Bow and lie

Ещё с момента первой встречи он неодобрительно хмурился при взгляде на её лицо. Бурые полосы, стрелами рассекающие её скулы и лоб, портили весь образ Инквизитора, желающего спасти существующий мир, сделав его хоть чуточку лучше. Этот валласлин, настоящее значение которого было погружено во мрак лжи, пробуждал в нём злые, но, в тот же момент, неестественно родные воспоминания из прошлой жизни. - Что ты себе позволяешь, Фен’Харел? Разве я разрешала тебе охотиться на беззащитное создание? – нацелившись стрелой из своего позолоченного лука в эвануриса, Андруил говорила жёстко и без капли сожаления. – Не можешь справиться с выдуманными инстинктами? – она ядовито усмехнулась. - Ты застала меня врасплох, Охотница, - абсолютно не пугаясь угрожающего тона противницы, хитро проговорил Ужасный Волк. Его забавило то, с какой яростью и отчаяньем она защищала здешних животных, в тот же момент, сама принося их в жертву во время ежедневных охот. – Не думал, что ты покинешь свои земли так быстро. - Тебя ждёт наказание, которым ты расплатишься за несоблюдение правил, - не колеблющимся голосом проговорила эльфийка, опуская свой лук подле себя, но продолжая натягивать тетиву. - Неужто ты собираешься рассказать остальным о случившемся? Я в курсе, что ты питаешь ко мне особые чувства, включая отвращение и недоверие, но не стоит же отвлекать Эльгарнана столь пустяковыми новостями, - позволяя тугим путам прижать его к крепкому дереву, Фен’Харел смотрел на эвануриса с неким азартом и даже издёвкой. - Зачем мне это? Ты же всё равно уже придумал себе оправдание, - передёрнула плечами Андруил, обходя привязанного к дереву Волка кругом. – Ты будешь служить в моей постели ровно год и один день, дабы искупить свой долг, - встав прямо напротив него, она добавила. – Ты будешь моим личным рабом. - Именно этого ты хочешь? – будучи удивлённым в выборе наказания, нахмурился Фен’Харел, после чего его лицо снова исказила насмешка. – Что об этом скажет Гиланнайн? - Не тебе знать её мнение и не тебе решать то, как мне наказать тебя, - ответила на замечание личного характера Андруил, приставив стрелу к горлу эвануриса. – Радуйся, что я не пустила тебя по лесу, как отчаявшегося хорька, и не начала охотиться. - Я догадывался, что в твоей воинственной натуре есть что-то, что ты так тщательно скрываешь, - самодовольно хмыкнул маг, словно раскрыл главную тайну эльфийки. Почему Хранительница решила нанести на эту нежную кожу именно этот валласлин, сама того не понимая, отправляя её в рабство, так называемой, богине охоты? Эти смехотворные традиции, коим они поклонялись, вводили его в недоумение. А эти багровые полосы, искажающие истинную красоту молодой Лавеллан, только сильнее подталкивали его к тому, чтобы освободить её от этого клейма. Каждый раз погружаясь в сон после очередных выматывающих битв, Эллана даже понятия не имела, что недремлющий Ужасный Волк кончиками пальцев бережно повторяет рисунок валласлина, с некой грустью всматриваясь в то, как подрагивают её веки. Он мог бы стереть эти уродующие полосы даже без согласия самой эльфийки, но то, как она чтила - пускай и неверные - традиции своего народа, останавливали. Она не простит ему такой выходки, если он не расскажет ей истинное значение этого ритуала, несущего за собой совершенно неуважительный подтекст. - Где же твоя улыбка теперь, Фен’Харел? Неужели испугался? Охотница прошла мимо своего пленника, с наслаждением проводя ладонью по его подтянутому оголённому торсу. То, с какой чувственностью она это делала, покачивая бёдрами из стороны в сторону, словно пошатывающаяся на ветру ива, сразу дало понять, что ещё с самого начала она решила поиздеваться над эванурисом именно таким образом, нежели предать его суду остальным. - Я? О, нет, мне бояться нечего, - покачал головой маг, после чего его взор устремился в тёмный лес. – Ведь я нужен тебе живым, - губы Ужасного Волка исказились насмехающимся оскалом. – И Ему тоже. Озлобленная невежеством со стороны Забытого, столько времени пребывавшего в небытие и тут вдруг вернувшегося обратно, Андруил выхватила свой позолоченный лук, готовясь к предстоящей битве. - Даже не думай, что он помешает мне, - эльфийка натянула тетиву, целясь в разъярённого эвануриса, движущегося прямо на них. Освобождая Лавеллан от валласлина, Солас чувствовал какое-то личное облегчение. Словно воспоминания из прошлой жизни, прорывающиеся сквозь завесу времени, отпускали его самого. Он с восхищением всматривался в лицо юной эльфийки, бережно проводя ладонями по чуть впалым щекам. Сейчас она вовсе не была схожа с долийцами, так отчаянно пытающимися сохранить свою почитаемую историю. Он восхищался ею целиком и полностью: её холодными голубыми глазами в обрамлении длинных ресниц, её тёмными волосами, кудрями спускающимися по лопаткам, её приоткрытыми пухлым губами, потрескавшимися от мороза. Но как бы ему не хотелось продлить это безмятежное время подольше, он не мог себе этого позволить. Его тяжкий груз был слишком опасен для неё – той самой, что пробудила в нём давно закопанные чувства. - Ты так просто не скроешься от меня, Ужасный Волк, - истощённая после боя, проговорила Андруил, погружаясь в глубокий сон. – Я найду тебя, где бы ты ни был. - И встреча наша будет нести абсолютно иной характер, - хмыкнул себе под нос Фен’Харел, скидывая тугие путы на шёлковую траву. – Не сомневайся, Охотница.