when the sky is falling down

Калинкин поежился, бросая недовольный взгляд на друзей, выбирающих удачный ракурс для съемок «Парни пробуют кататься на сноубордах 2». Вчера вечером они приехали на гору, переночевали в маленьком домике, не оправдывающем своего названия туристической базы, а сегодня с самого утра торчали на склоне, так и не отсняв пока ни одного удачного дубля, не считая того, конечно, где Большов неуклюже пытается взобраться на обледенелый валун. К счастью, на этот раз они выбрали какой-то другой тур, и кроме них с этой стороны горы не было видно ни души, хотя инструктор, он же по совместительству и владелец «базы», утверждал, что один из номеров занимает пожилая пара. Но старики, видимо, предпочли проводить время ближе к домику, катаясь на лыжах по уже укатанному снегу. Так что сейчас они вшестером: сам Женя, Шакулин, Ваш, Большов, оператор и инструктор — мерзли среди высоченных деревьев. — Да ебаный ж свет, вы можете быстрее?! — раздраженно окликнул коллег Калинкин, но его слова заглушил шарф, которым по самые глаза было замотано лицо парня. Шакулин только засмеялся в ответ и, нагнувшись, зачерпнул ладонью снег. — Не вздумай, Вася, не вздумай! — взвизгнул Женя, но друга это не остановило, и снежок прилетел худощавому прямо в грудь с глухим стуком. — Ну ты и чудовище, Вася. Тот не успел ответить, потому что оператор вдруг скомандовал: — Так, ребята, снимаем! — и парни, сбившись в кучу, в десятый раз за сегодняшний день начали декламировать заранее приготовленные слова. Следующая пара часов прошла в попытках отснять как можно больше веселого материала. Недовольный поначалу Калинкин, что-то время от времени ворчащий себе под нос, под конец развеселился и вовсю стебал неловкого Большова и чересчур самоуверенного Васю. В один момент, пока снимали кадры с Вашем, Женя вдруг снова почувствовал удар, смягченный комбинезоном. Развернувшись с самым недовольным лицом, он тут же получил еще одним снежком уже в скулу. С криком «Ну все, Вася, ты нарвался!» Калинкин сорвался с места и побежал за улепетывающим другом, который уже через пару шагов внезапно остановился, задыхаясь от смеха, отчего Женя налетел на него, и они оба благополучно приземлились в сугроб. — Получил? — ехидно поинтересовался Калинкин, смотря на отплевывающегося от снега Васю, — так тебе и надо! — самодовольно заключил высокий парень и встал на ноги, гордо вскинув голову, но руку Шакулину все-таки подал. Тот тоже поднялся, усмехаясь. Совершенно случайно их взгляды пересеклись, Вася смотрел на Женю, а Женя смотрел на Васю (искрабурябезумие), и, поддавшись необъяснимому порыву, Калинкин стащил зубами перчатку и потрогал ладонью Васин нос. — Холодный, — заключил он. На землю приземлились первые снежинки, но ни один из парней не мог отвести взгляд от чужих глаз, чтобы посмотреть на небо. Зрительный контакт неприлично затянулся. Вася всегда терялся в неловких ситуациях, поэтому ему в голову не пришло ничего лучше, чем схватить друга за плечи и снова повалить в снег. — Ну Вася, блять, я же только встал, чучело ты этакое, — ругнулся Женя, и Шакулин, заразительно хохоча, упал рядом.

***

Они лежали прямо на земле и смотрели вверх, в небо. Поднявшийся ветер уносил в сторону голоса остальных, так что они звучали где-то вдалеке, хотя цветные лыжные куртки мелькали на периферии зрения. Небо над горами уже начинало темнеть, будто наливаясь свинцом, и это выглядело немного угрожающе. Хлопьями валил снег, заметая все следы, что появились за целый съемочный день. — Ты замечал, что если смотреть вверх, когда идет снег, то непонятно: это снег летит вниз или ты летишь вверх? — Вась, ты голову отморозил? — усмехнулся Калинкин, но через пару минут действительно задумался над словами друга. — И правда… Может, это мы падаем? Прямо в небо. Шакулин тихо рассмеялся совсем рядом, и Женя не мог не повернуть голову вбок, всматриваясь в знакомое лицо. В непонятного цвета зелено-серо-голубых глазах плясали озорные искры, капли воды от растаявших снежинок блестели на подрагивающих ресницах и бровях, а дыхание клубилось едва заметными облачками пара, моментально тающими в воздухе. — А что, если бы я правда упал на небо, Вась? — вдруг спросил Калинкин. — И это я еще голову отморозил? — Я серьезно. Просто я подумал… Хотя неважно, забей. — Парень отвернулся, хмурясь, и снова посмотрел вверх, на сгущающиеся тучи. — Жень? — позвал Шакулин. — Я не дам тебе упасть на небо. Обещаю.

***

— Все к снегоходам, быстро! — скомандовал инструктор. Он весь — уверенность, но в его голосе сквозило напряжение. Еще пару часов назад он предупредил съемочную команду, что надвигается сильный буран, но те только отмахнулись. Кому была охота терять драгоценные часы, к тому же ребята отлично разыгрались и вовсю выдавали искрометные шутки, а на возможную непогоду пока только намекал усиливающийся ветер и затянутое облаками небо. Вот только природа, увы, непредсказуема и непослушных не любит, поэтому метель налетела слишком уж резко: сосны вокруг гнулись, поскрипывая, все вокруг окутал туман, а температура упала сразу, кажется, градусов на восемь. — Кто спиздил солнце? — попытался разрядить обстановку Большов, но никто даже не улыбнулся. У всех на лицах — напряжение и испуг. Оператор и Ваш уже исчезли в тумане где-то впереди, через пару минут раздался рык снегохода. Шакулин обернулся, но ветер тут же швырнул ему в лицо пригоршню ледяных игл. Натянув на лицо шарф, парень кивнул Леше в ту сторону, откуда доносился ровный звук двигателя, а потом развернулся и всмотрелся в темноту позади себя. Инструктор, догнавший его, подтолкнул Васю в спину, но тот не двинулся с места. — Где Женя?! — склонившись к самому уху мужчины, крикнул Шакулин, пытаясь перекричать метель. — Иди вперед, каждая минута на счету! Это тебе не прогулка по саду, буря усиливается! Я поищу его, а вы пока уезжайте на базу! — инструктор указал рукой вперед. Вася упрямо замотал головой, за что получилось ощутимый толчок в плечо. — Иди, блять, вперед! — прорычал проводник. Шакулин, стиснув зубы, обернулся и побежал, подгоняемый порывами ветра. Все три двухместных снегохода уже были заведены и рычали, как рассерженные животные. Вася уселся позади Большова и принялся вглядываться в туман. Время утекало, слезились глаза, холод пробирал до костей даже сквозь лыжный комбинезон. Вдруг рация, прикрепленная к поясу Леши, затрещала, и сквозь помехи раздался голос инструктора: — Уезжайте! Вниз до огромной раздвоенной сосны, от нее направо, а там вы увидите огни базы. Шакулин выхватил рацию из крепления, прижал прибор ко рту и, лихорадочно надавив на кнопку передачи, испуганно воскликнул что-то вроде: — Вы нашли его?! В ответ раздались только помехи, странное шипение и отрывки неразборчивой фразы, из которой ребята поняли только слово «уезжайте». — Поехали! — испуганно потребовал оператор. Вася умоляюще посмотрел на Ваша, но тот, прикусив губу, покачал головой. — Поехали. — Кивнул Саша, и два снегохода сорвались с места.

***

Вася в тысячный, кажется, раз пересек комнату. Треск камина сейчас нисколько не успокаивал, а скорее раздражал, потому что слишком уж контрастировал с тем, что творилось снаружи. Инструктор все еще не вернулся, рация передавала только белый шум, а буря за окном только усилилась. Большов каждые несколько минут безуспешно пытался связаться с оставшимся в лесу мужчиной, Саша сидел на подоконнике, хмуро уставившись в темноту за окном, а Шакулин все так же мерил шагами уютную гостиную. В камине горел огонь, на стенах висели шкуры каких-то животных, огромные кресла были накрыты стегаными покрывалами, но сейчас это все было так неважно, потому что где-то там, среди сосен и бушующей стихии, остался Женя. Васе было страшно. Васе было чертовски страшно. Конечно, он не раз задумывался о том, что будет, если Жени вдруг не станет. Но сейчас, когда Калинкину грозила реальная опасность, паника сдавливала горло и гнала по венам адреналин, заставляя руки мелко дрожать. — Шакулин, не мельтеши, и так тошно, — поморщился Леша, настраивая рацию на волну рации Жени. Ничего. Помехи. — Иди нахуй, — огрызнулся Вася. — Ты- Что «он», Большов так и не узнал, потому что дверь в домик вдруг распахнулась, впуская ледяной порыв ветра с улицы. Отряхивая с одежды снег, в дверном проеме появился мужчина. Все с надеждой подняли глаза, время вокруг как будто остановилось. Мужчина снял капюшон и закрыл за собой дверь. Это был инструктор. И он вернулся один.

***

Когда началась буря, и все начали пробираться к снегоходам, Женя как-то неловко поскользнулся на засыпанном снегом камне и рухнул в снег. Лодыжку пронзила острая боль. Впереди едва различимо маячили силуэты друзей, но они постепенно скрылись за пеленой тумана. Калинкин, преодолев себя, поднялся и поковылял в предполагаемо нужную сторону, морщась от каждого шага. Шли минуты, парень упорно пробивался через пургу, но рокота моторов все еще не было слышно, а нога разболелась сильнее. Женя остановился и выкрикнул что-то, но его слова тут же подхватил ветер. Следующие попытки тоже оказались провальными, так что, превозмогая дикую боль, Калинкин продолжил идти, до тех пор, пока не понял, что окончательно заблудился. Все тело сковал липкий страх, почти первобытный ужас. Парень лихорадочно пытался вспомнить все те уроки ОБЖ, которые ему пришлось честно отсидеть, выслушивая нудные лекции старичка-военного. К сожалению, большую часть занятий Женя благополучно прогулял, предпочитая им пару сигарет в приятной компании таких же прогульщиков. Почему-то вспомнилось, что мох на деревьях растет с северной стороны и что один из симптомов отравления газом — сухость во рту. Больше на ум ничего не пришло, так что Калинкин решил импровизировать. Осмотревшись, насколько это было возможно при почти нулевой видимости, он решил двигаться к внушительной на вид ели в паре метров от него. При ближайшем рассмотрении дерево оказалось довольно крепким, и оставалось надеяться, что ветер не станет настолько сильным, чтобы переломить такой ствол. Наломав увесистых веток, Женя свалил их рядом с выбранным местом, немного расчистил снег вокруг ствола, пригнул к земле самые нижние ветки, навалил сломанные сверху и присыпал все это дело снегом. В импровизированном шалаше было теплее, но тело все равно била мелкая дрожь, возможно, это был адреналиновый отходняк. Лодыжка распухла и ныла, отзываясь тупой болью при малейшем движении. Калинкин тихо застонал от боли, снял с пояса рацию, надавил на кнопку передачи и тихо позвал людей на том конце связи. Пару секунд в нем теплилась надежда услышать хоть чей-то голос в ответ, но прибор просто шипел, так что Жене пришлось оставить эту идею. Проклиная себя за то, что не взял с собой спички (ну, а кто, блять, мог знать?), парень облокотился на ствол дерева спиной, подтянул колени к груди и, закрыв глаза, попытался представить себе, что он сейчас в теплой комнате, а ветер завывает за прочными стенами дома, а не за хрупкой завесой из веток.

***

Большов заснул прямо на диване, неловко откинувшись на спинку. Пожилая пара, охая, давно скрылась в своей комнате, как и оператор Сметаны, так что в гостиной остались только спящий Леша, инструктор, крутящий в руках рацию, Ваш, так и не спустившийся с подоконника, и измученный Вася. Вскоре и проводник ушел на маленькую кухню, чтобы сварить кофе, потому что ночь предстояла долгая. Шакулин подумал, что и так вряд ли сможет уснуть, но от напитка не отказался. В голове роились мысли, но одна из них буквально вспыхивала красным: «Женя в опасности». Вася только сейчас понял, что абсолютно не представляет, что будет делать, если все закончится плохо. Усилием воли он заставил себя не думать о худшем развитии событий и постарался сосредоточиться на том, что он чувствует к Калинкину. Кроме страха, кроме дружеской привязанности он чувствовал что-то еще. Мысль о том, что Вася в Женю влюблен, теперь казалась чем-то само собой разумеющимся, как будто так надо, как будто так и было с самого начала. Возможно Вася Женю любил. И глядя на молчаливого Ваша, Шакулин вдруг с удивлением понял, что Саша давно уже тоже. — Не твой, — вдруг заявил Вася. Парень на подоконнике поднял на его темные глаза. — А что, твой? — Мой, — твердо кивнул Шакулин. В комнате воцарилась тишина. Они несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза, пока в гостиную не вернулся инструктор с подносом, на котором дымились три чашки с кофе. Саша, впервые за все это время покинув свое место, подошел к мужчине и взял свою кружку, снова пересекаясь взглядом с Васей. — Это мы еще посмотрим, — тихо произнес Саша, и в его глазах на долю секунды мелькнула угроза. Но Шакулин предпочел считать, что ему просто показалось.

***

Женя тщетно пытался унять дрожь во всем теле. Это было похоже на озноб, как при обычной простуде, только раз в пять сильнее. Трясущимися пальцами Калинкин то и дело давил на кнопку рации, отчаянно прося его спасти, но никто не отзывался. Видимо, буря негативно влияла на связь, или сам прибор от холода вышел из строя, но так или иначе парень слышал только белый шум. Нога распухла, а место вывиха горело, как будто вместо ботинка Женя засунул ногу в улей, полный рассерженных пчел. Почему-то Калинкину не было страшно. Было холодно, было больно и было одиноко, но страшно не было. Женя чувствовал себя потерянным. Один раз, когда ему было лет семь, он потерялся в городе, убежав от мамы на прогулке. Пробродив по городу до тех пор, пока не стемнело, маленький мальчик нашел детскую площадку, спрятался под горкой и проплакал несколько часов. К счастью, его нашли еще до наступления утра, и все закончилось хорошо, но то чувство безнадежного одиночества Калинкин запомнил на всю жизнь. И сейчас чувствовал себя точно так же. Вдруг ветер снаружи взвыл особенно угрожающе. Каким-то шестым чувством Женя ощутил, что ему надо дернуться влево, а через мгновение ветка в том месте, где он сидел секунду назад, с треском сломалась. Парень зашипел от боли, когда упавшая стена шалаша придавила больную ногу. Ледяной порыв ветра тут же ворвался в импровизированное убежище, бросив в сжавшегося от страха и боли парня ком мокрого снега. Сил восстанавливать убежище не было никаких, так что Калинкин отполз в сторону, спрятавшись за стволом с другой стороны от бреши в стене. И в тот момент, когда парень был готов зарыдать от отчаяния, рация вдруг затрещала, и даже сквозь завывания метели он услышал измученное: «Женя, прием, ответь».

***

— Вы меня слышите? — раздался сквозь помехи тихий голос. Саша вздрогнул и бросился к инструктору, вырывая у того из рук рацию. Шакулин поднял голову и сонно заморгал. Даже несмотря на кофе и адреналин ему все же удалось задремать в одном из кресел, но возня разбудила его. Мгновенно осознав, что Женя вышел на связь, Вася судорожно вздохнул и дернулся. Но Ваш успел первый и теперь держал прибор, почему-то не отводя взгляда от замершего в ожидании Шакулина. Инструктор покашлял, напоминая, что связь может оборваться в любую секунду. Вдруг Саша, прикусив губу, протянул рацию Васе, едва заметно кивнув. Тот смог только выдавить из себя вымученную, но полную благодарности улыбку, а потом тут же надавил на кнопку и на выдохе ответил: — Жень, мы слышим. Ты в порядке? — Не считая того, что я в ебаном лесу и в любой момент могу умереть — в полном. Я возле огромного дерева, думаю, недалеко от того места, где мы снимали. Болит нога, скорее всего это вывих, тут жутко холодно и пиздецки стремно. — На одном дыхании выпалил Калинкин, так боясь снова услышать в ответ помехи. — Мы найдем тебя, Жень, слышишь. Ты только держись, ладно? Жень? Женя?! Связь оборвалась, — застонал Шакулин. — Нам надо найти его! — Ты же понимаешь, что это невозможно сейчас? — поинтересовался инструктор и устало потер ладонями лицо. — Я пробовал дозвониться до МЧС, но, видимо, где-то оборвало провода. Остается только ждать, пока буря утихнет. — Но он же там совсем один! — отчаянно воскликнул Вася и бросился к двери. — Куда ты, блять, собрался? Вася! — Саша кинулся к уже натягивающему на себя куртку парню и схватил того за руки. — Шакулин, блять, на меня посмотри. Мне тоже страшно. Я тоже больше всего на свете хочу ему помочь, но… Голос Ваша сорвался, а глаза потемнели. Почему-то именно это заставило Васю замереть и перестать лихорадочно одеваться. Вдруг свет во всем домике моргнул и вырубился, тут же по стенам заплясали блики от огня в камине. Все одновременно вздрогнули. — В сарае есть генератор, — через какое-то время заявил инструктор, прерывая неловкое молчание. — Но до сарая еще надо дойти. Шакулин тут же вскинулся, вырываясь из рук Саши, который все еще держал его за руки, и до конца натянул на себя куртку. Инструктор кивнул, растолкал Большова, не проснувшегося даже тогда, когда они говорили с Женей, и дал ему указания на тот случай, если за время, пока их не будет, произойдет что-то непредвиденное. Сонный Леша, не до конца понимая о чем речь, все же кивнул. Когда Вася с мужчиной уже стояли на пороге одетые, Ваш вдруг заявил, что тоже пойдет. Шакулин выругался про себя. Как только дверь за парнями захлопнулась, они оказались во власти стихии. Ветер тут же принялся трепать куртки, заставляя едва ли не бежать, чтобы не упасть. Крутились снежные вихри, гнулись деревья, касаясь ветками земли. Сарай, который находился всего в паре десятков метров от домика, сейчас был почти неразличим в темноте. Инструктор махнул рукой в сторону виднеющегося в тумане силуэта строения и двинулся вперед, придерживая руками капюшон. Вася, пропустив вперед Ваша, пошел следом, постоянно оборачиваясь и пытаясь различить очертания снегоходов, но из-за летящего в лицо мокрого снега это было весьма проблематично. Вдруг на секунду Шакулин заметил желаемое под навесом возле домика и, развернувшись, даже сделал пару шагов в нужном направлении, но кто-то сзади схватил его за капюшон куртки. — Совсем с ума сошел? — прорычал Ваш в лицо Васе, перехватив того за грудки. — Это тебе не игра компьютерная. — Он там один! — взбрыкнул Шакулин. — Слушай, блять, сюда, — Саша наклонился так близко, что они почти соприкоснулись носами, — Мы дождемся, пока буря стихнет, и только потом будем что-то предпринимать. Ты сейчас поможешь врубить генератор, а потом вернешься в дом и ляжешь спать. Если я увижу, что ты смотришь в сторону леса, я тебя свяжу, понял? — Понял. — Вася нервно хихикнул, — если б я не знал, что ты в него, я бы подумал, что ты в меня. Ваш ничего не ответил, закатил глаза и подтолкнул друга в спину. Инструктор уже скрылся за пеленой тумана. Когда парни достигли сарая, он уже возился с генератором, зажав в зубах походный фонарик. Всего десять минут спустя, машина затарахтела, а лампочки в домике пару раз мигнули и засветились, так что мрак во дворе стал еще темнее.

***

Небо, виднеющееся сквозь еловые ветки стало на пару тонов светлее, а может Жене это только казалось. За последний час он уже не раз видел странные силуэты и слышал странные звуки, а однажды ему даже показалось, что его зовут по имени. Тогда Калинкин даже откликнулся и попытался выползти из своего убежища, а потом почти двадцать минут сидел в снегу, пока не осознал, что это все игра воображения. Сознание медленно угасало, проецируя такие желанные образы на обыкновенные тени. Но сейчас, присмотревшись, парень понял, что мир вокруг и правда стал не таким темным, туман рассеялся, а метель значительно стихла. Теперь ветер уже не ревел, перекидывая снег и сгибая деревья, а лишь как-то слегка обиженно завывал. Женя мог бы даже сказать, что согрелся, если бы не знал, что это значит. Мозг очень услужливо выудил из памяти статью про смерть от переохлаждения, и Калинкин мысленно ставил галочки напротив каждого пункта. Дрожь и ломота во всем теле — определенно. Ужасный озноб, а потом такое долгожданное ощущение тепла? И такое присутствует. Провалы в памяти… Наверное. И что-то еще, но вот что? А может теперь это уже и неважно. Жене хотелось спать. Перед тем как голубые глаза закрылись, Калинкину снова показалось, что его кто-то зовет, а потом парень провалился в темноту.

***

— Вась, — Ваш потряс спящего Шакулина. — Ты просил тебя разбудить через полтора часа. Саша поморщился. Было заметно, что он не хотел выполнять обещание, но совесть не позволила оставить друга спать. — Метель стихла, — сонно заметил Вася, глядя в окно. — Рация? — Ничего, — Ваш покачал головой. Шакулин провел ладонью по лицу, окончательно отгоняя от себя сон, и осмотрелся. Леша ушел спать в свою комнату, инструктор возился на кухне, видимо, заваривал очередную порцию кофе. Запах, витавший в воздухе, подтверждал эту мысль, так что парни вышли из гостиной, прошли в небольшую комнатку, уставленную посудой, и сели за стол. Мужчина поставил перед ними чашки и тарелку с бутербродами и вышел. Саша благодарно кивнул, а Вася, напряженно смотрящий в окно, не отреагировал никак. — Он там один уже почти шесть часов, — вдруг тихо сказал Шакулин, ни к кому конкретно не обращаясь. Ваш, посмотрев вслед ушедшему инструктору, протянул руки и накрыл Васины ладони своими. — Мы его вытащим. Ладно? Вась? — Ладно. — Парень кивнул и вымученно улыбнулся. Вдруг из гостиной раздалось шипение рации, а потом оклик проводника. Шакулин с Вашем, переглянувшись, бросились к нему. — Это Женя?! — выкрикнули они почти хором. Мужчина покачал головой. — МЧСники вышли на нашу волну. Я все рассказал, скоро будут. — Мы не можем больше ждать, — твердо решил Вася. Саша несколько секунд смотрел ему в глаза, а потом кивнул и начал собираться.

***

Шакулин спрыгнул в снег, осматриваясь. Инструктор заглушил снегоход и слез следом, высвечивая фонариком сломанные ветки деревьев. Без летящих в лицо снежных игл было гораздо проще идти, хотя ветер все еще норовил забраться под куртку. — Вчера снимали тут. Если Женя сказал, что ушел недалеко, надо искать здесь. Разделимся, но далеко от меня не отходи. Держи рацию и время от времени отзывайся. — Скомандовал инструктор. Вася усмехнулся. — Как в дерьмовых фильмах ужасов. — Прости? — Мысли вслух, — отмахнулся Шакулин. — Я пошел. Парень двинулся в сторону нескольких поваленных деревьев, усиленно пытаясь вспомнить, были ли они свалены еще вчера, или их сломал ветер сегодня ночью. Думать о том, что под одним из них может быть Женя, Вася себе категорически запретил. Рация вдруг затрещала, отчего Шакулин вздрогнул. «Как успехи?» — раздался недовольный голос Ваша. Он все еще злился за то, что его оставили на базе, чтобы в случае чего ответить на звонок от специальных служб. «Пока ищем», — коротко откликнулся парень, нажимая на кнопку передачи. Через пару минут разговор повторился. Когда рация снова зашипела, Шакулин, закатив глаза, был уже готов наорать на Сашу, но неожиданно услышал не требовательный вопрос, а тихий голос. — Жень, это ты? Ты слышишь меня? — Вася лихорадочно осмотрелся. Где-то неподалеку его окликнул инструктор, но парень не отозвался, пытаясь разобрать неразборчивое бормотание. — Женя, не молчи! — Вася, — едва различимо позвал Калинкин. — Не дай мне упасть на небо. Шакулин вздрогнул. Рация замолчала, и было непонятно: Женя отрубился или снова барахлил прибор. В растерянности остановившись, Вася огляделся. Луч его фонарика вдруг выхватил из темноты огромный камень. Парень устремился туда. Уже возле самого валуна, он вдруг услышал тихий стон. К несчастью, тут же порыв ветра унес звук в сторону и зашумел где-то ветками. Шакулин замер и напряженно вслушался. Несколько секунд не было слышно ничего, кроме скрипа сосен и шуршания поземки, а потом Васю вдруг резко дернули за плечо. — Блять! — выругался он. — Можно же было предупредить. — Я кричал тебе тогда, ты не отозвался. Мы же догов- — Тихо! Слышал? — Кажется… Думаю, это там, — инструктор махнул рукой куда-то в сторону огромной ели. Оба устремились туда. Нижние ветки дерева были прижаты к земле наваленным сверху снегом. В одном месте в так называемом шалаше зиял темный провал, а сугроб рядом был разворочен. Вася заглянул внутрь… Женя сидел, привалившись спиной к стволу. Его голова была запрокинута, он поверхностно дышал, тихо постанывая. Кажется, парень был без сознания. — Осторожно, — предупредил сзади инструктор. — Не двигай его. — Жень? — позвал Шакулин. — Женя. — Вы… пришли? Кто вы? За мной? Правда? Уже? Кто вы?.. — Он не узнает нас, — обернулся к проводнику Вася. — Почему он нас не узнает?! — Это нормально. Спокойно. Надо помочь ему, он все еще в опасности. Я подгоню снегоход. Мужчина быстрым шагом, насколько это было возможно, ушел. Шакулин нервно закусил губу, нетерпеливо смотря вслед инструктору. — Вась? Это правда ты? — Чшш, Калинкин, молчи. — Ты пришел, — Женя расплылся в слабой улыбке. — Я думал, я остался один. Знаешь, как страшно. Такое ощущение, что… — Заткнись. — Мне холодно, Вась. Шакулин закатил глаза, но все-таки аккуратно снял Женины варежки и принялся аккуратно греть чужие ладони в своих. Калинкин закрыл глаза, улыбаясь уголками губ. — Я скучал. Вася. Ваася. Имя у тебя красивое. Такое... теплое. Ваася. — Ты замолчишь уже или нет? — строго осадил его Шакулин, благодаря всех богов за то, что в темноте не заметно, как покраснели его щеки. — А я если я не замолчу? — Тогда я тебя заткну. — Заткни. — Заткну. — Вася взмолился, чтобы инструктор возвращался скорее. — Вась, ты- Договорить Жене не дали, потому что совсем рядом раздался рокот снегохода, и одновременно с этим Шакулин прижался к его замерзшим губам, согревая их своим дыханием. А потом, пока Калинкин соображал, что произошло, Вася окликнул мужчину, приехавшего за ними. Всю дорогу до базы Женя задумчиво молчал.

***

Как только "спасательный отряд" зашел в домик, Ваш бросился к ним. Женя, пребывающий в полуобморочном состоянии, только слабо улыбнулся. — Жень... — Саша глубоко вздохнул, собираясь сказать что-то. Шакулин, поддерживающий Калинкина за талию, напрягся, но услышал только: — Я рад, что ты живой. А, да, Вась, Леша просыпался, спрашивал как ты. Волновался. — Как... я? — Ну да. Если ты понимаешь, о чем я. Ваш многозначительно ухмыльнулся и аккуратно обхватил Женю, чтобы Шакулин мог снять с себя куртку. Вася ушел укладывать Калинкина в одной из комнат, а когда вернулся, в гостиной сидел только Саша, наблюдающий за светлеющим небом за окном. Обернувшись на вошедшего Шакулина, он улыбнулся, встал со своего места и подошел. — Спасибо, что помог ему, — честно поблагодарил парень. — Я бы не смог... Если бы что-нибудь случилось. Никто бы не смог. Ты же знаешь, его невозможно не любить. — Да уж, — Вася чувствовал себя неловко. — Я не буду лезть. — Ваш вдруг посерьезнел. — Пусть хотя бы у вас все будет хорошо. — Спасибо, — Шакулин вымученно, но искренне улыбнулся.

***

Осторожно поправив Женины волосы, он не удержался и поцеловал спящего, едва коснувшись его губ своими. У них еще будет время, чтобы рассказать друг другу все. Будет время, чтобы целоваться, держаться за руки и обниматься долго-долго. Потому что Жене больше ничего не угрожало. И у них все действительно будет хорошо.