. — Так я тебе и поверил. Виктор хотел было равнодушно пожать плечами, но тут у Якова за спиной он заметил белый проблеск. На палубе стоял Юри. Он все еще не скинул с себя одеяло, и оно укрывало слабые крылья. Он стоял у входа каюты, и даже издалека Виктор видел, как расширены его карие глаза, как перья покрывают ноги. Кровь в жилах застыла. Дуло пистолета болезненно вжали Виктору в грудь. — Почему ты не сдашься? — несмотря на меч, приставленный к горлу, Яков не колебался. — Сирена на борту обрекает тебя на гибель, Витя. Такой судьбы ты хочешь кораблю? Хочешь посмотреть, как он окажется в сундуке Дэви Джонса? — Я тебе сказал, он не с нами. Я не держу его в клетке, как птичку, и я не могу его отдать. — Ты забыл, кто учил тебя лгать, — выплюнул Яков, сдвигая оружие к сердцу Виктора. — Это пистолет Лилии, мы оба знаем, что он не заряжен, — произнес Виктор, опуская взгляд на дуло, вжимающееся в его грудь. И все же он больше не улыбался, а волоски на задней стороне шеи встали дыбом. — Много времени прошло, все могло измениться, — Яков взвел курок. Крики пиратов, сражающихся с флотскими офицерами, отошли на второй план. Потому что Виктор видел, как шевельнулся Юри, сбрасывая замешательство при щелчке пружины, который должен был унести ветер. Он видел, как Юри побежал. Одеяло соскользнуло с его плеч, развеваясь за спиной, а сам он кинулся к борту. Черные перья падали в волны; босые ноги стучали по дереву. Виктор выронил меч, отступил — его сердце билось громче пушечных залпов. Оно готово было выскочить из груди, колотилось о ребра так, что он подавился собственным языком, когда встретился с Юри взглядом. Юри застыл. Одеяло и простынь валялись на палубе, линяющие крылья трепыхались за спиной, не в силах поднять его в воздух. Полные паники глаза смотрели прямо на Виктора. А затем Юри раскрыл рот, чтобы заговорить. Яков обернулся, следуя за взглядом Виктора, вскидывая пистолет, чтобы прицелиться… Дуло вспыхнуло. Вскрикнув от прошедшего насквозь свинца, Виктор кинулся на Якова, пачкая синий мундир алым, падая на него, удерживая и толкая к стене корабля, чтобы не дать целиться в Юри. — Сирена! Ребята, это!.. Виктор вонзил в него меч. Капающая кровь собиралась в лужу под их ногами. Юри кинулся вперед, пытаясь взлететь на слабых неоперенных крыльях. Раскрыл их, как мог, одно слабее другого, и с силой бил ими по воздуху. Кончик меча Виктора пронзил дерево у Якова за спиной. Тот смотрел широко раскрытыми глазами. — Что эта тварь с тобой сотворила? Виктор налег на эфес, стискивая зубы от боли из-за пули, прошедшей сквозь тело. — Он не тот, кем ты его считаешь. Юри врезался в перила корабля Виктора, и упавшие перья подхватил ветер. На его лице была написана лишь паника, и он явно готов был прыгнуть, словно одна только воля могла перенести его с одного корабля на другой. Он оттолкнулся и встал, выпрямляясь. Черно-синие крылья раскинулись полностью, и силы их удара хватило, чтобы наполнить паруса и развернуть корабль. — Остановитесь! — крик Юри разнесся до самого горизонта. И все замерло. Люди застыли в середине выпада, занесенные мечи и выстрелы пистолетов остановились. Само море утихло. — Оставьте все это! И они оставили. Словно марионетки, команда Виктора вернулась на свой корабль, а Якова — на свой. Виктор оставил свой меч. Он оставил чужой корабль, оставил за собой след на гладком дереве палубы, на абордажной доске. Его корабль, развернутый по ветру, двинулся вперед, оставляя позади врагов, обездвиженных разрушенными мачтами. Пошатнувшись, Виктор упал Юри в объятия. И оставил на его руках алую кровь.