Too young to play games

- Как ты думаешь, любовь – это когда…? - прижавшись лбом к запотевшему от дыхания стеклу, спрашивает Чонин. - Любовь? Когда очень жарко и… холодно? Одновременно, - почти не слышно, в затылок, произносит Лу Хань. В ночь на 21 декабря идет снег. Мягкий, пушистый. Всего за несколько часов кто-то невидимый проводит огромной кистью по городским тротуарам и крышам, замазывает машины и забрызгивает кристаллами бело-голубого деревья и припозднившихся прохожих. Под лампами ночных фонарей красивые хлопья кружатся в легком танце и медленно опускаются на землю, чтобы через несколько минут быть безжалостно растоптанными. Не жалко, совсем. Себя, их, никого… Недалеко от перекрестка на высоте 10 метров возвышается огромный рекламный щит, на котором как в психоделических фильмах выведено "Step in". Только в каком именно направлении делать этот шаг он, к сожалению, не подсказывает. Но все равно ярко и иллюзорно тепло подмигивает десятками разноцветных лампочек. В тот день Чонин, пока еще Чонин, и он как и много раз до ждет Лу Ханя у входа в кондитерскую в одном квартале от их общежитий. Стоит на холоде, пряча замерзшие руки в карманах пуховика, иногда оборачивается и выискивает макушку старшего в очереди на оплату. Посреди ночи кондитерская переполнена уставшими после долгого рабочего дня мужчинами и женщинами, решившими побаловать себя и своих близких чем-нибудь вкусным, а вкупе с вечно забывающим список заказов Ханем их ночные вылазки всегда растягиваются почти на час. Чонину очень скучно, но заходить внутрь он не хочет, так как не любит духоты и пряной ванильности, присущей подобной заведениям. Он выходит из под зеленого козырька и, высунув язык, запрокидывает назад голову, пытаясь поймать витающие в воздухе снежинки. Ему до одурения хочется приятной мокрой пыли на губах и он наивно полагает, что языком снежинки можно поймать так же легко, как и руками. Взамен они щекочут кожу на подбородке и забираются под толстый шарф, несколько раз обвязанный вокруг шеи, навязчиво-заботливым, как он думает, Чунменом. Снег усиливается, а затем и вовсе решает наказать парня за упрямство и нежелание заходить в кондитерскую, поэтому уже через секунду, вперемешку с холодным воздухом принимается кусать щеки и залезать в нос. Чонин несколько раз громко чихает и забегает под козырек, яростно расчесывая ногтями кожу на щеках. Козырек вовсе не спасает и парень бросает нетерпеливый взгляд в кондитерскую - китайца нигде не видно, и младший начинается злиться, твердо решив - если тот не покажется через минуту, он на все наплюет и уйдет домой один. Дверь, словно протестуя, тут же скрипит, и Лу Хань, наконец, появляется на пороге. Чонина сбивает с ног жар сильно-выраженный запах корицы, словно Лу Ханя обсыпали пряностями и на несколько минут поместили в микроволновку. Младший невольно улыбается, представляя его на огнеупорной стеклянной тарелке в печи, и дергает его за ярко-оранжевую варежку, которая кажется в темноте приросшей к ладони вязаной долькой апельсина. Хань в ответ недоуменно хмурится, а Чонин улыбается еще шире и выпускает изо рта облачко пара и тянет: -Х-о-л-о-д-н-о, пойдем домой… - А я ведь говорил зайти со мной, - Хань уже далеко впереди, вышагивает, прокладывая младшему дорожку из отпечатков своих собственных ботинок на заметенной белым улице. Чонин, не моргая, изучает спину сгорбившегося китайца, но вскоре бежит за ним следом. Поравнявшись с ним, он показывает ему язык, получая в ответ "апельсином" по голове. Чонин решает не оставаться в долгу и толкает его в плечо, пряча счастливую улыбку в складках шарфа – нужно, наверное, сказать Чунмену за него спасибо. Поздно ночью, когда все давно уже спят, Чонин очень долго стоит перед окном в гостиной и смотрит на выбеленный двор и укрытые снежными одеялами машины. Он думает, что сегодня они с природой заодно: как он закрывает глаза на свои чувства, так же и природа позволяет себе слабость - на отдельно взятый промежуток времени стирает с лица земли то, что ей не нравится. Девственная белизна за окном режет глаза, оттого и кажется слишком фальшивой. Уже завтра слякоть и грязь снаружи нельзя будет скрыть, уже завтра он перестанет быть собой… Жаль, что спрятаться от себя ему не удастся. Он ежится, видимо, кто-то из ребят забыл закрыть окно. Двигаться получается как в замедленной съемке - беззвучные плавные движения, тихий хлопок оконной рамы, ручкой вниз. Теплее не становится, кажется, холодный воздух превратился в неведомого зверя и поселился в самом дальнем углу небольшой комнаты, он иногда выползает оттуда и лижет Чонина в шею, одновременно проводя морозящими лапами по напряженным мышцам спины. Парень вновь ежится и подходит ближе к окну, лбом упираясь в стекло и прикрывая глаза. Воздух в комнате сгущается до неестественной вязкости, и прилипает к небу, дышать становится трудно. Когда за спиной раздается тихий шорох и кто-то подходит слишком близко, настолько, что чужое дыхание оседает на затылке, Чонина передергивает. Теплые руки скользят по его спине, на несколько мгновений задерживаясь на выпирающих позвонках, затем поднимаются выше и старательно расправляют на плечах складки помятой футболки. Горячо, будто к коже приложили нагретое утюгом полотенце. - Волнуешься? - шепот выдает своего хозяина - Лу Хань… Значит, он не ушел со всеми остальными мандаринками. Чонин непроизвольно выгибается под его руками и заглушает эхо бьющегося в ушах сердца шумными вдохами. Руки Ханя замирают на талии и слегка сжимают бока, китаец шепчет: - Мы больше никогда не сможем спокойно выходить на улицу. Хотя у меня впереди еще целых пять дней! - он хмыкает в шею Чонина и отходит в сторону. Недавние прикосновения из "мне захотелось" превращаются в подобие "я забочусь". От обиды по спине младшего пробегается холодок и он едва находит в себе силы, чтобы, наконец, обернуться и посмотреть на старшего. Тот стоит с прикрытыми глазами, натянутая улыбка играет на тонких губах, а злополучный шрам… рассекает время на до и после. На самом деле, это и поцелуем-то толком не назовешь, всего лишь мимолетное, едва ощутимое прикосновение губ - Чонин не наглый и не настолько уверенный в себе, чтобы просто так целовать хена, он просто… Не смог сдержаться? Захотел отомстить? Лу Хань сам виноват - ведет себя странно, прикасается странно, реагирует тоже странно - по-прежнему улыбается и открывает глаза: - Мне пора, удачи и… до завтра! *** - Меня, кажется, ненавидят, - Чонин сидит на полу в своей комнате и читает комментарии под тизерами один за другим. - Тебе, кажется, кажется, - Лу Хань неожиданно плюхается рядом, заставляя Чонина вздрогнуть и отсесть, давая ему больше места. - Не кажется, смотри сколько анти и все пишут гадости… - не сдается он. - Одни глупые, другие завидуют, третьим просто нечем заняться, - успокаивает старший и тянется за планшетом. Чонин, прикусив нижнюю губу, яростно сопротивляется и пытается разжать его пальцы, намертво вцепившиеся в iPad. Уже через минуту он с треском проигрывает неравную битву и отсаживается от Лу Ханя. - О, уже выложили видео с фотосессии для журнала, представляешь?* - Хань улыбается и смотрит на младшего восторженно и искренне, словно пятилетний ребенок, в первый раз увидевший на большом экране крутые спецэффекты. Чонин невольно думает, что улыбка у его хена похожа на пузырьки газировки - заставляет закрыть глаза от предвкушения удовольствия. Он сдается и, подсаживаясь поближе, заглядывает в планшет. - Ты похож на свою собаку, такой же игривый тут, - Лу Хань бессовестно тычет пальцем в щеки экранного Кая и смеется, когда младший забавно хмурится и пытается снова от него отсесть. - Не смешно, и не смей больше на меня так смотреть! Что это вообще за взгляд такой? - Чонин нажимает на паузу и приглядывается внимательнее. - Как хочу, так и смотрю! Точно, вот теперь я понял, - Лу Хань радостно бьет себя по ноге. – Ты поэтому специально сел так, чтобы закрыть мое лицо? Засранец! - Ничего подобного, смотри дальше. Видишь я…- видит, они оба все прекрасно видят. В тот день все были настолько взволнованы и счастливы, что уже через неделю совершенно забыли о том, как себя вели и что делали. Чонин вздрагивает от происходящего на экране и отворачивается в сторону, смущения от просверливания взглядом стены напротив намного меньше. - Ты на мне почти сидел, - Лу Хань смеется так задиристо, что Чонину хочется очень сильно стукнуть хена по лбу. - Не сидел! - Сидел, все записано на пленку и это видели тысячи! - Это Тэмин сидел! - Чонин почти кричит, очень зло и ядовито. - Только не говори, что ты ревнуешь! - из всех людей известных Чонину Лу Хань - единственный, кто умеет лукаво улыбаться одними глазами и это чертовски его раздражает. - Иди к черту, хен! - Кай вскакивает на ноги и выходит из комнаты, напоследок бросив через плечо, - иногда мне кажется, что тебе доставляет удовольствие меня смущать… Весь вечер Чонин дуется и всячески избегает Лу Ханя, прячась от него то на кухне, то в самом безопасном месте на свете - в комнате лидера. Ближе к часу ночи Чунмену надоедает смотреть на кислую физиономию Чонина и он выгоняет его из своей комнаты, чуть ли не приказывая младшему сейчас же ложиться спать. Однако вместо своей комнаты тот направляется в гостиную, наивно полагая, что мандаринки давным-давно ушли в свое общежитие, а все остальные разбрелись по своим комнатам. Наконец-то можно спокойно поваляться на вечно занятом диване. В комнате темно и пока глаза не привыкли к темноте, парень на ощупь продвигается вперед, но уже через секунду в панике отскакивает, замечая сидящего на диване в странной позе Ханя. - Я не привидение, успокойся, - старший тихо смеется, иногда, кажется, что ничего другого он делать не умеет. - Что ты здесь делаешь? - Чонин заметно нервничает и отходит к окну, предлагая ему любоваться в полумраке своей спиной. - Хотел тебя увидеть перед уходом? - вопросительно, но очень четко. - Увидел? Теперь можешь спокойно уходить, я больше не злюсь, наверное… - свою вредность иногда чрезвычайно трудно подавить. - Это хорошо… Сладких снов, Чонин-а. За спиной пронизывающая до костей тишина и очень холодно. А еще очень страшно понимать, что Лу Хань никуда не ушел. Чонин тщетно напрягает слух, чтобы хоть что-то расслышать, и в конце концов он не выдерживает напряжения и оборачивается. Лу Хань стоит всего в нескольких шагах от него, но уже через секунду обнимает так сильно, что Чонину хочется кричать от боли. - Хен! Лу Хань осознав, что причиняет боль, ослабляет хватку, но рук не убирает, прижимая к себе еще ближе. Он проводит руками по гибкой спине, словно успокаивает, только не понятно Чонина или самого себя. Младший делает глубокий вдох и, закрывая глаза, поддается. Запах Лу Ханя кружит голову, а тепло его тела лишает возможности двигаться. Сейчас в темноте, нарушаемой лишь бликами молочной луны, все кажется таким правильным и нужным, что у Чонина и мысли не возникает оттолкнуть от себя старшего. Он утыкается носом в сгиб его шеи и неожиданно, даже для себя, проводит кончиком языка по теплой коже. Сладко, с каплей соли. Под губами бегут мурашки. - Лу Хань. Старший не отвечает, но дышит шумно, почти захлебываясь. Чонин понимает, что никогда не знал Лу Ханя таким. Тот никогда не делал ничего, что могло бы выйти за пределы нормального, наоборот, всегда оставлял впечатление человека вполне взрослого, несмотря на всю свою безбашенность и периодические приступы неадекватности. За все годы, что они были трейни, Хань никогда не делал чего-то что могло бы как-то его скомпрометировать. Чонин очень боится, что как только наступит утро Лу Хань забудет о происходящем и свалит все на сиюминутный порыв. Ведь ту ночь, когда младший позволил себе поцеловать его, он забыл... - Лу Хань. Чонину на мгновение кажется, что Лу Хань с трудом находит в себе силы выпустить его из объятий. Он растерянно следит за тем, как старший отходит назад и старается не смотреть ему в глаза. - Прости, я не хотел, - он мотает головой. - Нет, то есть я хотел, но не хотел тебя пугать. Мне просто было очень нужно… - Не только тебе, - тихо перебивает Чонин и смотрит на него в упор. Откуда в нем сейчас столько смелости и уверенности в себе, он и сам не знает. - Не уходи сегодня. Пожалуйста? - Ты ведь ничего не понимаешь, так? - Лухань резко вскидывает голову и, видимо, хочет удостовериться в своих словах. - Если я младше, это вовсе не значит, что я идиот. Не поступай так со мной… - на Чонина моментально наваливается огромная усталость, он медленно сползает на пол, прижимаясь ноющей спиной к едва горячей батарее. Лу Хань медлит, но устраивается рядом. Подушечки его пальцев неуверенно скользят по тыльной стороне ладони Чонина, он на несколько секунд сжимает тонкое запястье. В этот самый момент Чонину хочется вывернуться наизнанку, чтобы каждым нервным окончанием прочувствовать глубину и силу прикосновения, чтобы разряды по венам, а не мимо. Он закрывает глаза, потому что не может терпеть этой близости, чувства заглатывают словно водоворот, и он не понимает, как может чувствовать столько всего одновременно. Еще днем все было нормально. Относительно нормально. Нет. Нормально не было никогда, просто он старался не задумываться о себе – Чонине, позволяя все больше погружаться в эмоции Кая. А тут… А тут, оказывается, все настолько просто, что и переживать об этом не стоило. Хотя он может ошибаться - для Лу Ханя прикосновение может означать лишь прикосновение. Спрашивать об этом он не хочет, поэтому находит руку старшего и легко сжимает ее, как бы упрашивая, не бросать его хотя бы сегодня. - Ты можешь спать на диване, - умоляющая нотка в голосе ему непривычна, но по-другому он сейчас и не смог бы. - А ты будешь караулить мой сон? – Лу Хань заламывает бровь и кривит губы в подобие улыбки. Позже он все же уходит. Чонин стоит в неверии несколько долгих минут и пытается уловить за дверью какой-нибудь шорох, почему-то кажется, что Хань вот-вот тихо постучит в дверь, поэтому он не отходит от нее и ждет. Телефон в кармане домашних, слишком узких, штанов противно вибрирует, посылая по телу разряды. Чонин вылавливает его и читает входящее сообщение: "Отойди от двери, я уже пять минут как дома." Чонин скрипит от злости зубами - Лу Хань знает его как никто другой. *** Обычный день обычного дебюта очередной К-поп группы. В гримерке душно и людно, все бегают, сталкиваются друг с другом в дверях, кричат и ругаются. Чонин не исключение, он так же как и все не находит себе места. Взмокшие ладони без конца скользят по сценической одежде, ставшей вдруг удобным полотенцем. Смотреть ни на кого не смотрит, лишь изредка бросает затравленный взгляд на Лу Ханя – только так он способен немного прийти в себя. Китаец спокоен, но молчалив, ничто человеческое ему не чуждо и, конечно, он тоже волнуется, просто старше и умеет искусно скрывать эмоции. Перед глазами проносится целая жизнь - бесконечные 5 лет, которые совсем скоро преобразуются во что-то на самом деле осязаемое. Только почему именно сейчас, когда Чонин всего в шаге от осуществления своей мечты, ему хочется бежать, сломя голову, пронестись по коридорам и лестницам и, оказавшись на улице, глотнуть свежего весеннего воздуха? Он давно забыл, что такое сон и прогулки, не видел родителей несколько недель, даже с Лу Ханем разговаривал всего несколько раз и то по телефону, потому что на все остальное не было времени, вообще. Когда он ловит на себе напряженный взгляд китайца, то пытается улыбнуться, получается криво и очень фальшиво. Хань уже загримирован, осталось уложить волосы. Он до боли знакомый и родной и в то же самое время бесконечно чужой. Чонин хмурится и слегка наклоняет голову в сторону двери, пытаясь таким образом объяснить Лу Ханю, что хочет поговорить с ним. Старший, видимо, сам собирался вытащить Чонина из комнаты, поэтому, когда стилист заканчивает с его прической, он встает с места и, поблагодарив того, выходит. Чонин будто угорелый несется следом, несколько раз спотыкается и, наверное, зарабатывает синяки, но не это сейчас важно. Лу Хань смеется, скрывая улыбку в прижатой ко рту ладони, но упорно не оборачивается. Когда они доходят до мужского туалета, он хватает Чонина за полы куртки и практически заталкивает его в одну из свободных кабинок. - Ай, - младший стукается головой о дверь и тихо стонет от боли. - Прости, я немного не рассчитал сил, - наверное, чтобы не испортить грим, Лу Хань не прикасается, но стоит мучительно близко и часто дышит. Чонину становится жарко. – Страшно? - Как ты догадался? – капля ехидства в ответ сейчас не помешает. - Зря, знаешь почему? Потому что там я буду стоять рядом с тобой. - А я подумал, потому что у меня все получится, - бубнит под нос Чонин и думает как же вытерпеть ноющую боль где-то под ребрами. - И это, конечно, тоже… - Лу Хань цепляет своими пальцами пальцы младшего и сильно сжимает его ладонь. - Хань, - жалобно тянет Чонин, в любую минуту он может сорваться, поэтому опускает взгляд в пол и задерживает дыхание. - Потом… Мы потом нормально поговорим, - китаец приоткрывает дверь и смеется. - Пойдем, а то еще начнут без нас. Чонин не спит в ту ночь вообще. Не выходит. Он вспоминает свои ошибки и неловкость, то как его заставляли делать ненавистное эгье, а он краснел и пытался спрятаться от вспышек фотоаппаратов и телефонов, как Лу Хань твердил ему - все нормально, ты преувеличиваешь, и еще много чего. На следующий день они уже летят в Пекин, на презентацию группы в Китае. Лу Хань умудряется сесть рядом и несет несусветную чушь, заставляя улыбаться и выключить наконец мозги хоть на пару часов. День пролетает слишком быстро и сумбурно. Казалось, еще час назад он волновался и боялся перепутать те несколько слов, что выучил на китайском, и вот он уже сидит в номере и раздумывает сразу лечь спать или найти в себе силы и пойти в душ. Естественно он засыпает, ложится на кровать с твердым намерением проснуться через полчаса и хотя бы умыться, но вырубается. Во всей этой суете он даже не помнит с кем делит номер. Когда Чонин просыпается, в комнате стоит кромешная тьма - видимо, Кенсу предусмотрительно потушил свет и задернул гардины. Он с удовольствием заворачивается в одеяло и прислушивается к шуму в ванной. Друг принимает душ или просто чистит зубы. Хочется снова провалиться в сон, поэтому Чонин для пущей звукоизоляции зарывается под подушку и закрывает глаза. Только спать ему явно не светит. Сосед по комнате громко хлопает дверью, более того, включает свет и, оказавшись у его кровати, пытается выудить Чонина из-под одеяла. - Йа! Что за черт? – Чонин злобно шипит и отбрыкивается, а потом и вовсе вскакивает с места. Сверху вниз Лу Хань еще больше похож на малолетку. Младший удивленно таращится и, запутавшись в одеяле, падает на кровать. - Не рад? Боишься, я тебя съем? – а еще, очень часто, этот человек похож на сбежавшего из психиатрической клиники больного. - А как же хен? - Я его подкупил и отправил ночевать в другое место, - Лу Хань практически мурлычет от удовольствия и без приглашения залезает к младшему под одеяло, прижимаясь к нему всем своим телом.– А теперь спать, давай, закрывай глазки! - Я не смогу… - Чонин вымученно ноет в сгиб шеи Лу Ханя. - Спать? Или спать со мной? - Ты опять меня смущаешь, - Чонин прикрывает алые уши руками и пытается повернуться на другой бок. - Значит, поцеловать хена в губы тебя тогда не смутило, а заснуть с ним сейчас смущает? - что он несет? Что? Чонин подобно червяку выползает из под одеяла и смотрит китайцу прямо в глаза. - Я скину тебя с кровати! - младший не умеет угрожать, тем более Ханю. Накатывает волна жуткой обиды, ну, что же это такое? Как ему можно противостоять? Нужно что-то придумать, обязательно. - Только попробуй, - кажется будто Лу Хань отвечает на его мысли, а не слова, поэтому младший делает вид, что обижен и укрывается с головой одеялом. Он слышит недовольное ворчание, но справляется с любопытством, а когда руки Лу Ханя прижимают его к себе, позволяет себе расслабиться и спокойно заснуть. - Почему иногда легче сказать ненавижу, чем люблю? – Чонин шепчет в пустоту перед собой. - Потому что ненавижу говорят дети, а люблю - взрослые? – Лу Хань никогда не отвечает на вопросы, он задает новые. *** О своих чувствах они не говорят, потому что… Потому что несмотря на недвусмысленные разговоры и редкие, но довольно откровенные прикосновения, глобально границ из них никто не переходит. Точнее, как кажется Чонину, он ждет, а Лу Хань медлит. Чонин не хочет разбираться ни в своих чувствах, ни в его. Просто когда он рядом, все переживания кажутся фальшивыми и незначительными. Ему просто хорошо с этим человеком, а как это выглядит со стороны и что могут подумать окружающие беспокоит Чонина в самую последнюю очередь. *http://www.youtube.com/watch?v=FC-a4ZwEmwQ