Акт мести

Ненависть. То волшебное слово, которым можно описать любые отрицательные эмоции и оправдать любые поступки. Ненависть. Резкое, колкое, глубокое и горькое, твёрдое, как скала. И такое же сильное. Локи не любил его и побаивался. Но именно оно, как нельзя кстати отражало его состояние в данный момент. Бог хитрости и обмана уверенной походкой шел по железному коридору корабля. Руки то и дело сжимались в кулаки. Его переполняла ненависть. К чему? Да ко всему! Как сын Лафея, он формально имеет права на трон Йотунхейма. Как сын Одина — на трон Асгарда. А в итоге получает одно большое нихуя. Мало того, что трон не отдают, так ещё и в темницу сажают, когда пытаешься своими силами забрать принадлежащий по праву трон! И причём даже не Асгардский. Ну что им, жалко, что ли, какой-то крохотной Земли? Всё Тору. Всё лучшее (да что там лучшее…просто всё!) всегда доставалось Тору. Родительская любовь, дружба, женщины, трон… да всё. И где они, последовавшие за Тором, теперь? Всем Асгардом бороздят космос на маленькой железной посудинке. И Локи не покидала мысль, что он бы мог сделать всё намного лучше. Прав был Тор, в сфере управления государством младший брат понимал куда больше него. Но теперь уже поздно что-либо предпринимать. Даже после всего случившегося люди продолжают следовать за Одинсоном, а Локи так и остаётся тенью у трона своего брата. Рука сжимается сильнее. — Твою мать! — восклицает Локи, ударяя кулаком в железную стену корабля, вкладывая в удар все свои эмоции. Впрочем, удар, пусть и эмоциональный, не отличался Одинсоновой силой. Хотя вмятина осталась. Внезапно часть стены со скрипом отъехала в сторону, открывая взору мага выполненную в нежно-песочных тонах комнату. По середине комнаты, прямо напротив двери, стояла большая кровать. На кровати, держа полупустую бутылку коричневатой жидкости, сидела валькирия. Появление мага не вызвало у неё сильного удивления. Смерив Локи оценивающе-равнодушным взглядом, она спросила: — Чё надо? А вот Локи, который никак не ожидал такой встречи, выглядел растерянным. Но, несмотря на конфуз, он не мог позволить себе потерять лицо. Тем более, перед дамой. Тем более, перед этой. — Ничего, — сказал он, выпрямляясь и глядя на неё сверху вниз. Однако на валькирию этот взгляд не оказал должного воздействия. — Ну, заходи, раз пришёл, — она пожала плечами. И Локи, сам не зная зачем, вошёл. Прошёлся по комнате, отмечая, что она похожа на комнату Тора. Разве что, немного меньше. — Чёрти что, — с отвращением сказала Брунгильда, глядя в опустевшую бутылку. А после бутылка полетела в стену, рассыпаясь на мелкие осколки. — Дрянь, — выругалась она. — Не пристало леди выражаться подобный образом, — меланхолично заметил парень, передвигая лежащие на туалетном столике ножи. — А что пристало леди? — с пьяным вызовом выпалила Брунгильда. — Всю жизнь провести в военно-спартанском режиме? Тренироваться до потери пульса и муштроваться до потери сознания? Жить ради идеалов, ради царя Одина, ради Асгарда… — с каким же пренебрежением были сказаны эти слова, — А потом смотреть, как товарищи умирают за эти лживые идеалы, которые вдалбливались в кору головного мозга с самого раннего детства. — Вот видишь, — Локи склонил голову, натягивая свою издевательски-ласковую улыбку, — у тебя всё было. И товарищи, и идеалы, и смысл жизни. Так что грех жаловаться. — Да ты… — Валькирия задохнулась от возмущения, — да ты хоть представляешь… — Не представляю! — Локи резко развернулся и наклонился к сидящей на кровати женщине. Его движение было столь стремительно, что она отпрянула. — Прикинь, — Локи псевдо дружественно оскалился. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. И не хочу. — Как можно жить, не имея представления о любви и дружбе, — девушка стойко держала его взгляд. — Легко и просто, — Локи выпрямился и отошёл. — Сама подумай. За что боролись твои товарищи? За Одина, за Асгард. А теперь вот посмотри, — он развёл руки и хлопнул ими себя по коленям, — ни того, ни другого. Так и что же получается. Твои валькирии сдохли за просто так. Ярость закипала в груди девушки. — Не смей! — крикнула она, рывком поднимаясь с кровати и замахиваясь на Локи. Парень среагировал быстро — перехватил её руку и заломил за спину, заставив девушку согнуться. Брунгильда же, в свою очередь, вывернула ногу, ударяя его под колено. Не ожидавший такой гибкости, Локи упал на пол. Брунгильда тут же села на него сверху, замахнувшись для удара. Удар пришёлся в ладонь, остановившую движение её руки. Локи смотрел на девушку с интересом и некоторой долей уважения. Мало кто мог посоперничать с ним в ловкости. — Бесчувственный ублюдок, — проговорила валькирия. — Истеричная стерва, — не остался в долгу маг. — Ненавижу таких, как ты. Всех вас ненавижу! Весь ваш чёртов род! Локи сел, сбрасывая девушку с себя. Брунгильда не сопротивлялась. Встала. — Всех ненавижу… Это ж надо было… Ушла из Асгарда, жила своей спокойной жизнью. Так нет же, блять! Явился этот лохматый громовержец, и где мы теперь! — девушка развела руки, с ногами забираясь на кровать. — В жестяной банке бороздим космос, — Локи встал и присел на край кровати, глядя в озлобленное лицо собеседницы. — Спасибо, блин! — она всплеснула руками. — Капитан очевидность. Локи усмехнулся. — Чё ты ржёшь? — Брунгильда посмотрела на него исподлобья. — Да нет, — Локи покачал головой, глядя куда-то в сторону. — Я думал, что валькирии выдержанные и дисциплинированные. А, оказывается, у них тоже бывает ПМС. — Что?! — возмущению девушки не было предела. — Да ты на себя посмотри, йотунское отродье. И она попала в цель. Йотунское происхождение — одна из тех немногих тем, которые задевали его за живое. За то немногое живое, что ещё оставалось в тёмном маге. — Завали хлебало, — прошипел он, прикрывая глаза, стараясь контролировать себя и не сорваться. — Что, правда глаза колет? — не унималась воительница. — Ледяная дворняжка, подобранная Одином из жалости. — Заткнись, заткнись! — Неужели ты правда считал, что Один возведёт тебя на трон? — Заткнись! — этот крик больше напоминал звериный рык. Локи резко дёрнулся вперёд, хватая Брунгильду за шею. Та ожидала выпада и упёрлась руками в грудь Локи. Каждая мышца тел была напряжена. Зелёные глаза сверлили карие и, к большому удивлению, встретили такое же ответное сверло. Брунгильда не врала. Она действительно винила в смерти подруг и ненавидела весь род Одина. Пусть даже Локи и причислялся к нему чисто номинально. — Ненавижу, — прошипела Брунгильда. — Ненавижу, — прошипел Локи. И в следующую секунду, как по сигналу, они оба подались вперёд. Нет, это был не мягкий и не романтичный поцелуй. Асгардцы напоминали скорее дерущихся львов, чем мурчащих котиков. Руки Локи продолжали сжимать шею девушки. Та, в свою очередь, вцепилась в его рубашку до побелевших костяшек. Локи думал о самом начале своей жизни. О том, что бы с ним стало, не найди его Один. Брунгильда думала о самом начале своей жизни. Как её, маленькую девочку, выбрали из сотни других и забрали в военную академию. Ладонь Локи скользнула вниз, оценив упругую грудь и выступающие рёбра. Затем приподняла край белой майки и опустилась на тёплую смуглую кожу. Пальцы Брунгильды ослабили хватку и теперь мяли плечи и ключицы парня. Локи отпустил девушку, обеими руками стягивая с неё майку. На пару секунд элемент одежды разделил их лица, а потом губы снова сомкнулись. Локи думал о своём детстве. О том, каково ему было расти вместе с Тором. Брунгильда думала о своём детстве. О том, какого ей было расти в академии вместе с другими несчастными девочками. Рывок. И пуговицы рубашки разлетаются в разные стороны. Щелчок. И бюстгальтер летит к чертям собачим. В один момент Брунгильда так сильно укусила Локи, что тот ощутил металлический привкус собственной крови. Это только подогрело интерес. В следующую секунду Брунгильда была отброшена в сторону. Только её спина коснулась перины, как жилистые руки схватили ремень лосин и стащили их вместе с бельём, оставляя девушку совершенно без защиты. Хотя это был ещё вопрос — кого в этой ситуации надо было защищать. Локи думал о своем отрочестве. О постоянном негласном соревновании с Тором в попытках завоевать расположение отца. Брунгильда думала о своем отрочестве. О постоянном вынужденном соревновании с другими в попытках завоевать расположение военачальника. Колено девушки упиралось в причинное место, сильно увеличившееся в размерах с начала борьбы. Так что на момент, когда ткань перестала скрывать достоинство Лафейсона, валькирия уже успела оценить размеры. Локи думал о своей юности. О том моменте, когда «отец» объявил следующего наследника. О том, как он понял всю тщетность своих стараний. И своё место в этом мире. Брунгильда думала о своей юности. О том моменте, когда поняла всю тщетность своих стараний. И своё место в этом мире. Всё произошло быстро. Несмотря на влажность, больно было обоим. Но оба тщательно скрывали это за поцелуями, не желая признавать даже себе. Локи думал о своём настоящем. Почему всё, что он делает, получается через жопу? Почему судьба не может быть благосклонна к нему хотя бы раз в жизни? Почему бы ей не подарить ему шанс проявить себя? Брунгильда думала о своём настоящем. Почему всё, что она делает, получается через жопу? Почему судьба продолжает толкать её к Асгарду и Асгардцам? Почему бы ей просто не оставить девушку в покое? Локи раскрашивал бордовыми следами шею, груди и ключицы валькирии, до синяков сжимая её бёдра. Брунгильда ногтями рисовала на его спине причудливые узоры. Локи думал о своём будущем. О том, что его ждёт. О новых мирах, которые можно завоевать и о чёрных дырах, в которых можно сгинуть. Брунгильда думала о своём будущем. О том, что её ждёт. О возможностях побега, устройства своей жизни и о военной службе в новом Асгарде. В один момент девушке надоело. Она схватила партнёра за волосы, стягивая его с себя и устроилась сверху, задавая свой темп и ритм. Они думали, думали, думали… Меняли позы, перехватывая доминирование. Прятали свои эмоции за стонами и криками, похожими больше на рычание диких зверей. Несостоявшийся правитель, выживший во льдах Йотунхейма и бывшая воительница, чудом спасшаяся от гнева Хеллы. Такие разные и такие одинаковые. Сломанные обстоятельствами судьбы. Это не было актом любви. Через друг друга они просто ебали этот мир, который всю жизнь имел их во все отверстия. Это не было актом любви. Это был акт мести.

***

Локи лежал на широкой кровати. Разодранная спина оставляла на простынях кровавые следы. В прочем, там была не только его кровь. Это совсем не походило на то, что рассказывал Тор. Локи чувствовал не только приятное внутреннее опустошение, но и моральную удовлетворённость. Наконец-то он нашёл человека, который в состоянии не только понять, но и противостоять ему. Брунгильда лежала, переводя дух. Волосы спутались так, что больше походили на воронье гнездо. Тело приятно ныло после внезапной физической нагрузки. Низ живота ещё побаливал. И, скорее всего, на утро сидячее положение будет доставлять ей дискомфорт. Но это того стоило. Локи понимал, что, если Тор найдёт его в таком виде, будет знатный скандал. Не то, чтобы его сильно волновало мнение старшего брата, но лишние конфликты были сейчас ни к чему. К тому же, это могло отразиться ещё и на Брунгильде, а подставлять валькирию Локи ну очень не хотелось. — Уже уходишь? — спросила воительница, глядя в потолок, пока маг собирал фрагменты своей подпорченной страстью одежды. — Не хочешь, чтобы я уходил? — Локи усмехнулся. Нет, валькирия не хотела, чтобы он уходил. Наконец-то она нашла человека, который способен хотя бы отдалённо понять её. Но, в то же время понимала, что он не может остаться. — Пиздуй, — спокойно сказала она. Локи понимал, что должен что-то сказать на прощание. Но в итоге махнул рукой и просто ушёл. Да валькирия и не ждала красивых слов. Она всё равно знала, что он ещё не раз вернётся. А это было важнее.