Ошибка системы

– За два года ты найдёшь себе кого-то более досягаемого, Антош... – шепчет Арс, устремив взгляд на бесконечные барашки облаков, откуда-то снизу подсвеченные восходящим солнцем. Он всё не может перестать думать о парне, так внезапно ворвавшемся в его жизнь и ставшим таким необходимым. Он летит в самолете, приближаясь к Питеру. Но теперь Попов не поедет в офис, не подмигнёт Серёже, узнав следующую точку отправления, не напишет об этом Антону... Антону. Даже мысленное упоминание этого имени приносит боль. Арс не пессимист, но не может поверить, что за два года Шастун не забудет о нем, и будет все ещё хотеть обнять его, прижать его к себе. Арс шмыгает носом. Сосед справа недовольно вздыхает. Попов закрывает глаза, погружаясь в легкую дрему. Но как только во сне он видит зелёные глаза и широкую улыбку, Арсений подскакивает. Тряся головой, он в очередной раз вздыхает, снова вызывая недовольство соседа. Что он может с собой поделать? Арсений в клетке собственных мыслей.

***

– Ты где? – раздаётся в трубке взволнованный голос. Серёжа ничего не знает об отпуске Арса, хоть много раз за прошедший месяц писал ему. А теперь этот придурок ещё и не появляется в офисе. – Я дома, – раздаётся из трубки голос, который никак не может принадлежать Арсению Попову. Слишком мертвый, слишком треснутый, слишком глухой. – Что случилось? – спрашивает Серёжа, чувствуя, как сердце падает в пятки. Да, его друг склонен преувеличивать, но всё же не настолько. – Серёж, приезжай после работы, я расскажу, – выдыхает Арс и сбрасывает. «Если доживу» – мелькает в мыслях. День проходит как в тумане. Вот он разбирает чемодан, загружает стиральную машинку. Вот он проваливается в сон за обеденным столом, чуть не сжигая еду, которую грел на плите. Вот за окном внезапно темнеет, и через какое-то время тишину квартиры разрезает резкая трель звонка. Арсений медленно идёт открывать. – Что с тобой, Арс?! – непривычно громко для ушей Попова спрашивает друг, залетая в квартиру. У Матвиенко нервы на пределе. По голосу он слышал, что явно не все у друга в порядке, но его внешний вид просто поражает. Бледный, как смерть, с безжизненным взглядом и чуть подрагивающими губами. – Антон? – оборачиваясь на Арса, предполагает Серёжа. Тот находит силы только кивнуть. – О, боже, – Серёжа скидывает куртку, в которой отчего-то до этих пор стоял, сгребает друга в охапку и тащит на кухню. Пока он ставит чайник, Попов сломанной куклой неподвижно сидит на стуле. Надеясь на хорошее, Серёжа раз за разом откидывает навязчивую мысль, что Шастун умер. Но каждый раз, оборачиваясь на друга, понимает: ничего хорошего быть не может. – Вот, – он впихивает в будто омертвевшие пальцы Попова кружку с горячим чаем и насильно заставляет отпить пару глотков. – Что с Антоном? – требовательно спрашивает он «в лоб». Арс смотрит в пустоту, грея о чай руки. – Нет его, – шепчет он. Серёжа вздрагивает. Только не это! – Умер? – хрипло уточняет Матвиенко, и волна облегчения захлестывает его с головой, когда Арсений качает головой. – Тогда что? – незнание постепенно выводит Серёжу из себя. Понимая, что друг пытается помочь, Арс коротко рассказывает о прошедшем месяце, не замечая, что по щекам медленно текут слезы, оставляя за собой горький соленый след. Матвиенко сидит молча. В его голове не укладывается, как такая ситуация вообще может произойти. И, что ещё более печально - он никак не может помочь другу, которому сейчас так необходима опора. – Так, – он встаёт, ещё не зная, что скажет в следующий миг, – Хватит киснуть, Арс! – мозг Матвиенко работает с невероятной скоростью. – Не ты здесь должен нюни разводить! Тебе всего год ждать, а Антону – целых два! – Вот именно! – Попов вскидывает на друга гневный взгляд. – Два года, Серёж! Знаешь, сколько всего может произойти... – Сколько? – отчасти начиная понимать состояние друга, развивает мысли Арса Матвиенко. – Он может с кем-то познакомиться, завести любовь, даже детей, может забыть меня, впасть в кому! – озвучивая это Арс становится ещё печальнее, а Серёжа отчего-то веселей. – Серьезно, Попов? – наконец спрашивает он. Арс смотрит на него, ничего не понимая. – Скажи мне, ты сам можешь найти кого-то другого, забыть Антона, завести детей... Что там у тебя ещё было?.. – Нет, конечно! – тут же вскидывается Арсений. Как такое могло прийти его другу в голову? – Тогда почему ты думаешь, что Антон может? Чего ты мне мозги полощешь?! – начинает раздражаться Матвиенко, поражаясь мыслям своего друга. – Ну... – Попов не находит, что ответить. И впрямь, с чего он решил, что дорожит Антоном больше, чем тот им? Постыдившись своего поведения, Арс тянет: – Серёжа, прости, пожалуйста, что напугал. Дурак был, каюсь! – Ещё какой дурак, – хмыкает Матвиенко, отхлебывая из чашки друга подостывший чай.

***

На следующий день Арс появляется в офисе. Никто, кроме Серёжи, не замечает никаких перемен. Босс снова даёт Попову бронь на полет в следующую страну, и весь рабочий процесс вроде идёт как обычно. Попов снова находит интересные места, через неделю отправляется в новое путешествие. И только когда приходит время писать первую статью, Арс понимает: он не может. Слова не идут. Та волна вдохновения, которая обычно захлестывает его, стоит только начать писать, не приходит. Не появляется она и на следующий день. Дедлайн все приближается, а Арсений не может написать статью, даже слабенькую. Слова просто не идут. Он было сдаётся и даже начинает печатать текст извинения начальнику, как телефон поблизости оповещает о новом сообщении. Действуя исключительно на рефлексах, Арс хватается за телефон и открывает диалог с Антоном. Но там пусто. Не успевая остановиться, Попов начинает листать их переписку. Губы растягиваются в улыбке, а глаза светлеют. Через полчаса он находит силы оторваться. Вновь обращаясь к открытому ноутбуку, он резко закрывает окно электронной почты начальника и открывает Word. И слова, и вдохновение приходят. С этого дня Арс может писать, лишь думая об Антоне. Статьи выходят более романтичными, чем раньше, но Арсу они так даже больше нравятся. Со временем он начинает в статьях оставлять Антону послания, сначала завуалированные, а потом и открытые, даже не надеясь, что они дойдут до адресата. Босс пропускает их в печать, заявляя, что влюблённый журналист привлекает даже больше внимания, чем одинокий. Серёжа ухмыляется каждый раз, когда называет Арса влюблённым, а тот лишь отмахивается. Оставаясь с самим собой наедине, Попов часто думает об Антоне, скрывая немного печальную улыбку в ладонях. Он определенно влюблён.

***

Время летит непозволительно долго. Месяц за месяцем Попов ездит по странам, осматривает достопримечательности, пишет статьи. Его мысли пропитаны Антоном, и он ждёт декабря больше, чем любой маленький ребёнок во всем мире. Арсу обещано Новогоднее чудо, и он считает месяцы, недели и дни до его свершения. С наступлением декабря мир вокруг Арсения окрашивается яркими красками. Он все ещё работает, все ещё едет куда-то, но совсем не замечает, куда. Двадцать пятого возвращаясь в офис, Арсений сдаёт статью и получает право отдохнуть до Рождества. В тот же день он собирает вещи. Ещё почти неделю он не перестаёт говорить об Антоне, иногда предвкушающе-радостно, иногда удручённо-грустно. – Да ничего он тебя не забыл, заткнись уже! – одёргивает Попова Матвиенко, тоже решивший поехать отмечать в Москву, чтобы, если что, поддержать друга. Двадцать девятого они прибывают в столицу. Тридцатого Серёжа сбегает от Арсения, у которого буквально начинается лихорадка, и гуляет по Москве. Погода стоит чудесная, вокруг витает атмосфера праздника, и Матвиенко, «заразившийся» от друга, все представляет и представляет встречу Антона и Арсения под курантами. На красную площадь тридцать первого они приходят в десять. – Я замёрзну, – ворчит Серёжа чисто для приличия, хотя сам, как и друг, бесконечно крутит головой в поисках Антоновой фигуры.

***

Первые слова, которые Антон произносит после прощания с Арсом – адрес своего дома уже в Минске, в такси. Несмотря на лёгкое уныние, он преисполнен уверенности, что сможет подождать два года и приехать в Москву. В очередной раз звонит Дима. Вздыхая, Антон всё же берёт трубку. – Ну и? – мгновение спустя недовольно спрашивает Позов. – Где тебя черти носили, Шастун?! Твой дружок тебя похитил, что ли? Антон всхлипывает. Как бы сильно он ни был уверен в своём будущем, напоминание об их с Арсом «проблеме» больно бьёт по душе. – Я расскажу при встрече, идет? Давай через два часа в нашем кафе? – Давай, – без особого энтузиазма соглашается Дима, сбрасывая.

***

Дима таращится на друга с непониманием в глазах. То ли Шастун плохо объясняет, то ли Позов плохо соображает, но от него за весь Антонов рассказ не доносится ни звука. В конце концов, нуждаясь в Диминой реплике, Шастун обобщает: – Если кратко, то я смогу встретиться с Арсом только тридцать первого декабря две тысячи восемнадцатого года. Диме нужны еще десять секунд на размышления, и он прячет удивление в глотке кофе. – И как ты будешь так долго ждать? – в итоге спрашивает он. – Что за глупый вопрос? – Антон поражен. – Я легко дождусь его, слышишь? Как из армии, например. – Да, только ты знаешь, насколько мал процент тех, кто дожидается? – с горечью интересуется Позов. – Димка, да ты пессимист. Не заразил бы и меня, – Шастун шутливо встает и делает вид, что уходит, но быстро возвращается и садится на место. – Почему ты хочешь его дождаться? – Дима ставит локти на стол и кладет на ладони голову. Давным-давно заметив, как светлеют глаза его друга при упоминании Попова, Позов решает воспользоваться этим. Антон закрывает глаза, задумываясь. Перед внутренним взоров встает Арс. Такой взъерошенный, домашний… Или наоборот в деловом костюме… Или в повседневной одежде… Но неизменно с чарующими голубыми глазами и нежной улыбкой, направленной только в сторону Антона. Губы расплываются в улыбке, когда Шастун тихо шепчет: – Потому что Арс… Он необыкновенный, Дим. Вот мы ни разу не виделись, а я уже знаю, как он пахнет, какой на ощупь, как меняется его взгляд, когда он переходит из одного настроения в другое… И это не просто воображение, Дим. Я знаю. Он только сейчас распахивает глаза. Невольно любуясь лучиками света, отражающимися в светящихся глазах лучшего друга, Дима отмечает: – Твой «соулмейт»… – Ты тоже так думаешь? – Антон широко улыбается. В этот миг ожидание в два года длинной кажется ничем по сравнению с предвкушением встречи.

***

Несколько месяцев Антон отлично держится. Он живет обычной жизнью, подогреваемый изнутри предвкушением далекого нового года, ходит на работу, иногда в кино… Его рутина выглядит примерно так же, какой она была до знакомства с Арсом. Но к концу лета Антон вдруг приунывает. Ему хочется написать Арсу, услышать его голос на видеосообщении, увидеть его фото, спросить его о проведенном лете, рассказать о своём… Но Шастун не может. И легче не становится, потому что ждать еще долго. Больше года. Не находя выхода, Антон начинает перечитывать их с Арсением сообщения, подолгу погружаясь в счастливые воспоминания. Осенью начальник загружает его работой, чему Антон неимоверно рад. Погружаясь в дела, он забывает, как долго ждать встречи с Поповым. Новый год он празднует в компании друзей, но под бой курантов тихо выходит на балкон, тоскливо оглядывая ночной город и слегка ежась. Еще целый год… Взгляд натыкается на двух людей у подъезда. Они играют в снежки, валят друг друга в сугробы, делают ангелов, кружатся под легкими хлопьями медленно опускающегося снега. Потом, мокрые и счастливые, они скрываются в одном из ближайших домов, не отпуская рук друг друга. У Антона на душе светлеет. Он вновь вспоминает, чего так долго и терпеливо ждет. Понимая, что прошла почти половина срока, Шастун широко улыбается. Где-то вдали гремит шум салюта.

***

В конце января Антон внезапно вспоминает, что именно во время текущей недели они с Арсом и познакомились. Перерывая все книжные и почтовые отделения Минска, Антон наконец находит и покупает подписку на год журнала, где работает Попов. Его еженедельные статьи, вызывающие тучу воспоминаний, постоянно напоминают Антону, ради чего нужно вставать по утрам, идти на работу, считать дни до декабря… С Антоном постоянно пытаются познакомиться. Он не знает почему, а Дима уверен, что из-за светящихся глаз, но то девушки, то даже парни подходят к Шастуну всё чаще и чаще. Он каждому вежливо отказывает, испытывая легкое чувство вины перед Арсом. Это глупо, но Антон считает, что принадлежит только ему, и не может даже заводить новые знакомства, чтобы они вдруг не сбили его – если это вообще возможно – с мыслей о Попове. Одна настойчивая девушка начинает следить за Антоном и всюду за ним ходить, и парень, откровенно опасаясь ее твёрдых намерений, начинает всё больше вечеров проводить дома в гордом одиночестве. Шастуну удобно, он всегда находит себе занятие. Но чаще всего он перечитывает колонку Попова, заучивая каждое слово. На статьях про Канаду Антон заливисто смеется, на статьях про Испанию – тоскливо всхлипывает. Читая следующие выпуски, Шастун не может сдержать редких слёз – он подолгу перечитывает каждую строчку, улавливая все послания Арса. Постепенно они становятся всё более открытыми, и в последнем выпуске декабря Антон, смахивая со щек счастливые слёзы, читает «Счастливого всем Нового года, а особенно мне, ведь я наконец дождался своего Новогоднего чуда» снова и снова.

***

Он наконец заканчивает работу и срывается с места. Календарь показывает двадцать девятое декабря, и Шастун больше не может терпеть. Не сейчас, не когда прождал два года. Дима едет вместе с Антоном по двум причинам: во-первых, он очень хочет побывать в Москве, а во-вторых, Позов не может оставить такого уязвимого друга сейчас одного. Мало ли что может случиться. Антон смеется над пессимизмом Димы, но тридцатого утром, лишь через несколько часов после их заселения в отеле, Шастуна увозят в больницу с острой болью. У него оказывается аппендицит.

***

Антон лежит на больничной койке и беспрестанно ругается. Часы показывают полдень, календарь – тридцать первое декабря, а парня никто и не собирается выпускать из больницы. Еще несколько дней его телу нужен «полный покой», чтобы дать швам затянуться. В палату заходит Дима, и Антон подскакивает. – Димочка, ты же выведешь меня отсюда? – со всей надеждой спрашивает он. – Ты что, сдурел?! У тебя аппендицит, герой-любовник, тебе только лежать! – Какой лежать, Поз! Я ждал этого дня последние два года, я отлично себя чувствую, я не могу лежать здесь! – Антон начинает откровенно ныть. – Антон! Он в этом же городе, не тупи! Позвони ему, пусть приедет! – Нет! – если уж и смог бы дозвониться теперь до Арса Антон, не такой «больничной» встречи он хотел. – Мы договорились встретиться под курантами, там и встретимся! С тобой или без тебя, я выберусь отсюда! – он начинает вставать с койки. – Ладно-ладно, стой! Помогу тебе, куда я денусь, – вздыхая, соглашается Дима.

***

Ни один из парней не может сказать наверняка, как им удалось сбежать из больницы, но в одиннадцать ночи они уже с трудом ловят такси и просят отвезти их к красной площади. Не в такой одежде Антон хотел встретиться с Арсом, но лишнего времени просто нет. У края Площади они оказываются без десяти полночь. Шастун паникует, боясь не успеть, чувствуя тупую боль в правом боку, но игнорируя ее. Антон начинает продираться к курантам сквозь плотную толпу москвичей и приезжих, Дима кое-как поспевает за ним. Длинные ноги Шастуна несут его всё быстрее, и в какой-то момент друг остается сильно позади, но Антон этого не замечает. – Не так быстро! Швы разойдутся! – отчаянно кричит Дима ему вслед. Антон идёт всё быстрее, а бок болит всё сильнее, и в тот момент, когда он начинает бежать, футболка под курткой вдруг отчего-то намокает. Шастун не останавливается. К черту! Он так близко, он не может остановиться. Он бесцеремонно протискивается сквозь толпу, буквально отпихивая от себя людей, и за это получая ругательства и лёгкие удары. Антон почти добирается до назначенного места, когда бок пронзает невыносимая боль, а кровь из разошедшихся-таки швов каплями начинает стекать по джинсам в снег. Он не может остановиться, его охватывает что-то странное. Ноги живут своей жизнью, и Антону остается только зажимать бок, и оглушительно звать: – Арс! Арс, я здесь! Я пришёл! Вот он оказывается под курантами. Но даже здесь толпа народу, и Антон не видит Попова. Наконец остановившись, он чувствует боль в полной мере, складываясь пополам. Темнота застилает глаза, мешая вертеть головой в поисках того единственного, ради которого Антон жил последние два года. Всё больше снега у его ног обагряется кровью из разошедшихся швов, а Шастун из последних сил, ничего не видя, ничего не слыша и по сути ничего, кроме боли, не чувствуя, кричит так громко, как только может: – Арсений, прошу! Отзовись! Я здесь, под курантами! Теряя сознание, он все шепчет имя Попова. Люди вокруг начинают суетиться, искать Арсения, которого так отчаянно зовет парень, но Антон этого уже не видит. Он падает на снег, и его куртка немного задирается, открывая окружающим вид на кровавое пятно, расползшееся по его футболке.