Облако из моря

Оказавшись в номере Аристарха, Володя бросил свой багаж на пол и медленно опустился на диван. Потерев ладонями лицо, уставился в стену. Осадок от разрыва с Родионом неприятно обволакивал душу. Хотелось отмыться, может быть, даже в прямом смысле: залезть в душ и стоять под горячими струями, пока не станет легче. — Всё ещё не могу до конца привыкнуть к своему статусу, — мягко произнёс Нечаев, постукивая тростью по полу и медленно приближаясь к кровати. — Расскажи, как это случилось, — вздохнув, хрипло попросил Владимир. — Когда мы с тобой встречались, я пытался создать свой бизнес. Думаю, ты помнишь, — присев на кровать, негромко заговорил Аристарх. — Я доверился одному человеку, которого считал надёжным. Но я ошибся. Через фирму-однодневку он перевёл мои деньги на себя, а меня запланировал убить. Не спрашивай, как я узнал об этом. Это долгая история. Меня преследовали на автомобиле его люди. Я ехал в такси, мы попали в аварию. Водитель погиб, я лишился зрения. Конечно, были и другие повреждения, но именно слепота осталась на всю жизнь. После этого была длительная реабилитация. Дать о себе знать я не мог: этот человек был готов причинить зло всем моим близким. Потом, когда мне стало лучше и я мог вставать с кровати, я всё время думал о том, что нужно найти тебя и всё объяснить. Но я боялся… Да, боялся, что не простишь, да и я уже не такой, как раньше. Я слепой. Зачем тебе всё это? — Ты не выдумал эту историю? — раздражённо спросил Вересов. — Я подонок, но не настолько, — грустно улыбнулся Аристарх в ответ. Раздувая ноздри, Владимир медленно поднялся с дивана и приблизился к блондину. Коснувшись его волос кончиками пальцев, он ощутил, как злость покидает душу. Нет, он не может ненавидеть Нечаева. Никогда. Стянув с него очки, Володя мягко сжал подбородок мужчины и внимательно рассмотрел красивые глаза, которые больше не могли видеть всё многообразие этого мира. Наклонившись, Вересов нежно поцеловал сперва правый глаз Аристарха, затем левый. Порывисто выдохнув, блондин мягко сжал бёдра Владимира и прижался лицом к его животу. — Прости меня… Прости… Вересов ничего не ответил, вместо этого коснулся губами белёсой макушки бывшего любовника. В это мгновение нежность сменилась страстью, которая ждала своего часа всё это время. Легко повалив Владимира на кровать, Нечаев поднялся и принялся быстро раздеваться. Сглотнув, Вересов с жадностью наблюдал за этим сексуальным действом. Аристарх был хорошо сложен. Его эффектное тело ничуть не изменилось, если не считать красных ссадин и нескольких царапин, резко контрастирующих с белой кожей. «Видимо, остались после аварии» — подумал Вересов, начиная поспешно раздеваться. Как давно он ждал этого! — Жаль, что я больше не могу видеть тебя обнажённым, — шепнул Аристарх, по звуку понимая, что делает Володя. Опустившись на кровать, он обнял Вересова, заставляя того лечь сверху. Какое-то время они сладко целовались, задыхаясь от переизбытка чувств. Когда воздуха стало катастрофически мало, Нечаев обхватил оба члена ладонью и принялся двигать бёдрами, мягко потираясь своей возбуждённой плотью о чужую. Вересов покрывал пылкими поцелуями шею блондина, тоже начиная совершать движения бёдрами. Стоящие колом и сочащиеся смазкой члены игриво тёрлись друг о друга. Мужчины постанывали от ярких ощущений. Они оба изголодались друг по другу. Чувствуя, что вот-вот кончит, Вересов с тихим рыком отпрянул и спустился ниже. Оглаживая ноги Нечаева, он взял его плоть у основания и вобрал в рот большую влажную головку. Вздрогнув, как от разряда тока, Аристарх распахнул глаза и сжал простынь в кулаках. Опаляя волосатый лобок горячим дыханием, Владимир вобрал член чуть глубже, затем ещё, и погладил языком отверстие на головке. — Что творишь?.. — хрипло прошептал Нечаев и резко двинул бёдрами вверх, вскрикивая. Накрыв яички блондина ладонью, Владимир принялся быстро двигать головой, отсасывая ему. Иногда головка упиралась в гланды и тогда лицо мужчины краснело из-за нехватки воздуха. — Я люблю тебя… — вплетая длинные пальцы в волосы Володи, с чувством прошептал Аристарх. Его лицо свело судорогой оргазма и через мгновений он обильно кончил в раскалённый рот. Вересов проглотил всё до последней капли. Облизав слегка припухшие губы, он с нежностью посмотрел в лицо Нечаева. Тот тяжело дышал, гладя волосы, плечи, бока Вересова и всё ещё находясь под впечатлением от оргазма. Через пару мгновений он подался вперёд и впился в уста партнёра сладострастным поцелуем. Не удержавшись, укусил его нижнюю губу, и повалил на живот. — Помню, ты обожал, когда я целовал спину… — шепнул Нечаев, касаясь губами правой лопатки Вересова. Положив тёплые ладони на его ягодицы, начал их мягко тереть и мять. Тем временем губы оставляли жгучие, как июльские ночи, поцелуи, вдоль позвоночника. Сознание Вересова поплыло. Нежные поцелуи на спине смешивались с тёплым дыханием. Это заставляло Владимира постанывать и кусать губы. — Может, это всё сон? И ты мне просто снишься… — прохрипел он, жмурясь от наслаждения. — Нет, теперь нас ничто не разлучит, — дойдя поцелуями до поясницы, Нечаев убрал ладони с задницы мужчины и принялся касаться губами то одной ягодицы, то другой. Так продолжалось какое-то время. Аристарх упивался стонами партнёра: они были лучшей наградой. Оторвавшись от столь интимного занятия, Нечаев нащупал на тумбочке крем-масло и откупорил его. Повернув голову, Владимир туманным взглядом наблюдал за тем, как Аристарх выдавливает белую массу на ладонь и в этот момент его стоящий колом член покачивается из стороны в сторону, а вены на кистях рук набухают. Доведённый ласками до экстаза, Вересов застонал от увиденного и уронил голову на кровать. Аристарх развёл в стороны ягодицы любовника и начал медленно натирать сжатый анус кремом. Спустя мгновение в отверстие проникла одна фаланга указательного пальца. Потом ещё немного… и ещё. Вересов сжимал-разжимал палец внутри себя и хрипло стонал, закрыв глаза. Аристарх поцеловал левую ягодицу мужчины и сладко шепнул: — Расслабься, ангел мой. Владимир ощутил, как на лбу возникли капли пота, когда Нечаев ввёл в анус уже второй палец. Несколько мгновений блондин растягивал его, а потом медленно вошёл, крепко держа за бёдра. Волосатый лобок бархатисто потёрся о зад. Вересов облизал покусанные губы и прогнулся в пояснице, судорожно выдыхая и хрипя от кайфа. Аристарх начал совершать быстрые и глубокие толчки, постанывая, вдыхая запах моря, исходящий от партнёра. Яички шлёпались о задницу. Нечаев накрыл глаза любовника ладонью, шепча: — Глаза ничего не видят. Всё видит только душа, только сердце. Скажи мне, что ты видишь? — Я вижу тебя, — прошептал Вересов, потираясь текущим членом о простынь и сильнее прогибаясь в пояснице. — Что чувствует твоё сердце? Душа? — Что я тебя люблю! — запрокинув голову назад, выпалил Владимир. Свободной рукой Аристарх обхватил мужчину поперёк груди и увеличил скорость толчков. Внутри было так жарко, тесно, влажно… Не удержавшись, Нечаев вскричал и принялся бурно кончать. Каждая мышца его тела напряглась, а ягодицы судорожно подрагивали, поскольку Нечаев пытался войти как можно глубже, с силой прижавшись лобком к заду Владимира. Замерев, он обильно выплёскивал сперму в растраханное отверстие. Не выдержав такого напора, Вересов закричал от наслаждения и выплеснул большую порцию спермы на простынь. Они оба замерли в экстазе, не видя ничего, кроме друг друга… Володя проснулся от того, что кто-то касался его лица. Открыв глаза, он увидел прекрасного, сонного, уютного Аристарха. Тот улыбался, аккуратно ощупывая пальцами скулы и нос Вересова. — Ты совсем не изменился, — шепнул Нечаев. Обняв его за шею, Владимир мягко коснулся губами желанных губ. Он был счастлив. Снова. Как до расставания. …Довольные, облачённые в белые рубашки и шорты, они вышли из отеля. День обещал быть очень жарким, потому мужчины направились к морю. Но стоило им выйти на узкую дорожку, ведущую к дикому пляжу, как рядом притормозила машина. Из неё вышли двое здоровяков. Ударами вырубив обоих мужчин, они буквально зашвырнули их в автомобиль. Владимир открыл глаза и осоловело осмотрелся. Вечерело. Вокруг не было ничего, кроме бездонного тёмно-синего неба и бесконечной морской глади. Привстав на локтях, мужчина сообразил, что находится на яхте посреди открытого моря. В нескольких метрах от него стоял Столешников, недобро блестя глазами. В правой руке он держал бутылку с коньяком, в левой — пистолет. — Что ты сделал? Где Аристарх? — невзирая на боль, Вересов быстро поднялся на ноги. Пошатнулся, но смог устоять. — Этот слепой в каюте. И он будет жить, если ты будешь хорошо себя вести, — развязно ответил Родион, хлебнув из бутылки. — Оставь нас в покое. Что ты хочешь? — Ты поедешь со мной. И забудешь об этом мудаке. Если откажешься — я его убью. Всё просто. — Зачем тебе это? — исподлобья глядя на Столешникова, спросил Вересов. — Во-первых, меня никто никогда не бросает. Я не терплю подобного обращения. Во-вторых, я хочу спасти тебя от человека, который уже предал тебя и обязательно предаст снова. — Мне не нужна твоя помощь. — Слава, Витя, приведите его! — заорал Родион и сделал ещё один глоток алкогольного напитка, взводя курок. Через несколько мгновений на палубе появились те двое здоровяков. Они крепко держали Аристарха, лицо которого было болезненно-бледным, а под глазом виднелся фиолетовый фингал. — Что ты решаешь? — наведя оружие на Аристарха, спросил Столешников. — Я… я… — Вересов понимал, что ситуация не в его пользу и рисковать жизнью любимого нельзя, — сделаю, как ты просишь. Отпусти его. — Быстро ты сдался! — блеснув глазами, Родион кивнул за борт, — ну окей. Выбрасывайте его за борт и поплыли отсюда. — Но ты же обещал не убивать его. Он может погибнуть, — ощетинился Вересов. — Не сдохнет. Живее, парни! Здоровяки подтащили Нечаева к борту и выкинули его в воду. Сразу же яхта пришла в движение. Гулкий механический звук начал смешиваться с плеском воды. Подельники Родиона ушли, сыто ухмыляясь. Вцепившись руками в борт, Владимир с болью наблюдал за Аристархом, взмахивающим руками. Один в открытом море. Без зрения… — Вот и всё, — вальяжно обняв Володю за талию, шепнул Родион. — Дай-ка мне глотнуть коньяку. Столешников протянул ему бутылку, скалясь. Вересов быстро взял её, на секунду замер, и со всей силы ударил мужчину этой бутылкой по голове. Тот округлил глаза и упал, выронив пистолет. Подобрав оружие, Владимир сжал его в зубах и выпрыгнул за борт, пока бугаи не увидели, что произошло. Доплыв до Нечаева, Вересов обнял его так крепко, что мог бы сломать ему рёбра. — Слава богу! Ты в порядке? Всё хорошо? — встревоженно спросил Нечаев, ответно обнимая любимого. — Да! Но нужно плыть, нельзя оставаться здесь! Давай двигаться в том же направлении, куда они уплыли, — вытащив изо рта пистолет, сказал Владимир и вернул его обратно. Они плыли около тридцати минут, а после встретились с небольшой туристической лодкой. Добродушный мужчина усадил пострадавших к себе и отвёз к берегу. Благо, Столешников вывез их не так уж и далеко. В тот же день мужчины собрались и экстренно полетели домой, в Москву.

***

Здание аэропорта. Кавказская ночь, чернявая и колдовская, надвигается с гор. Скоро объявят посадку на рейс. И двое потрёпанных, избитых, но до одури счастливых мужчин сидят в обнимку. Молчат и наслаждаются близостью друг друга. У них будет ещё очень много летних отпусков с поездками на море. У них будет всё. Уже есть.