Невезучий

       Рафаэль на заброшенной стройке отбивался от наседающих Футов. Он всегда считал себя неудачником. И родился вторым, и лидером не стал, и в драках ему доставалось всегда больше всех... Список можно продолжать очень долго. И то, что ему «посчастливилось» наткнуться на усиленный отряд Футов именно когда бродил в одиночку, только подтверждало его теорию. Сегодня его панцирь некому было прикрывать. Да и Футов было много для одного, пусть даже очень сильного бойца. Постепенно бой переместился с открытой площадки в недостроенную многоэтажку. Раф дрался на пределе. Но он был измотан. Всё больше ударов стал пропускать, пока один из ниндзя не достал его катаной, располосовав руку. Застлавшая глаза алая пелена не дала увидеть вовремя новую атаку. Удар ноги в пластрон отшвырнул мастера сай прямо на строительные леса, которые с грохотом обрушились вместе с частью недостроенной стены. Обломки засыпали Рафа, и Футы не стали проверять, жив ли он.        Первое, что почувствовал Раф, когда очнулся — боль. Он лежал на спине. Стоило только попытаться пошевелиться, как раненую руку словно пронзила раскалённая игла, вонзившаяся в сердце и разлившаяся огнём по телу. Стиснув зубы, Рафаэль всё же попытался приподняться. Но часть бетонной плиты, наполовину накрывшая его, не давала даже шевельнуть ногами. Обломки досок с головы и груди он кое-как сдвинул более-менее здоровой рукой. А заодно выяснил, что голове тоже крепко досталось. Сотрясение ниндзя точно заработал. Лежать одному в темноте, раненому и придавленному бетонной плитой не в состоянии ничего сделать с этим и просто ждать конца было слишком даже для Рафа. Поэтому, чтобы не скатиться в панику и как-то избавиться от давящей тишины, он начал говорить сам с собой. — Твою ж мать, Раф! Вот какого хера тебе дома не сиделось? Скучно было? Получай веселье по полной программе… Как был дебилом, так им и сдохнешь!       Но так просто сдаваться ниндзя не собирался. Стараясь игнорировать пульсирующую боль в голове, он судорожно искал выход. Неплохо бы сигнал тревоги отправить, вот только Че-фон, если и цел, находился под плитой. А сдвинуть её не получалось. Только не в таком состоянии. Поэтому мастер сай ограничился тем, что кое-как стянул с головы бандану и прижал её к ране на руке, пытаясь остановить кровь. Правда, это мало помогло. Он чувствовал, что кровь струится по пальцам. — Всё, Раф. Кажись, тут тебе и крышка. Переживать, что тебя нет, никто до утра особо не будет. Ты уже затрахал всех со своими одиночными вылазками. А утром на поверхность нельзя. Значит, искать начнут только следующим вечером. И в лучшем случае найдут твою остывшую тушку.       Мастер сай помнил, что Донателло твердил им о том, что нельзя засыпать при сотрясении. Поэтому старательно таращил глаза, разлепляя налитые свинцом веки. Ему обязательно надо было дождаться братьев. Он должен был успеть сказать им очень многое. — Раф, ну хватит уже! Что и кому ты всё время доказываешь?! Я ведь просто пытаюсь тебя вылечить. Будь так любезен, не мешай мне и не сопротивляйся, — гений устало и чуть раздражённо щурился на непутёвого пациента, который не успел толком прийти в себя и уже норовил слинять из медпункта. В то время, как Донателло ещё не успел обработать ему все раны. — Донни, хорош квохтать вокруг меня. Я в полном порядке, — последние слова Рафаэль договаривал, сидя на полу и удивлённо оглядываясь: только ведь на столе сидел! Дон помог брату подняться и торопливо подставил плечо, чтобы упрямец смог на него опереться и устоять на ногах. Раф злился на себя за свою слабость и беспомощность. И сорвал злость на Донателло. Грубо оттолкнув гения, он уполз в свою комнату, яростно ругаясь. А потом Дон не отходил от него несколько дней, выхаживая мечущегося в беспамятстве. Первое, что увидел мастер сай, очнувшись — осунувшееся, измождённое лицо гения. И его счастливую улыбку.       Сейчас Рафаэлю как никогда хотелось получить возможность всё исправить. Что, если Донателло так и не узнает, насколько на самом деле брат ему благодарен и как ценит его неустанную заботу?! Конечно, на Дона Раф не рычал так яростно, как на остальных, и в драки не кидался, но ведь и слов благодарности не сказал ни разу. Скомканное «спасибо» сквозь зубы не в счёт. Хотя, то, как он вёл себя с другими братьями ещё ужаснее. Теперь мастер сай это понимал. Не поздно ли? Раф смотрел по телевизору бокс. Чипсы, кола, телевизор… Жизнь была прекрасна! Ровно до тех пор, пока на него не упало несколько тараканов. В то время как с криком подскочивший Рафаэль стряхивал с себя насекомых, попутно рассыпав чипсы, рядом раздался довольный смех младшего братика. — Рафи-бой побеждён маленькими жучками, — заливался смехом Микеланджело, довольный удавшейся шуткой. — Майки, ты болван! Из-за твоей дурацкой выходки я рассыпал чипсы, — зарычал Рафаэль, надвигаясь на младшего. — Эй, это была всего лишь шутка, брат! Неужели из-за каких-то чипсов ты… — взбешённый Раф не дал ему договорить. — Эти чипсы для меня гораздо важнее, чем некоторые придурки с их дебильными приколами! От тебя вообще никакой пользы нет, остолоп!!! Разъярённый мастер сай схватил мелкого поганца и собирался устроить ему вполне заслуженную трёпку, когда старший брат вырвал застывшего после такой отповеди Микеланджело из его рук.       Резко вынырнув из воспоминаний, ниндзя зарычал от боли и всё же попытался сдвинуть проклятую плиту. Мало того, что ему совсем не хотелось умирать вот так, ни за грош, так еще Рафаэль не собирался уйти, разругавшись с братьями. Он не желал, чтобы последние слова, которые они сказали друг другу, были злыми и обидными. Растерянный взгляд небесно-голубых глаз Майки, полных слёз, не давал покоя. Раф ведь на самом деле так не считал, просто ляпнул сгоряча. Только сейчас он понял, что за свою не такую уж долгую жизнь успел наговорить братьям много чего, причинявшего боль. А вот сказать, что любит каждого из них больше жизни, так и не сподобился. Собрав остатки сил, Рафаэль предпринял ещё одну отчаянную попытку. Но плита не сдвинулась ни на миллиметр. Слишком мало сил осталось. Боль вгрызлась в искалеченное тело с новой силой, вырвав хриплый крик из горла. Голова закружилась. — Терпи, тряпка. Ты же ниндзя, блядь! Так что терпи… Как там Лео повторял? Боль только в твоём воображении… Лео… Братья стояли лицом к лицу. Злющий, как демон из преисподней, Рафаэль и спокойный Леонардо. Огонь и лёд. Но это только на первый взгляд. Раф знал, что на самом деле Лео не менее эмоционален, чем он сам. Просто лидер умеет держать себя в узде. Его ярость ледяная, замораживающая, холодная. Ярость мастера сай подобна пламени. Необузданному, дикому и всепоглощающему. — Лео, то, что ты — лидер вовсе не значит, что я и вздохнуть без твоего на то приказа не могу. Засунь свои лекции себе в зад и отвали от меня! — Раф, я просто не хочу, чтобы с вами что-то случилось. А ты слишком импульсивен… — Всё, с меня хватит! Затрахал ты меня уже! Все вы! Лучше бы я жил один, — Рафаэль оттолкнул брата и выбежал из логова.       Ниндзя сам не заметил, как отключился. В себя его привела всё та же настырная боль. Прислушавшись к себе, Раф горько усмехнулся. — До завтра дотянуть хочешь, оптимист хренов? Да ты еще к утру скопытишься… — слабый голос разорвал тишину, но легче от этого не стало. Сейчас ниндзя хотел, чтобы братья были рядом. И пусть он никогда не был мастаком разговоры разговаривать, они бы всё поняли и так. По глазам. И ещё с ними не было бы так… страшно. Вот бы Майки похохотал над ним сейчас! Хотя, нет, младший не стал бы смеяться, он бы просто повис на шее со своими обнимашками и бестолково толкался бы рядом. Леонардо бы успокаивал одним своим присутствием, даря мягкую улыбку и поддерживая. Как у него это выходит? Донни бы из панциря выпрыгивал, пытаясь помочь. Он мог целый госпиталь на месте развернуть за секунды… А может, и к лучшему, что их нет рядом?       Если бы Донателло был здесь и не сумел помочь, то он бы считал себя виноватым. И так ночи напролёт работает, а то совсем бы себя загнал… Микеланджело… ему просто не надо такое видеть. Мелкий же ещё. Пусть лучше остаётся как можно дольше беззаботным и весёлым солнышком… А Лео… Лео бы мог наделать глупостей, пытаясь спасти любой ценой. — Не будь… грёбаным эгоистом… Раф… Сам вляпался… Не стоит впутывать других… — убеждал сам себя Рафаэль. Вот когда он пожалел, что не увлекался так медитацией, как мастер катан. А мог бы хоть так с братьями попрощаться. Злясь на самого себя за то, что так быстро сдался, ниндзя попытался здоровой рукой подсунуть под плиту обломок доски, чтобы хоть немного её приподнять и получить шанс выбраться. Не получилось. Только от неловкого движения перехватило от боли дыхание. В глазах замелькали разноцветные круги.       На сей раз мастер сай пришёл в себя от холода. Его ощутимо потряхивало, что отзывалось болью во всём теле. Рафаэль понимал, что потерял слишком много крови. Перед глазами, словно наяву, возникли братья и отец, с которыми он мысленно прощался. Ниндзя не особо переживал за себя. Они все знали, что рано или поздно кто-то из них погибнет. Таков уж был их образ жизни. Конечно, Раф не хотел умирать, но был рад, что этим кем-то оказался именно он, а не Майки, например, Дон или Лео.       Единственное, что серьёзно волновал мастера сай, так это его семья. Справятся ли они? Майки будет рыдать и закатывать истерики. Сможет ли он остаться таким же неунывающим и жизнерадостным ребёнком, как и прежде? Дон уйдёт в работу и окончательно замкнётся в себе. У отца останутся ещё трое сыновей, что хоть немного его утешит. Тем более, что Раф никогда не считал себя любимчиком Сплинтера. А вот с Лео сложнее. Он уйдёт в себя, занимаясь самобичеванием, виня во всём себя. Отгородится от всех… И не будет рядом Рафа, чтобы сказать ему: — Лео, не смей… себя винить… Я сам… идиот, что… не послушал… тебя… — закашлявшись, Рафаэль замолчал. Ниндзя произнёс эти слова вслух, чтобы избавиться от тишины, не ожидая ответа. Но его глаза распахнулись от удивления, когда он услышал родной, немного напряженный голос старшего брата. — Конечно, ты идиот, Раф. Я даже спорить не буду. Давай сейчас займёмся спасением твоей задницы, а о степени твоего идиотизма потом побеседуем.       На глазах Рафаэля выступили непрошенные слёзы: Лео с ним. Он не один. Как Леонардо его нашел? Но на смену облегчению и радости быстро пришел страх за брата. Слишком всё вокруг неустойчивое… Старший может пострадать, пытаясь спасти его.       Леонардо опустился на колени рядом с младшим братом, автоматически отмечая лужу крови, раненую руку, огромную гематому на голове и слабую дрожь. Стараясь не прислушиваться к рваному дыханию, проверил пульс и чертыхнулся: слабый. Кожа была слишком холодной на ощупь. Лидер попытался не показать охватившую его при виде состояния брата панику. Рафаэля нужно было срочно отнести домой. Там Донателло, он обязательно поможет. Но нужно было как-то убрать обломок плиты не навредив мастеру сай ещё больше и не вызвав новых обрушений. — Раф, ты сможешь выбраться из-под плиты самостоятельно, когда я её приподниму? — лидер оценивающе окинул взором придавившую ноги ниндзя бетонную плиту. — Не думаю, — после минутного молчания признался Рафаэль. — И Лео… тут всё… того и гляди… обрушится… уходи. — Я спишу эти слова на то, что ты здорово приложился головой и забуду их. А если ещё будешь нести такую ересь, я тебя из панциря вытряхну, как только ты встанешь на ноги, — зашипел Леонардо. — Лео!.. Скоро рас… свет. Ты… должен… уйти, — ниндзя попытался оттолкнуть брата, но только застонал от нестерпимой боли и на несколько мгновений погрузился в черноту беспамятства. — Раф, давай же! Очнись. Нам надо выбираться отсюда. И без тебя я никуда не уйду, болван ты упрямый, — мастер катан испытал настоящий ужас, когда брат застонал и весь обмяк. Нащупав пульс, он выдохнул с облегчением и принялся действовать. Звонить Дону и Майки, чтобы братья поспешили на помощь, не было времени. Они не успели бы до утра. Поэтому, он просто приподнял плиту, подсовывая под неё крупные обломки балок. Леденящий душу страх заставил руки мелко задрожать, когда Леонардо наконец смог вытащить младшего и взглянул на его ноги. — Всё… настоль… ко хреново? — Рафаэль разглядел застывшее лицо лидера и его расширившиеся от страха глаза. — Ничего. Не так плохо, как могло быть, — чужим голосом пробормотал Лео, старательно пряча глаза. Раф только криво усмехнулся. — Ты никог… да не… умел… врать…брат… — мастер сай вздрогнул и сжал зубы, удерживая стон, когда Леонардо поднял его на руки, вынося на улицу, подальше от грозящих рухнуть стен. — Всё будет хорошо. Я обещаю, — старший на миг прижал Рафа к себе покрепче…       Кое-как соорудив подобие шин, чтобы не сделать ещё хуже, лидер снова бережно поднял Рафаэля на руки и понёс домой, по пути дозвонившись Донателло и объясняя ситуацию, чтобы гений успел подготовить медпункт. Дорога в убежище запомнилась Леонардо ощущением безвольного тела брата на руках, его сдавленными стонами и чувством собственной никчёмности.       Дон, впрочем, как и Майки, и мастер Сплинтер уже ждали их у входа в логово. Лео поспешил прямо в медпункт, не теряя времени. Уложив Рафаэля на операционный стол, он уступил место гению. Тот засуетился возле брата, надевая ему кислородную маску, подключая какие-то аппараты, ставя капельницу и делая многое другое так быстро, что за руками невозможно было уследить. А очнувшийся ниндзя первым делом стянул с лица кислородную маску. Донателло вздохнул, предвидя, что неугомонный Рафаэль будет отбиваться от лечения и уже было открыл рот, чтобы дать суровую отповедь, да так и застыл с отвисшей челюстью, расслышав слова брата. — Хочу… чтобы… вы зна… ли… люблю… вас всех… Дурак был… не говорил… — Раф закашлялся и зажмурился от боли. Микеланджело, стоявший чуть в стороне вместе с Леонардо и отцом, не выдержал и кинулся к старшему брату, но не обнял, а сжал руку, боясь причинить ещё больше боли. — Рафи, не смей говорить так, будто прощаешься! Мы тебя тоже очень любим, братик, — Майки разрыдался. — А лучше замолчи и побереги силы, — Дон напустил на себя строгий вид, хотя и его глаза подозрительно блестели. — Майки, ты… очень ва… жен. Донни, ценю… твою… забо… ту. Л… Лео… ты отлич… ный лидер… — использовав шанс, о котором так мечтал, Рафаэль прикрыл глаза, не в силах больше бороться с одолевающей сонливостью. — Лео, не давай ему спать, — заполошный крик Донателло привел в себя Микеланджело и Леонардо. — Майки, тащи сюда пакеты с кровью, нужно переливание!..       Очнувшись, Раф тихо застонал. — Твою ж мать! — попытка сесть с треском провалилась. Зато мастер сай сумел разглядеть то, что заставило забыть о боли хоть на время: вся его семья была рядом. Лео спал на стуле у изголовья. Майки примостился на краешке кровати у загипсованных ног. Донни сидел прямо на полу, уронив голову на кровать. Отец ласково гладил его больную руку, сидя по другую сторону от сыновей. Улыбнувшись той редкой, настоящей улыбкой, Рафаэль, прежде чем провалиться в сон вновь, успел подумать, что он самый везучий сукин сын во вселенной.