Убийство - мой личный сорт кокаина.

      Вы когда-нибудь задумывались, какой день в вашей жизни будет последний? Когда вы в последний раз посмотрите в глаза водителя такси или в глаза любимого и, кажется, незаменимого человека? Знаете, некоторые смерти такие нелепые, что это всё кажется абсурдным, что ли, для этого, как казалось мне раньше, умного мира. Но я ошибалась. Молодость дана для ошибок или для безумств? Для чего вообще? Формирование личности, поиск истинного «Я». Но никто не учёл такого момента: многие теряют себя такого, изначального, так скажем, такого несформированного — такого, в котором есть все задатки. И потерянные —больше не жильцы.       Кто вообще придумал смерть? Какой создатель сидел за «компьютером» и создал нас? Нас, жалких и смертных.       Боишься ли ты смерти? Ищешь ли ты ее за углом многоэтажки или же бежишь от нее, боясь обернуться? Наверно, ты о ней не думаешь. И я считаю, ты прав. Ты делаешь всё правильно! Мысли материальны.       Хёнвон закрыл мои глаза шелковой темно-коричневой атласной тканью, приятно пахнущей смягчителем для белья.       — Для чего такая секретность? — я судорожно касаюсь ткани на глазах, но их тут же отбрасывает Че.       — Тебе нельзя. Потерпи…       Мои оголенные пальцы чувствуют траву, которая щекотит пятки. Мужские заботливые руки бережно ведут меня вперед, и я довольно плыву в улыбке и в ожидании чего-то приятного.       Если это открытая местность, то это… прыжок с парашютом? Пикник? Мои глаза слепит солнце, и я их прикрываю руками, но, привыкнув к свету, рассматриваю площадку.       – С днём рождения! – Хенвон разводит большие и тонкие руки и ставит ноги на ширине плеч, при этом прыгая. Он светится от счастья, видя, что да, мне нравится, и что я в полном удивлении.       Передо мной учебная площадка, полная мин и оружия. Я могу делать всё, что хочу, но под присмотром военных. Я согласна на всё, что мне предложат, лишь бы пробраться туда поглубже и потрогать всё, что там есть, чтобы подержать оружие, чтобы посмотреть, как готовят настоящих спецназов.       – Это… — я машу головой и поджимаю плечи. Мне нечего сказать Хенвону.       – Здорово?       – Не то слово… — на выдохе говорю я, пытаясь справиться с бурей эмоций и этим рвущим желанием ринуться на площадку. Но понимание, что при малейшем неловком движении я подлечу на мине, останавливает меня – я жду инструктора и подобающую одежду.       Когда вы занимаетесь любимым делом, что вы испытываете? Наверно, это нечто приливающее к мозгу и заставляющее отключиться от внешнего мира напрочь и забыть обо всём плохом-хорошем. Вы отдаетесь сполна.       Я думала, ничто не испортит моё настроение. Но есть одна очень важная особа, которую знает каждый из читающих эту историю. Кто же это?       – Не ждали? – хотела бы я сказать, что он хмельной, но не могу. Он пьян в стельку, как говорят в народе. – С днем рождения, любовь моя! – Ли делает глоток виски из бутылки, которую он держал в руке. – Оригинальный подарок, Хенвон, – подмигивает красноволосый. – Молодец, – шепчет и подмигивает, показывая пальцем в грудь моего мужа. Я бы его поведение сравнила с поведением Джека Воробья из фильма «Пираты Карибского моря». Простите, Капитана Джека Воробья! – Да, я люблю твою жену, – садясь на пластиковый уличный стул, выговаривает Ли. Он чуть ли не упал вместе с ним, но ножки удачливо устояли на земле. – Чтобы я и любил! Ха! Мерзость.       – Как ты нашел нас? – зачем я это только спросила…       – Вы думаете, что вы оба впереди планеты всей?! Пф, – его губы заблестели от алкоголя, стекавшего из горлышка бутылка. – Я знаю всё! – говорит он, словно отождествляет себя с божеством. – Я смотрел, как он тебя вел сюда, как ты радовалась… – лицо парня превращается в полное недовольство. – Вы не подходите друг другу! – заявляет он, и Хенвон, не выдержав, хватает того за шею и падает вместе со стулом и Минхеком на землю. Рукава его рубашки от травы становятся зелёными, а я смотрю на них как вкопанная. Что делать?       Бросаю оружие и бегу к ним, разнимаю. Минхек смеется, лежа на земле, и из его губы течет тёмно-алая кровь.       – Любишь её? Давай устроим дуэль?.. – шатаясь, поднимается парень с земли. – Ну, а что? Не девятнадцатый век, конечно, но я согласен умереть за неё! – икает он и снова смеется.       – Ты пьян… – отмахивается Че, но Ли настаивает.       – Я против! – кричу парням, но они меня не слышат. Я не выдержу, если хоть один из них умрет на моих глазах.       Думаете, реально была дуэль? К черту этих чокнутых! Не было дуэли – было кривляние, признание в любви и… Хёнвон с ужасом смотрит на лежащего на земле Минхека. Они не двигаются. Хенвон сбито дышит и кидает пистолет куда-то вбок. Кажется, он мечтает о том, что сейчас, открыв глаза, он окажется дома или в офисе, но не тут. Исключительно не тут.       Минхек встает медленно, с опаской, и смотрит под ногу Че.       – Че-ё-ёрт.       – Не двигайся, иначе я уберу ногу, – грозит Хёнвон и хватает паренька за руку.       Я понимаю, что сейчас произойдет. И я плачу. У меня нет выхода. Казалось, моя жизнь наладилась, но… главный спаситель моей жизни стоит на мине и держит другого, с кем моя жизнь когда-то была прочно связана.       – Жена! – кричит Хенвон и обращает свой взор на меня. – Пообещай мне, что, несмотря ни на что, ты будешь жить полной жизнью! Я машу головой в знак отрицания, а парень наполняется гневом.       – Обещай мне! – диким ревом кричит он.       – Но я не смогу без тебя… – моё лицо покраснело от соленых слез, и сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди, которая опустела. – Я не смогу жить без тебя! Забери меня с собой!       В его глазах я читаю: «О, милая девочка», – и сожаление к нам. Мы совсем ничего не успели. Ли смотрит на мое лицо, развороченное страданием, и тяжело сглатывает.       – Я давно написал тебе письмо. Когда ты потеряешь надежду, когда у тебя никого не будет, прочти его. Оно в моем письменном столе…       Нет, нет, этого не может быть. Это не со мной. Нет! Неужели я так расплачиваюсь за свои грехи? За жизни, чьи я забрала.       Парень в форме хватает меня и уносит, а я смотрю на парней, которые смотрят друг на друга и начинают беседу. Они еще умудряются говорить?!.. Волна накрывает меня с головой, и я не хочу больше ничего. Вот бы утонуть тут, в этом море из слез, где я не буду чувствовать боли, где будет холодно и пусто, но мне будет всё равно. Может, там я забуду о них.       Я сопротивляюсь, ставлю ноги на землю и во весь голос что-то кричу. Я не хочу уходить. И в то же время лишь бы не видеть, как они подорвутся на мине. Я хочу туда; я хочу, чтобы там был треугольник. Чертов, треугольник…       – Убери ноги и покончи с этим, – нахально говорит Ли.       – Это не закончится тогда, когда ты этого захочешь! Это закончится, когда я захочу!       Минхёк скалит зубы, раздражая Че.       – Француженка! – наверно, впервые так называет меня Хёнвон. – Напоследок, скажи мне что-нибудь красивое!       Я задыхаюсь от слез, нет сил говорить, но я стараюсь. Я делаю глоток воздуха и смотрю на Хёнвона сквозь пелену.       – Я полностью! – делаю паузу. – Всеохватно! Тебя люблю!       Глаза парня наполняются слезами и вмиг краснеют. Он провожает меня взглядом, и я кричу, когда меня снова уносят.       – Я буду любить тебя вечно! Даже если смерть разлучила нас!       И Хёнвон еще умудряется улыбаться…       – Я тоже тебя люблю, жена моя…       Мир замирает на мгновение, когда я громко вдыхаю воздух и снова кричу со слезами на глазах, что хочу к нему. Бессилие не дает рвануть к ним – я не могу вырваться из сильных рук военного: я его била, кусала, угрожала – бесполезно.       Слеза стекает по лицу Хёнвона, и легкая улыбка сменяется гневом, в тот момент когда его глаза встречаются с глазами противника.       – Ни себе, ни людям, чертов ты ублюдок, – шмыгая носом, говорит Минхёк. – Так выглядит настоящая любовь? – он довольно улыбается и смотрит на меня, а позже – на моего мужа. – Она далеко…       – Можем теперь закончить, – Хёнвон убирает ногу с мины. – Это твой конец, но не мой.