Оксюморон

Четверг. 19:59. Самое спокойное место - это вечерний парк между семью и девятью вечера. К шести заканчиваются основные пары и все спешат поскорее добраться до комнат, дабы скинуть рюкзак и переодеться. Кто-то идет сразу в столовую или на встречу с друзьями, а вот в парк мало кто идет. Здесь нет бара, нет аттракционов и нет площадки для тренировок. Только деревья и беседки, где даже пить строго запрещено. Это небольшое место мало интересует тех, у кого вместо крови - водка, а вместо мозгов - пунш. Александр любил этот парк в это время. Когда отдохнувшие после долгих пар парочки решали пройтись по каменным дорожкам, влюбленно рассматривая друг друга и фотографируясь на фоне, пожалуй, всего. Вообще всего. Сидеть на бортике фонтана было прохладно, так что Лайтвуд снимал с себя теплый свитер и, подложив его под попу, садился на кафель с ногами. Когда ветер становился слишком морозным, брюнет накидывал куртку, что часто носил с собой на руке, - ведь по утрам морозец тот еще. Вода не попадала на одежду брюнета, хотя мощные струи, казалось, разбрызгивались на несколько метров в разные стороны. Вода уважала его. Она уважала своего хозяина и заботливо не мочила его тонкую футболку. Водники легче переносят холод, чем, предположим, огненные люди. Вообще люди воды и воздуха - самые стойкие. Они легче переносят холод, жару и любые резкие перепады температуры, зато люди земли более стойкие. Их характер крепче, кулаки больше и поступь тверже. А вот люди огня - самая большая загадка для наследника Лайтвуда. Их сердце горячее и импульсивное, глаза ярче и живее, а объятия - самые теплые и яркие на свете. Ну, по крайне мере, так рассказывают люди. Противостояние между расами затухало, словно спичка. Правда спичка была очень длинной и толстой, раз горела так долго, но спичка на то и спичка, чтоб догореть и исчезнуть. Стычки, разумеется, были. Огонь - вода, земля - воздух. Расы, что часто пренебрегают друг другом, скатывались до самых элементарных взаимных оскорблений. Несколько раз были замечены драки, но их участников быстро ставили на место, и хорошо, если не отчисляли, ведь и такие тоже были. Алек не поддерживал распри между расами. Его лучший друг - огонь. И ничего плохого и ужасного в нем он не видел. Джейс импульсивный, резкий и любвеобильный, но никак не плохой. Да, без всяких сомнений, они разные. Полные противоположности друг друга, зато и дружба их крепче, чем у многих других. Огню проще простить то, чего нельзя простить воде. И наоборот. На улице стало темнеть намного раньше. Все дело было, без сомнений, в приближающейся зиме. Середина осени - холодное и грустное время, ибо закачивается лето и начинается учеба, которую так ненавидят все вокруг. А вместе с темнотой пришел и холод. Даже Алек, человек воды, смог отметить, что холодные струи воздуха обдали его открытые руки. Накинув на плечи куртку, брюнет слегка поежился и принялся читать дальше. Благо фонарь стоял прямо напротив него. Горел тот не очень ярко, посему через полчаса глаза стали болеть, и ему пришлось закрыть книгу. На ярко алой обложке было выведено одно слово "Парабатай", а снизу небольшая строка: "Одно сердце на двоих." После предложения, что сделал ему Джейс, Алек задумался. Он ведь не так много знал о том, кто такие парабатаи. Он ничего о них не читал, не узнавал у родителей и не искал в интернете. Ему было банально все равно. Лайтвуд и вовсе не знал, что когда-то и сам найдет того, с кем захочет разделить свою душу. Это был самый серьезный шаг, на который он решил пойти сам, без наставления и приказов родителей. Книга отправилась в рюкзак, а следом за ним маркер и карандаш, коими тот выписывал и выделял нужные ему места и строки. Закрыв рюкзак, Александр повернулся в сторону фонтана и повел рукой, поймав несколько тонких струй воды. Приблизив их к себе, брюнет образовал из них общий сгусток и стал отмывать черные следы на ладони, что оставил после себя маркер. - Интересный метод управления водой, - раздался рядом насмешливый тон. Алек на секунду вздрогнул и потерял контроль над водой, испугавшись неожиданного голоса. Он так сильно отвлекся на магию, что и вовсе не заметил, как кто-то подобрался к нему слишком близко. Сгусток воды упал вниз и растекся по джинсам брюнета. - Ой. Я напугал тебя? Алек нахмурил брови. Он резко повернул голову в сторону незваного гостя и на секунду замер, рассматривая черты его лица. Перед ним стоял, определенно, самый яркий и блестящий человек на всей планете. И дело было не только в ярких желтых глазах, отливающих золотом, но и в огромном количестве блесток на глазах и одежде. Он был накрашен? Его глаза подведены черным карандашом, а губы смазаны блеском, определенно. Не могут обычные губы так блестеть. - Вау, - отозвался азиат и, хитро прищурив глаза, восторженно произнес: - Какие у тебя глазки, красавчик! Ты определенно самый красивый маг воды, что я когда-либо видел. Или нет, не так. Ты - самый красивый мужчина, что я когда-либо видел в общем. Лайтвуд смутился. Он повел пальцами по волосам и, спрыгнув с мраморного бортика, принялся складывать свитер в сумку. - Эй, ты куда? Неужели обиделся на меня? Я правда не хотел тебя напугать, - произнес тот и аккуратно схватил брюнета под локоть, вновь заглянув в его глаза. - Скажи хоть слово. Как тебя зовут? - Зачем тебе мое имя? - хрипло произнес тот, стараясь успокоиться. Алек выдохнул и приложил все силы для того, чтобы щеки перестали так предательски гореть, а руки трястись. - Хотя бы для того, чтобы знать, как зовут самого прекрасного мужчину в мире, - без капли лести произнес тот, продолжая сжимать в пальцах локоть парня. Он неотрывно смотрел в его глаза, отмечая невероятную лазурь цвета. - Я - Магнус. Магнус Бейн. А ты? - Магнус? - повторил Алек, нахмурив брови. Он помнил, что о нем рассказала Фрэй два дня назад. Поджигатель, что уничтожил аудиторию, верно? - Поджигатель? - Фу. Звучит премерзко, ты так не считаешь? Эта кличка больше подходит для преступников. А я таковым не являюсь. Если тебе не нравится имя, то... Можешь звать меня Солнышком. Лицо вновь покрылось неравномерные алыми пятнами, из-за чего Алек напрягся еще больше. Он выдернул руку из хвата знаменитого университетского поджигателя и, застегнув куртку, пошел в сторону ворот. Магнус Бейн - это явно не тот человек, общение с кем принесло бы ему хоть что-то хорошее. Но он не мог отрицать, насколько же Клэри оказалась права. Какие прилагательные использовала Фрэй? Яркий? Блестящий? Алек выдохнул, но согласился с каждым из этих слов. Пятница. 13:17. - И помните, - серьезно проговорил седовласый преподаватель, складывая бумаги обратно в черный дипломат. - Я приму ваши работы только на следующей паре. Даже не думайте, что сможете дать мне их позже. Я не приму. Надеюсь, все услышали. Свободны. Две пары подряд - это слишком мощно. Даже для Алека Лайтвуда. А смотреть на задние парты, где сидят самые слабые ученики, и вовсе страшно. Создавалось впечатление, что хвост аудитории превращался в обыкновенный морг. Тогда становилось понятно, откуда у медиков столько тел для обучения. Все это - студенты-юристы. Ну и, наверно, немного философов. Про этих ребят и вовсе говорить страшно. Лидия тоже заметно устала. Она провела пальцами по белым щекам и, закрыв на секунду глаза, принялась растирать затекшие ладони. Она еще пыталась писать лекцию первые часа два, но преподаватель диктовал слишком быстро и настолько невнятно, что Лайтвуд сам увидел ее крах. Она просто опустила ручку и, сложив руки перед собой, уронила голову. Все это было забавно, если учесть тот факт, что Лидия была второй лучшей студенткой на потоке. Алек сдался еще час назад, посему он искренне болел за свою подругу. Та обошла, казалось, всех. - Ты как? - мягко проговорил тот и, поднявшись с деревянной скамьи, принялся убирать тетрадь обратно в рюкзак. - Жива? - Это очень субъективное понятие, - простонала та сквозь пальцы и, встав с места, тихо простонала. - О боже. Как же я затекла. - Куда затекла? - тихо прохрипел голос рядом, и блондинка даже слегка вздрогнула, повернув голову вбок. На лавке лежал парень. Он даже не сидел, а все два часа упрямо утыкал или в телефон, или спал. Его даже били, когда тот нагло начинал храпеть и перебивать преподавателя. - Куда? Сантьяго, ты идиот? - Какие нехорошие слова. - Это ты еще нехорошие не слышал. Алек улыбнулся, наблюдая за перепалкой одногрупников. Алек не очень хорошо знал этого парня, зато он помнил, что тот неконфликтный и вообще редко появляется у всех на глазах. Он был из той самой категории студентов, что держались на плаву каким-то невероятно магических образом. - Лидс, идем? - Если я вспомню, как это делать. Пятница. 22:38. Они назначили обряд на воскресенье. Вернее Джейс назначил. Он был слишком возбужден после согласия Алека, посему сам сходил куда надо и договорился. Он был счастлив. Даже Фрэй подметила, что ее парень стал улыбаться шире, а его глаза стали светится ярче. Ей было виднее, ведь она - художник. Нет, Александр тоже был безгранично рад. Он чувствовал, что Джейс - это то, что ему нужно. Его полная противоположность, а значит комплект тех черт, каких не хватало самому брюнету. Открытости, храбрости, доброты, искренности. Был ли Алек с кем-то действительно искренен? Говорил ли кому-то то, что чувствует на самом деле? Пожалуй, да. Был. С Лидией. И не раз. А теперь у него есть еще и Джейс. Парабатай. Вернее, еще нет, но уже практически. Вторая часть его души и самый близкий в мире человек. Ведь даже возлюбленная будет стоять после брата, да? По крайне мере именно так он прочел в той самой книге, что читал вечером в парке. И там же, где встретил Университетского Поджигателя. Ожидал ли Алек, что он будет таким волшебным? Странно это: говорить магу о маге, что он волшебный, но других слов почему-то не находилось. Лайтвуд не видел его с тех пор. Возможно, он и вертел головой на перерывах, чтобы заметить знакомый шорох на голове или блеск на рубашке, но ничего даже приблизительного к этому он не находил. - О чем задумался, брат? - довольно выдохнул Джейс, выйдя из душа в одном полотенце. Наклонив голову вперед, он принялся тереть волосы полотенцем. - Об обряде. Каким он будет? - М? Я не знаю. Знаю только, что это будет магически. И что мы должны заучить клятву и выбрать место для тату. Как думаешь, куда? Может на руку? - Не слишком типично? - Согласен. На грудь? Пояс? Бедро. - Пояс? - задумчиво ответил тот. Забравшись на кровать с ногами, Лайтвуд отложил конспект в сторону и потянулся к книге в алой обложке. - Так. Клятва. Сейчас... Клятва... А, нашел.

"Куда пойдешь ты, туда пойду и я, Когда умрешь ты - тут же умру и я. Где похоронен ты будешь, Там и я найду свой последний приют, Ибо так повелел сам Ангел, И я во всем покорен его воле. Посему будем мы с тобой на этой земле единым целым, Пока смерть не разлучит нас. "