Терпение, Александр Сергеевич, только терпение

      Александр Сергеевич был счастливым человеком, недавно окончившим учёбу в престижном математическом университете. Он был счастливым человеком, который смог найти применение своим талантам — он проводил уроки в своей старой родной школе, но только для тех, кто участвует в олимпиадах и прочих сложностях. Репетитор, работающий с «избранными». Да, Александр Сергеевич был определённо счастливым человеком. До того, как узнал, что… — Я буду вести у вашего класса электив? — с нескрываемой тоской он смотрел на свою младшую сестру-десятиклассницу, Снежану Белову.       Та кивнула. А потом грозно добавила: — И только ляпни, что я твоя сестра! — А то, что у нас фамилии одинаковые, тебя не смущает?       Про то, что они с сестрой ещё и были весьма похожи — оба рыжие-лохматые, с веснушками и голубыми глазами, про одинаковые носы и подбородки и говорить нечего — Александр решил даже не упоминать. Видимо, зря, раз Снежка этот факт вовсе проигнорировала. А вроде умная должна быть… — Так мы твою фамилию не знаем! Все учителя тебя Сашенькой зовут, а мы тебя знаем только как Александра Сергеевича.       Словом, Сашка был счастливым человеком. И даже угроза от сестры не могла его отвратить от радости по поводу преподавания — как человек, половину своей жизни заботившийся о ребенке младше него примерно на пять лет (той самой сестре, Снежке), он находил в этом деле особый покой и умиротворение.       Пока не пришёл впервые в тот самый класс, он же десятый «Б».       Ибо его ни жизнь, ни рассказы Снежки не готовили к тому, что он встретит там самую великолепную девушку, которую только видел в своей жизни.

***

      У умницы, красавицы, спортсменки и просто прекрасного человека, да ещё и старосты класса, Светы, был один ма-а-а-аленький пунктик. Пунктик, в общем, был совершенно безобидным. Света никогда, ещё со времен начальной школы, не выходила к доске. Если её и просили ответить устно, то только с места — и учителя, и ученики прекрасно знали об этом пунктике и относились к страхам девушки (а это была самая тривиальная тревожность) совершенно нормально.       Об этом знали все учителя. Кроме Александра Сергеевича, естественно — первое же занятие, он и имён ещё ни у кого не запомнил. — Ну что, Санникова, к доске? — весело улыбаясь, спросил Александр Сергеевич, не отрывая взгляда от листочка со списком класса, даже не полноценного журнала. — Эм… Нет? — неуверенно возразила Света, всем телом вжимаясь в стул. — Почему? — продолжил улыбаться Александр Сергеевич, неторопливо выпрямляясь и явно ища взглядом старосту. — Просто? — предположила Света, даже руками вцепляясь в сидение. Учитель-репетитор же уставился на неё пристально, не моргая, со странным, слегка потрясенным лицом. — А кто задание будет выполнять, Пушкин? — все так же весело и совершенно не зло сказал Александр Сергеевич, медленно моргая и встряхивая головой, словно пытаясь выбросить что-то из головы.       Раздались тихие смешки. Света порадовалась, что часть класса ушла на медосмотр, и за её эпичным позором наблюдает всего семь человек.       Александр Сергеевич вздохнул, потёр лоб. А потом подошёл к столу Светы и сказал, сложив руки на груди: — Точно сама не пойдёшь? — Т-точно?       Александр Сергеевич кивнул и… аккуратно подхватив Санникову под плечи и колени, поднял на руки.       Света, расширив в ужасе глаза, как-то придушенно запищала.       Часть класса, присутствующая на элективе, затихла.       А Александр Сергеевич бодренько дошёл до доски и сгрузил Свету на пол. Та испуганно прижалась к доске, глядя на парня — даже не мужчину, слишком уж молод даже на вид — широко раскрытыми глазами. — Пиши условия задачи! — довольно произнес учитель. Света, только шокированно кивнув, взяла в руки мел.       Несмотря на очевидное потрясение, она решила все идеально.       (Александр Сергеевич не собирался признавать, что влюбился в неё после этого полностью и безоговорочно).

***

             Света была старостой. На этом так-то можно закончить.       Или начать.       Потому что, как староста, Света знала чертовски много про всё и всех, шарила за личные отношения каждого из своих подопечных, бегала, как ужаленная, решая проблемы класса, и большую часть времени, когда ей не надо было быть пробивным танком, выглядела так, словно помрёт «прям щас» (слова Комаровой, переходящие из уст в уста).       Никто поэтому и не верил, что у их главного драгоценного химика когда-нибудь появятся отношения. Или хотя бы какой-то романтический интерес. — Снежа, — Лиза прошептала достаточно громко, чтобы это услышали едва ли не все в классе, но Света и Александр Сергеевич продолжили увлечённо спорить о каких-то мудреных методах решения задачи, вовсе не обращая внимания ни на кого вокруг. Иронично, учитывая, что все способности старосты в математике обычно ограничивались тривиальной арифметикой для сведения кислорода в уравнениях по окислению-восстановлению в химии. — Снежа, мне кажется, или наш учитель… как бы, твой брат?       Снежана Белова неловко поджала губы и дёрнула плечами, явно изображая, что это совершенно не так.       На Снежу осуждающе посмотрела Даша, всем своим видом выражая откровенное сомнение. Данил рядом с ней тоже покачал головой. Но раскололась Белова только под разочарованный вздох от своего парня, Кости. — Да, ладно, это и есть мой старший брат, про которого я говорила, да. — Очевидно, — фыркнула Женя.       Ну, реально же очевидно. Эти двое похожи, почти что как близнецы.       А ещё Снежа так-то пришла в школу в рубашке, в которой на прошлой неделе видели Александра Сергеевича.       И она не раз говорила, что частенько ворует одежду своего брата.       Словом, даже никакие дедуктивные способности не нужны.       А Света и Александр Сергеевич все продолжали спорить над задачей…       Глядя на них, весь класс тяжело вздохнул. Идиоты, как есть идиоты.       Притом откровенно влюбленные.       Учитывая известные принципы «Сашеньки» и ещё более известные принципы Светочки, отношений у их старосты точно не будет аж до конца одиннадцатого класса, пока ей не исполнится восемнадцать. Так что весь класс отчаянно вздохнул. Смотреть им на это ещё полтора года, видать.       Вдруг дверь в кабинет резко хлопнула, и внутрь класса ввалился Лебедев Жорж Евгеньевич, учитель литературы и известный соперник Александра Сергеевича (насколько говорили слухи, эти двое раньше учились вместе и половину времени спорили на всё, что только могли, так что некоторые рисковали этих двоих даже назвать друзьями). — Ух ты ж натриевая селитра мне в печень, — испуганно подскочила Света, прижимая руку к груди. Правда, с правой стороны, но она быстро поправилась.       Александр Сергеевич встревоженно привстал, уставившись на Санникову, полностью угнорируя своего коллегу, но девушка тут же торопливо уселась обратно и уткнулась носом в тетрадь, точно её не отвлек хлопок двери от чего-то важного (навроде очень активного общения с учителем). — Жорж Евгеньевич, вы наш спаситель! — в полный голос сообщил Влад, благодарственно сложив руки перед собой, подобно молитве. — Вам что, настолько математика не нравится? — недоуменно моргнул учитель литературы, прижимая к груди журнал. Под сиящими глазами своих учеников он даже застыл в дверях, боясь зайти в кабинет, как будто его тут же съедят. — Ну, типа того, — махнула рукой Лиза с усталым вздохом. Света не отреагировала ни на что из этого, опустив голову к тетради в попытке изобразить бурную деятельность. Словно никто в классе не видел, как пылают у неё от смущения щеки.       Полтора года, какого черта.

***

      Александр Сергеевич неторопливо заступил Свете и Лизе дорогу, перехватывая удобнее в руках целую кучу распечаток к элективу. Комарова тут же пихнула подругу в бок, заставляя оторвать взгляд от лица их репетитора-преподавателя, на что Света только сдавленно зашипела, всем своим видом намекая, что вовсе она не пялилась. Лиза, естественно, демонстративно сморщила нос, выражая свое сомнение в этом. Александр Сергеевич же продолжил ждать, не обращая внимания на эту немую пантомиму (как потом утверждала Комарова — потому что он откровенно пялился на Свету с мечтательным лицом… ей все верили, кроме Санниковой). — А вы куда? — наконец, поинтересовался Александр Сергеевич, с явным трудом переводя взгляд куда-то вперёд, за спины девушек. — А мы домой, — тут же неловко отозвалась Света, смущённо опустив глаза. — Нас отпустили, все ушли.       Александр Сергеевич вздохнул, неловко потёр нос одной рукой, с трудом удерживая в руках все бумаги, попытался изобразить уверенность (по мнению Лизы, если кто его бы спросил, румянец, покрывший его щеки и уши, явно в этом мешал) и воодушевленным голосом предложил: — А может, вернётесь? — Не-е-е, — тут же прервала его мечты Лиза. Потому что она не хотела снова слушать, как Света всё занятие мечтательно вздыхает, особенно в одиночестве. Вот если бы хоть Снежка или Женька ещё не сбежали… — Мы голодные. — Так я вас отпущу в столовую, — голосом демона-искусителя предложил Александр Сергеевич. По сияющему взгляду Светы Лиза поняла, что её и соблазнять не надо, на всё согласится даже без столовой. — Это, конечно, хорошо, — ответила Лиза, явно ощущая себя лишней на этом празднике жизни и любви, когда Света и Александр Сергеевич больше пялились друг на друга, чем слушали её. — Но в столовой еда платная. — С этим не поспоришь.       Лиза торопливо попрощалась и потащила подругу прочь, домой, к еде (бесплатной) и сериальчикам. Она старалась всеми силами игнорировать что-то смутно похожее на анимешные сердечки в зрачках Светы, пока та продолжала то и дело оборачиваться назад, туда, где Александр Сергеевич до сих пор стоял, провожая их грустными глазами.

***

— Снежка сказала, что вы печенье с шоколадной крошкой любите, — старательно глядя в окно, сообщила Света, и бахнула на стол яркую коробку. — Люблю, — согласился Александр Сергеевич, тут же раскрывая упаковку и вынимая несколько печенек. Но смотреть он всё продолжал на Свету, мягко улыбаясь. — Спасибо, Санникова.        Вдруг дверь хлопнула, заставляя Свету испуганно подпрыгнуть, и в кабинет ввалился Жорж Евгеньевич. — Что это?! Дайте мне срочно тряпку, надо это стереть, пока я не потерял сознание! — делано трагично воскликнул учитель литературы, увидев доску, исписанную сверху донизу решением особо муторной задачи по алгебре. — Жорик… — тихим, но угрожающим шёпотом начал Александр Сергеевич, а потом продолжил уже громче. — Кыш отсюда, у меня урок!       Жорж Евгеньевич демонстративно поднял брови, переводя взгляд на учеников, откровенно занимающихся своими делами, Свету, все ещё стоящую у стола, и упаковку печенья в руках Александра Сергеевича.       Где-то с задних парт сдавленно застонала Снежа, с явным разочарованием глядя на Жоржа Евгеньевича. Потому что, по мнению всего класса, их обычно обожаемый учитель литературы, очевидно, любил развлекаться тем, чтобы всячески мешать Свете и Александру Сергеевичу. Иногда это было благословением — в те моменты, когда даже самых стоиков выводили из себя их влюбленные вздохи и взгляды — а иногда наоборот, полным разочарованием… как в этот момент, когда они пытались подтолкнуть двух идиотов друг к другу.       Света торопливо уселась за парту, Александр Сергеевич еще более торопливо вытолкал друга прочь, а Лиза молниеносно украла из коробки себе одну печеньку с шоколадной крошкой. Потому что почему бы и не получить любимую сладость за такие страдания. — Александр Сергеевич, — Влад опустил подбородок на ладони и покосился мимоходом на Свету. — А вы какой цвет любите?       Он моргнул, отвлекаясь от своих бумаг, и посмотрел на ученика. Тот только хитро улыбался, как, собственно, и почти весь класс (потому что они всей душой любили свою прекрасную старосту, Свету, даже когда она их проклинала за все хорошее… и да, они иногда были не прочь слегка над ней поиздеваться). — Ну, серый. Очень красивый цвет, благородный такой.       Света неторопливо продолжила писать что-то в тетради, словно её совсем не тронула эта короткая беседа. Никто из её одноклассников решил не упоминать, как её щеки медленно покрылись румянцем, стоило ответу Александра Сергеевича прозвучать. В конце концов, ответ был ожидаем, учитывая, как часто их репетитор смотрел в глаза Санниковой… и что её глаза как раз были «красивого, благородного серого цвета».

***

      Комарова Лиза неторопливо шла из школы домой. Погода была шибко холодная, что и неудивительно для зимы, да и вечерело уже. Большая часть класса давно разошлась, Лиза задержалась лишь потому, что повторяла в библиотеке всякие задачки для ближайшей олимпиады по биологии — нужно же было поддерживать статус лучшей. Вроде, конечно, и Света собиралась ненадолго застрять с классной руководительницей вместе, чтобы решить какие-то свои, старостские дела, но ждать друг друга они не договаривались, так что шагала Комарова в гордом одиночестве.       Пока впереди на автобусной остановке не мелькнуло знакомое пальто.       Лиза встрепенулась, узнавая свою подругу, и уже хотела было её позвать… Пока не заметила ещё одну фигуру на одинокой остановке, продуваемой ледяными ветрами под единственным желтоватым фонарём.       Света ёжилась и притоптывала, явно подрагивая от холода, пока высокая мужская фигура рядом — Лиза не могла узнать, кто это, со спины — поправляла девушке шапку и гладила по щекам большими и явно тёплыми руками.       Вот только Света же ни с кем не встречалась? И, более того, уже несколько месяцев влюблённо глазела на снежкиного брата.       Все вопросы отпали, когда парень развернулся боком. Это и был Александр Сергеевич, теперь уже неторопливо растирающий руки Свете. Заботится, видать, о любимой ученице…       А потом Лиза моргнула. И потрясенно икнула.       Потому что Александр Сергеевич наклонился слегка, сначала чмокнул Свету прямо в кончик покрасневшего от холода носа — Санникова явно смутилась, прикрыла глаза и надулась от этого милого жеста — а потом и вовсе мимолетно прикоснулся куда-то слишком близко к губам.       Лиза решительно встряхнулась, вдохнула-выдохнула, ещё раз встряхнулась, минуту постояла, пытаясь собраться с мыслями, и, наконец, приблизилась к остановке. — Привет? — нерешительно начала она, но потом вспомнила, что хотела сделать все смело и решительно, и повернулась к старой подруге. — Что это такое?       Александр Сергеевич перехватил Санникову за руку, они переплели тесно пальцы, улыбнулись друг другу — традиционно слишком влюблённо и мило, и Света сияюще сообщила, сбивая с ног своими словами: — Вот, знакомься, мой будущий парень.