Убийство - мой личный сорт кокаина.

      Я закидываю винтовку за спину и спускаюсь по пыльным ступенькам, вставляя в уши наушнкии с моей любимой песней. Как правило, новая неделя - новая песня. Песня, мелодия которой полностью передает мое состояние в тот момент, когда я навожу винтовку на очередную жертву.       Сегодня моей жертвой была молодая девушка. За ее убийство мне заплатили отличную сумму в конверте, который теперь спрятан в одном из отделов моего рюкзака. Я кивнула и скрылась в темном переулке, прикрывая лицо капюшоном.       Убивать — аморально, но разве мне есть до этого дела? Надо быть черствым человеком, чтобы безжалостно кого-то пристрелить. Я такой и являюсь: сама жизнь и обстоятельства сделали меня таковой. Думая об этом, я невольно кривлю лицо в недовольную гримасу, но любовь к шикарным вещам, дорогим машинам, золотым кольцам и подвескам, глянцевым журналам и красивым богатым мужчинам заставляет выкинуть эти мысли из головы. Стою в своем подвале, сером и темном, собираю автомат, смотрю в прицел и улыбаюсь самой себе, осознавая, что это, возможно, будет мое последнее убийство. Я широко расправляю плечи, глубоко выдыхаю и выхожу на улицу.       Но ничего не бывает так просто и мы рано или поздно понесем наказание за свои деяния, как и я. Я, черт возьми, не исключение, которым мечтала быть.

Три года назад.

       Я не знаю, кто он и за что за его жизнь заплатили такую сумму, — я не вдаюсь в подробности, — но он выглядит очень молодо и ухоженно. У него темные волосы, черные глаза и обворожительно яркая улыбка. Я кладу большой палец на курок, почти нажимаю, но он смотрит в мой прицел и ухмыляется, садясь в машину. Он посмотрел на меня! На меня! Он видел, он знал, что кто-то пытается его убить. Кто осведомил паренька об этом? Я понимаю, что меня раскрыли, и затаиваю дыхание, приподнимая голову над автоматом. Громкие мысли в голове не дают мне услышать или почувствовать движение позади меня, поэтому я оказываюсь уязвима. Чья-то мужская, но не совсем сильная и опытная рука тянет меня за волосы, что заставляет поперхнуться жвачкой, которая напрочь перекрыла мне дыхание. Мужчина тащит меня по полу, и жар покрывает мое лицо, заставляя его покраснеть: воздуха предательски мало. Меня откидывают на метр, и я наконец-то могу выкинуть эту резиновую безвкусную дрянь из горла. Парень перевязывает руки эластичным бинтом (именно парень), он слабо сложен, а руки, кажется, подрагивают, когда он надевает на одну руку кастет. «Да, неплохо я попала, твою мать», - думаю я, вставая с пола и понимая, что на волоске от лишения репутации лучшего киллера.       - Я не думал, что ты — девушка, но... это ничего не меняет. Переходи на рукопашный, - дерзко выговаривает мой противник.       На нем черная маска, поэтому не могу разглядеть его и запомнить, чтобы пристрелить его рядом со своей дамой или же парнем - кто знает, кого он предпочитает? Я встаю и наклоняю голову в левый бок, обходя парня стороной. Мои кожаные брюки издают характерный звук, а я достаю из заднего кармана фруктовую жвачку и кладу в рот, оценивающе смотря на парнишку. Он боится и не знает, что ожидать от меня. Я не сжимаю кулаков и подхожу к нему, смотря в голубые глаза и надувая большой шар — ближний бой... Питаю неведомую страсть к нему. Я уже вплотную к противнику, но никаких движений с его стороны не наблюдается, поэтому я делаю взмах рукой и ударяю парня в кадык толчковым ударом.       Удар в кадык может сам по себе привести к асфиксии или к перелому трахеи. Я ожидала, что он первый нападет, но новички все такие: они совсем не понимают смысла своей работы и то, что девушки оказываются опаснее парней.       Гордо закидывая свое оружие за спину, я прыгаю со второго этажа на первый, ловко приземляясь и немного осушая ноги. Мне хватило три шага, как меня схватили, заломали руки и отняли винтовку. Я брыкаюсь, но пыль попадает в глаза и рот; я чихаю и сдаюсь - поднимаю белый флаг. Меня заметил тот парень, а это, возможно, его люди...       У каждого есть тот самый переломный момент в жизни, когда все идет по откосной или, наоборот, идет в гору и налаживается, делая жизнь воплощением мечтаний. Я даже не знаю, наладилась ли моя жизнь, когда я сама оказалась под прицелом и выбором: либо я умираю здесь и сейчас, либо работаю на Че Хен Вона, чьего человека я должна была убить.       Я так молода, и мне хочется жить, поэтому я соглашаюсь: соглашаюсь на фиктивный брак, соглашаюсь на статус жены какого-то неизвестного, но богатого корейца, вероятно, самовлюбленного и гордого, и соглашаюсь быть его личным киллером.

Настоящее время.

      Я смотрюсь в зеркало душевой, не узнавая в себе ту темноволосую любительницу хорошенько оторваться. Теперь я блондинка с темными глазами и шикарной кожей: Хенвон забоится не только о моем внешнем виде, но и о здоровье. Каждый раз возит меня в больницу, чтобы я не падала в обмороки, ведь я порой забываю поесть или поспать, проводя время за работой. За работой, которую оплачивает мне муж, но при этом обеспечивает меня с ног до головы: одевает, кормит, дарит подарки, даже цветы, словно я его «любимая» жена, а не фиктивная. Наверно, он решил провернуть самый глупый обман в этой жизни, беря себе в жену девушку из Франции.       Франция, я так скучаю. Город любви и разврата. Мне не хватает тех историй, этого картавого языка и развязных подруг. Они никогда не вдавались в подробности моей личной жизни и не спрашивали о работе, а я и не говорила и не спрашивала в ответ. Они мне пишут в чате, что Жаклин вышла замуж и ждет сына; я говорю, что замужем за корейцем и безумно люблю его. Я так написала, потому что мои сообщения читаются Хенвоном. Он сказал мне «спасибо» за такую лестную ложь, ведь я вполне могла написать правду. Моих друзей никто бы и слушать не стал: нашей полиции нет дела до девчонки, которая сама вляпалась в говно — вполне справедливо.       Я же не сказала про родителей. Мой отец бросил мою маму еще до моего рождения. Он сказал, что «их связь - всего лишь пьяные бредни и юношеское желание трахать все, что движется». Я благодарна матери, что она дала мне жизнь, в которой я сейчас добилась шикарного дома, хоть и не моего, но моего мужа, - и все равно, что фиктивного, - я не отказываю себе в желаниях, но порой их сдерживаю, проявляя благоразумие и получая нежные и приятные слова от Че. Он, кстати говоря, оказался воспитанным, начитанным, умным эгоистом (но без этого никуда), немного агрессивным, но при мне он даже голос не повышает, не разговаривает о проблемах, не болтает по телефону со своими коллегами и не считает деньги. Вернемся к моей семье. Моя мама много работала, оставляя меня с бабушкой, которая рассказывала мне сказки и кормила вкусными кашами. Она меня учила языкам - сейчас я знаю французский, английский и корейский. Она как будто чувствовала, что мне они понадобятся. Вскоре мама нашла себе ухажера, который точно страдал спермотоксикозом.       Мне было тринадцать. Его сильные, но противные руки обняли меня за талию, когда я наклонилась включить воду, чтобы набрать ванну, а изо рта вылетали глупые и пошлые комплименты. Его ладонь с силой сжала мою ягодицу, а мама вошла в комнату — я ликовала и благодарила бога. Она видит мои испуганные детские глаза, а этот ублюдок отпускает меня и говорит, что «просто хотел помочь набрать ванну и достать пену с верхней полки». Моя мама наливается яростью, как фарфоровый сосуд, ведь именно так выглядела она: беззащитно. Картина того дня перед глазами, словно всё повторяется снова: тонкий голосок мамы сотрясает эти любимые голубые стены коридора, а женская рука хватает что попалось под руку. Он оправдывается, а она ударяет его по лицу. Момент - и на голубой стене кровь, а этот ублюдок мертв. Мы тогда с мамой ночью закопали его тело на заднем саду. Нет, не ужасайтесь, прошу. Мне тогда понравилось то чувство облегчения, которое я испытала, понимая, что его больше нет. Мне стало легче дышать, что ли. Почему мама не призналась во всем, не раскаялась и почему сделала именно это? Она - полицейский, жандарм, агент, и она никак не может быть осужденной. У нее высокий статус, хорошая репутация, а вот это всё, что произошло, должно остаться втайне.       А в свои восемнадцать я отравила свою подругу Инесс белладонной. Она стоила мне больших денег, но мне пришлось. Я, кажется, была вынуждена, ведь Инесс — единственная, кто видел, что мы натворили с мамой; она знала мой самый большой грех, а я не смогла вытерпеть этого, поэтому моим решением было подмешать белладонну ей в пиво, после чего ей стало плохо, а через три дня ее нашли мертвой. Я не чувствую вину, я чувствую лишь легкость.       Находясь рядом с таким спокойным парнем, я понимаю, что я не достойна ни его, ни его великодушного внимания. Я даже этой жизни не достойна, но Хенвон считает иначе и снова ведет меня к врачу, чтобы я проверила мой плохой желудок. В последнее время после каждого убийства я бледнею и не могу сдержать в себе свой ужин или обед: мое здоровье пошатнулось.       Считая Хенвона таким благоразумным, я забываю, что все заказы поступают от него. Все, кого я убила в Корее, — его конкуренты. То это ухоженный мужчина с ролексом на руке, то это совсем молодой парень, словно подросток, то это девушка, которую я пристрелила сейчас. Она была прекрасна. У нее тонкие руки, аккуратные солнцезащитные очки, светлый волос, собранный в пучок, белое пальто, строгая юбка и блуза. Жалко мне таких девушек, но работа есть работа. И снова легкость, которая для меня как наркотик. Убийство — мой личный сорт кокаина.       Я сажусь за руль и поворачиваю ключ зажигания, не вытаскивая наушники. В моей голове все подряд, и мне не хочется домой, где царит запах парфюма мужа. На самом деле, мой муж Хенвон прекрасен. Большие губы, ровные зубы, ослепляющая улыбка, карие глаза, немного загоревшая кожа, черные волосы, всегда аккуратно уложенные, ровный стан, капризный характер, иногда снисходительный - только ко мне, - большие мужские руки, которые аккуратно гладят меня по голове, когда я лежу на его коленях и плачу, скучая по маме; худые пальцы, которые раскладывают деньги на столе в мое отсутствие и пересчитывают каждую купюру; длинная шея и поразительный взгляд, который смотрит пристально и внимательно.       Я слышала много историй о том, что люди влюбляются другу в друга, проживая в фиктивном браке, но я не вхожу в эти случаи. Хенвон для меня просто хороший друг или брат, но не любимый. Я чувствую, что мне предстоит встретить кого-то другого. Кого-то более важного, чем Че, и, кажется, сам муж привел меня к нему. Этот человек — Ли Мин Хек.