Под сенью заклятий.

Спустившись на землю всадники пошли в свои новые " комнаты". Бывшие караульни на самом нижнем уровне с восточной стороны города. Обсудив всё Эрагон и Амлос стали ждать новостей. Вечером прибежала Арья она была очень рада что Амлос проснулся, но новости она принесла плохие. Ни Муртага,ни двойников в тунеле не нашлось, но около глубокой ямы на дно которой не ведёт ни один из тунелей и проходов, эльфийка нашла обрывок рубахи Муртага и клок от мантии одного из двойников. - Не нравится мне это нападение и исчезновение...- произнёс Амлос. Остальные согласились с ним. После того как Арья ушла, Эрагон спросил у Амлос: - Как ты думаешь , кто сейчас возглавит варденов? - Слова что сказал Аджихад перед смертью можно расценить и как благословение....- уклончиво сказал Амлос. - Нет... Мне нужно закончить своё образование Проснувшись утром Эрагон понял что Амлос проснулся и уже ушёл. Айтуза обсуждала что-то с Сапфирой. Внезапно спину Эрагона пронзила страшная боль,в глазах потемнело, он упал на пол не в силах и вздохнуть нормально, в итоге Эрагон потерял сознание. Придя в себя он сел на кровать. Сапфира и Айтуза обеспокоенно смотрели на него. - Маленький брат...- спросила обеспокоенно дракониха.- Как ты? - Честно говоря не очень... - ответил Эрагон вытерая выступивший пот. Окончательно придя в себя он решил обсудить ещё раз кто может занять пост Аджихада с драконами. Вдруг недалеко от входа послышалось робкое покашливание и стук в дверь. Эрагон посмотрев в ту сторону увидел мальчишка чуть младше Амлос. Эрагон обратился к нему. - Ты что-то хотел? - Да, господин мой...- поклонившись произнёс мальчик.- Совет варденов призывает тебя. - Какой совет? Куда призывмает?- спросил Эрагон. - Совет варденов... Люди избранные чтобы говорить от нашего имени с Аджихадом. А призывает, призывает... совет- как-то смущённо произнёс мальчишка. Было видно что он восхищён, смущён и даже немного напуган. - Хорошо, проводи меня.- произнёс Эрагон вставая и опоясываясь зарроком. Эрагон и Сапфира вошли в широкую дверь. В достаточно богатый комнате за большим столом сидело пять человек. За столом сидели Джормундур, затем двое незнакомых Эрагону мужчин – один худой и высокий, а второй низенький и широкоплечий; затем какая-то женщина с поджатыми губами и близко поставленными глазами. Далее расположилась вторая женщина с невероятно густыми седыми волосами, обрамлявшими лицо. – Ты можешь идти, – сказал Джормунд.Мальчик удалился. Сознавая, что за ним наблюдают, Эрагон поздоровался, осмотрелся и сел с той стороны стола, где был целый ряд пустых кресел. Теперь, чтобы посмотреть на него, членам Совета приходилось дружно поворачиваться. Сапфира, нахохлившись, пристроилась у него за спиной; он чувствовал на затылке ее горячее дыхание. Джормундур привстал и слегка поклонился Эрагону; затем снова сел и сказал: – Спасибо, что пришел, несмотря на полученное увечье. Это Умерт. – И он указал на высокого мужчину. – А это Фалберд. – Он указал на широкоплечего здоровяка. – А вот это Сабра и Элессари. Эрагон поклонился и спросил: – А как же Двойники? Разве они не были членами вашего Совета? Сабра, сердито отчеканила: - Они не имели к нам ни малейшего отношения! Они действовали исключительно во благо собственных интересов. Служить варденам? Зачем это им? Таким в нашем Совете не место! – Довольно. Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать Двойников, – резко сказал Джормундур. – Мы попали в сложное положение, и разрешить создавшуюся проблему нужно как можно быстрее. Если мы сами не сможем выбрать преемника Аджихада, это сделает кто-то другой. Хротгар уже передал нам свои соболезнования и был в высшей степени учтив, но нет сомнений – и он строит определенные планы, пока мы тут заседаем. Нельзя также сбрасывать со счетов и колдунов из тайного общества Дю Врангр Гата с их магией. Да, они в большинстве своем оставались верны варденам, но невозможно предугадать, каковы будут их действия теперь даже при самом благоприятном раскладе. Именно поэтому, Эрагон, нам нужна твоя помощь – дабы обеспечить законность власти того, кто будет избран предводителем варденов вместо Аджихада. Фалберд грузно поднялся, опираясь мясистыми руками о столешницу. – Мы пятеро уже знаем, кого нам поддерживать, и полагаем, что наш выбор верен. Однако, – он поднял толстый палец, – прежде чем мы назовем тебе имя этого человека, ты должен дать нам слово чести, что в любом случае, согласишься ты с нами или нет, ни одно слово, сказанное здесь, не выйдет за пределы этой комнаты. -Зачем им это? - мысленно спросил Эрагон у Сапфиры. -Не знаю. – Она сердито всхрапнула. – Вполне возможно, это ловушка. Однако условия этой игры тебе так или иначе придется принять. Но помни: меня они не просили клясться им ни в чем. И, если будет необходимо, я с полным правом смогу рассказать обо всем Арье. Очень глупо с их стороны – они забыли, что драконы умнее многих людей! Ктомуже они забыли про Амлос и Айтузу. Может связаться с ними? Ее слова успокоили Эрагона, и он сказал: - Хорошо, я даю вам слово. Итак, кого вы видите во главе варденов? - Насуаду. Это решение страшно удивило Эрагона; он задумался. Кандидатура Насуады ему даже в голову не приходила – ведь она так молода, всего на несколько лет старше его самого. Разумеется, никакой реальной причины не согласиться с выбором Совета Старейшин он не находил, но все же не понимал, почему эти люди хотят поставить во главе варденов именно дочь Аджихада? Что сулит им подобный выбор? Вспомнив советы Брома, Эрагон попытался рассмотреть эту проблему со всех сторон, понимая, впрочем, что времени на раздумья у него очень мало. - Насуада обладает твердым характером, – тут же услышал он голос Сапфиры. – У нее точно стальной стержень внутри. В этом она очень похожа на отца. Кстати Айтуза тоже согласна с её кандидатурой. Также как и Амлос. - Возможно, но неужели они выбрали ее только по этой причине? Амлос может связаться со мной? - Я уже здесь.- услышал он голос друга. - Я могу придти, если надо. - Пока не надо. Желая выиграть время, Эрагон спросил вслух: - А почему бы тебе, Джормундур, не стать предводителем варденов? Аджихад называл тебя своей правой рукой. Разве это не означает, что именно ты должен теперь занять его место? За столом послышался шум; члены Совета явно были в замешательстве. Сабра, выпрямившись, как штырь, нервно стиснула перед собой руки; Умерт и Фалберд мрачно переглядывались, а Элессари ласково улыбнулась Эраго. - Аджихад называл меня так в тех случаях, – Джормундур говорил медленно, старательно подбирая слова, – когда речь шла исключительно о делах военных. Кроме того, я член Совета Старейшин, а он обладает силой лишь в том случае, когда мы поддерживаем друг друга. Глупо и опасно кому-то одному из его членов подниматься надо всеми остальными. – После этих слов все явно вздохнули с облегчением, а Элессари даже похлопала Джормундура по руке. - Ха! – мысленно воскликнула Сапфира. – Он бы с удовольствием взял власть в свои руки, если б сумел заставить остальных поддержать его. Ты только посмотри, как они на него смотрят! Он точно волк среди бараньего стада. -Точнее, волк в стае шакалов ,– откликнулся Эрагон, а вслух спросил: - И вы считаете, что у Насуады достаточно опыта? Элессари налегла грудью на край столешницы, сильно и резко наклонившись вперед, и сказала: - Я прожила в Фартхен Дуре уже семь лет, когда к нам присоединился Аджихад. На моих глазах Насуада из очаровательной девочки превратилась в ту молодую женщину какой мы ее знаем теперь. Порой она, правда, все еще бывает немного легкомысленной, но роль предводительницы варденов ей вполне по плечу. Да и люди ее будут любить. И мы, – Элессари любовно погладила себя по груди, – всегда рядом; мы, конечно же, поможем ей в столь неспокойные времена. Она никогда не останется без подсказки, без доброго совета. Неопытность не должна стать для нее препятствием на пути к той власти, которая принадлежит ей по праву. "Так им нужна марионетка!" – догадался Эрагон. - Через два дня состоятся похороны Аджихада, – вступил в разговор Умерт. – Сразу же после этого мы собираемся назвать своим новым предводителем Насуаду. Сперва, конечно, нужно спросить у нее самой, но она наверняка согласится. Мы хотим, чтобы ты, Эрагон, присутствовал на церемонии ее назначения – тогда никто, даже Хротгар, не сможет это решение обжаловать! – и принес варденам клятву верности. Это вернет людям уверенность в своих силах, отчасти уничтоженное смертью Аджихада, и помешает тем, кто хотел бы внести раскол в наши ряды. Сапфира тут же мысленно заметила: -Обрати внимание: они хотят, чтобы ты принес клятву верности не Насуаде, а именно варденам! - Да, и хотят сами назначить ее на этот пост, а это будет означать, что их слово в данном случае решающее. Они могли бы попросить Арью или нас назвать ее имя, но тогда им пришлось бы признать, что мы как бы главнее их. Если же они объявят, что это решение было принято нами совместно, то не только достигнут превосходства над Насуадой, но и получат право командовать Всадником – благодаря данной мною клятве верности, – который публично поддержал Совет и Насуаду». Но вслух Эрагон продолжал задавать уклончивые вопросы, стараясь оттянуть время. - А что будет, – спросил он, – если я не соглашусь с вашим предложением? - Предложением? – переспросил Фалберд. Казалось, он был озадачен. – Ну, конечно же, ничего. Однако ты проявил бы неуважение ко всем, если б отказался присутствовать на церемонии избрания Насуады. Она может подумать, что герой битвы при Фартхен Дуре сознательно пренебрегает ею, а также, видимо, считает отныне служение варденам делом нестоящим. Вряд ли она будет способна пережить подобную обиду! - Очень хитро. Я готов поддержать Насуаду, варденов, но я не могу дать клятву совету... Хотя Насуада гораздо умнее всех их. - сказал Амлос. - Нельзя было высказаться яснее. Стараясь взять себя в руки, Эрагон незаметно стиснул рукоять меча; ему страшно хотелось вскочить и заорать во весь голос, что нет никакой необходимости силой принуждать его поддерживать варденов, что он и так полностью на их стороне. Но теперь получалось, что он же противится их воле, пытаясь избежать тех оков, которыми они хотят его сковать. -Но раз вы полагаете, что мнение варденов обо мне столь высоко, – медленно промолвил он, – я, пожалуй, мог бы сказать, что наилучшим решением было бы мне, Всаднику, самому их и возглавить. За столом воцарилась гнетущая тишина. Наконец Сабра решилась возразить. - Это было бы далеко не самым мудрым решением, – тихо сказала она. Эрагон молчал. Он судорожно искал выход из сложившейся ситуации. - После смерти Аджихада, – услышал он голос Сапфиры, – видимо, уже невозможно то, чего придерживался он сам: оставаться независимым ото всех и всяческих группировок. Не стоит сердить варденов – особенно если после назначения Насуады ими станет командовать этот Совет. Нет, Эрагон, нам придется до определенной степени им потакать. И учти: они до той же степени действуют в целях самосохранения, что и мы. - Пожалуй можно пока потокать им, Насуада сможет править варденами, и они не помнят обо мне...- сказал Амлос.- Нас четверо... И двое из нас драконы... - Но что еще они потребуют от нас, – спросил ее Эрагон, – когда мы окажемся в их власти? Станут ли они уважать договор варденов с эльфами? Пошлют ли нас в Эллесмеру учиться или же решат совсем иначе? Джормундур кажется мне человеком вполне достойным, а вот остальные члены Совета… не знаю ... - Давай сыграем пока на их правилах, пока у нас больше козырей...- произнёс Амлос, а Сапфира добавила: - Согласись, по крайней мере, присутствовать на церемонии назначения Насуады; уж это-то, мне кажется, мы сделать обязаны. Что же до клятвы верности, то посмотрим, нельзя ли как-то ее избежать. Возможно, что-то еще успеет перемениться… А может, решение нам подскажет Арья. И Эрагон, согласившись с ними, громко сказал: - Хорошо, как вам будет угодно. Я готов присутствовать на церемонии назначения Насуады. Джормундур вздохнул с облегчением: - Вот и прекрасно! В таком случае нам осталось обсудить еще только один вопрос, и ты можешь быть свободен: одобрение кандидатуры Насуады. Нет причин откладывать решение этого вопроса, раз уж все мы собрались здесь. Я немедленно пошлю за Насуадой и за Арьей – нам необходимо получить также и одобрение эльфов, прежде чем объявить народу о принятом решении. Впрочем, вряд ли это вызовет какие-то трудности: Арья не может пойти против нашего Совета и тем более против тебя, Эрагон. Ей придется согласиться с нашими доводами. - Погоди, – суровым тоном остановила Джормундура Элессари, и глаза ее блеснули сталью. – Скажи ты свое слово, Всадник! Принесешь ли ты клятву верности во время церемонии избрания? - Да, ты, разумеется, должен это сделать, – сказал Фалберд. – Это же позор для варденов, если Всадник откажется поддержать их. Или мы не сможем обеспечить ему полную безопасность. - Нет, до чего хитро они загнали меня в угол! – мысленно воскликнул Эрагон. - Они рисковали, но риск того стоил, – заметила Сапфира. – Боюсь, выбора теперь у тебя не осталось. -Они не осмелятся причинить нам зло, если я откажусь! - Да, не осмелятся. Но горя они могут причинить нам предостаточно. И я не ради себя самой, а ради тебя самого предлагаю: соглашайся. Есть множество опасностей, от которых я не в силах защитить тебя, Эрагон. А если Гальбаторикс выступит против нас, то тебе понадобятся союзники, а не враги. Тем более среди варденов. Начиная войну с Империей, мы не можем позволить себе вступать в противоречия с варденами. Выслушав ее, Эрагон сказал, обращаясь к Джормундуру: - Хорошо, я принесу клятву верности. Члены Совета, даже тощий Умерт, не стали скрывать своей радости, и Эрагон подумал: - Они же боятся нас! -Они и должны нас бояться , – сердито буркнула она. Джормундур кликнул гонца и велел ему немедленно разыскать и привести на Совет Насуаду и Арью. Разговор за столом совершенно увял, и вскоре воцарилась весьма неуютная тишина. Но Эрагон почти не обращал внимания на примолкших членов Совета, он мучительно искал выход из создавшегося положения, но пока не находил. Наконец дверь отворилась, и все выжидающе повернулись к ней. Первой вошла Насуада – голова высоко поднята, взгляд совершенно спокоен. Она была в черном платье, расшитом нитками еще более густого черного цвета – темнее даже, чем ее кожа. Эту сплошную черноту нарушала лишь тонкая полоска королевского пурпура, протянувшаяся от плеча до бедра. Следом за Насуадой вошла Арья – легкой и грациозной кошачьей походкой; за ними маячил исполненный глубочайшего восхищения мальчик- гонец, которого тут же отпустили. - Сапфира, – попросил Эрагон, – ты уж сама расскажи Арье обо всем, что здесь произошло. По-моему, Совет и не подумает сообщать ей, как они вынудили меня дать все эти обещания. - Арья! – Джормундур почтительно поклонился эльфийке и тут же полностью переключил все свое внимание на Насуаду. – Насуада, тебе, дочери Аджихада, приносит Совет Старейшин свои глубочайшие сожаления по поводу столь горькой утраты, затронувшей тебя более, чем любого из нас… хотя все мы скорбим с тобою вместе. - Благодарю вас, – потупившись, прошептала Насуада. Сейчас она казалась такой юной, уязвимой и беззащитной, что Эрагону вдруг стало ее безумно жаль. Она была совсем не похожа в эту минуту на ту чрезвычайно энергичную молодую женщину, что заходила к ним с Сапфирой перед самой битвой. - Хотя сейчас ты, безусловно, оплакиваешь отца и тебе нет дела ни до чего другого, – продолжал Джормундур, – принять одно важное решение все же придется, ибо этого требует насущная необходимость. Совет Старейшин не может руководить варденами, это ясно всем. Кто-то должен стать заменой твоему отцу, причем сразу же после похорон. Мы просим тебя занять этот пост, ведь он по праву принадлежит тебе как его наследнице. Да и все вардены, по-моему ожидают, что теперь их возглавишь именно ты. Глаза Насуады вспыхнули и тут же налились слезами, но она сдержалась и, низко наклонив голову, сказала достаточно твердо, хотя горечь утраты так и звенела в ее голосе: - Я никогда не думала, что именно мне придется занять место моего отца. К тому же я, по-моему, слишком молода… И все же, если вы настаиваете, я исполню свой долг перед отцом и перед варденами… Я приму на себя эту святую обязанность. Эрагон так и почувствовал волну удовольствия и превосходства. - Да, мы действительно настаиваем на этом, – подтвердил Джормундур, – причем ради твоего же собственного благополучия и благополучия всех варденов. Все с готовностью его поддержали. Насуада с грустной улыбкой приняла их заверения в любви и преданности. А Эрагон успел заметить брошенный на него гневный взгляд Сабры, поскольку к общему хору он не присоединился. Пока продолжался этот лицемерный обмен любезностями, Эрагон наблюдал за Арьей, ожидая, что она как-то проявит свою реакцию и на то, что успела сообщить ей Сапфира, и на заявление Насуады. Но лицо эльфийки оставалось по-прежнему спокойным и невозмутимым. Единственное, что несколько утешило Эрагона, это сообщение Сапфиры о том, что Арья хочет с ними поговорить после заседания Совета. Эрагон не успел ей ответить: Фалберд, повернувшись к Арье, спросил, сочтут ли эльфы подобное решение приемлемым. Она так долго и пристально смотрела на Фалберда, что тот под ее пронзительным взглядом стал извиваться как червяк; потом удивленно подняла бровь и сказала: - Я не имею права говорить от имени нашей королевы, но лично я в данном решении не вижу ничего такого, что могло бы встретить ее возражения. И благословляю Насуаду, ибо это тяжкая ноша. Слова Арьи явно порадовали членов Совета. Насуада поблагодарила ее и спросила Джормундура: - Вы хотели еще что-то обсудить со мною? Я очень устала… Джормундур покачал головой: - Нет, нет. Мы все подготовим сами. Обещаю: до похорон никто тебя больше не потревожит. - Спасибо. Но, раз мы все обсудили, вы, может быть, оставите меня? Мне нужно подумать, как отдать последние почести отцу, как служить варденам… Вы дали мне слишком богатую пишу для размышлений. – И Насуада выжидающе сплела тонкие пальцы на коленях, обтянутых темной тканью платья. Умерт встрепенулся; судя по его виду, он хотел возразить против того, что юная «принцесса» отсылает прочь членов Совета Старейшин, но Фалберд жестом призвал его хранить молчание и покорно склонил перед Насуадой голову: - Разумеется, как тебе будет угодно. Постарайся, оставшись в одиночестве, обрести хоть какое-то успокоение. Но если тебе понадобится помощь, мы всегда готовы служить тебе. – И, поманив за собой остальных, он быстро прошел мимо Арьи к двери. -Эрагон, прошу тебя, останься, – вдруг сказала Насуада. Озадаченный этим приглашением, Эрагон снова сел, не обращая внимания на встревоженные взгляды членов Совета. Фалберд даже помедлил в дверях, словно ему вдруг расхотелось уходить. Следом за ним, последней, вышла Арья. Прежде чем закрыть дверь, она посмотрела на Эрагона, и в глазах ее отчетливо читались беспокойство и сочувствие, которые прежде она столь успешно от него скрывала. - Вот мы снова и встретились, Всадник, – сказала она. – Отчего ты не стал приветствовать меня вместе с остальными? Я тебя чем-то обидела? - Нет, Насуада. Я просто не осмелился ничего сказать тебе – боялся показаться грубым или глупым. В нынешних обстоятельствах не стоит делать чересчур поспешных заявлений, а потому… – Эрагон умолк. Ему вдруг стало страшно при мысли о том, что их могут подслушать. Совершив над собой определенное усилие, он обратился к магии и нараспев произнес: – Атра нозу вайзе вардо фра элд хорнья… – что примерно означало: «Да защитят нас чары от излишне любопытных ушей». – Прости, но теперь я уверен, что можно говорить без опаски, ибо нас не сможет никто подслушать. Лицо Насуады несколько смягчилось. - Спасибо, Эрагон! – воскликнула она. – Ты даже не представляешь, сколь ценен твой дар! – Теперь голос ее звучал куда более уверенно. За спиной Эрагона шевельнулась Сапфира. Дракониха встала, осторожно обошла вокруг стола и остановилась перед Насуадой, опустив голову так, что один ее сапфировый глаз уставился прямо в черные очи Насуады. С минуту Сапфира неотрывно смотрела на девушку, потом тихонько всхрапнула, выпрямилась и велела Эрагону: - Скажи ей, что и я печалюсь из-за постигшей ее утраты и очень ей сочувствую. А еще скажи: пусть ее сила станет силой всех варденов, когда она наденет плащ Аджихада! Ее подданным нужна будет твердая рука. Эрагон повторил ее слова Насуаде и прибавил: - Аджихад был великим человеком! Его имя будут помнить вечно… А сейчас мне нужно кое в чем тебе признаться: перед смертью он приказал мне любой ценой не допустить раскола в рядах варденов. Это были его последние слова. Их слышала также и Арья. Я хотел сохранить все в тайне из-за возникших сложностей, но ты, по-моему, имеешь право это знать. Я не уверен, что именно имел в виду Аджихад и чего именно он хотел от меня, но одно я знаю твердо: я всегда останусь на стороне варденов и буду изо всех сил защищать их. Я хотел, чтобы ты это поняла и знала: у меня нет ни малейшего желания самому командовать варденами. Кстати у Амлос тоже мнение и цель. Насуада горько рассмеялась: -Так ведь и я вряд ли буду сама ими командовать, ты же должен понимать это! Я знаю, почему ты оказался здесь раньше меня, и догадалась, чего добиваются члены Совета. Неужели ты думаешь, что за столько лет, пока я была рядом с отцом, мы с ним ни разу не обсуждали подобной возможности? Члены Совета ведут себя именно так, как я и ожидала. Зато теперь для меня все ясно, и я с чистой душой могу принять на себя командование варденами. - Значит, ты не позволишь им сделать из тебя марионетку? -Не имею ни малейшего желания! Но ты больше никому не говори о последних словах Аджихада. Глупо делать это предметом досужих обсуждений; к тому же люди могут воспринять его слова как пожелание того, чтобы ты заменил его на посту руководителя варденов; а это, безусловно, подорвет мой авторитет и внесет смуту в их ряды. Он сказал то, что тревожило его больше всего; он хотел во что бы то ни стало защитить своих подданных. Я бы сделала то же самое. Мой отец… – Голос ее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Я готова жизнь положить ради дела отца. И я хотела бы, чтоб ты это понял как Всадник. Все планы Аджихада, все его стратегические цели – все это теперь мое. И я постараюсь не подвести его! Империя непременно потерпит крах! И Гальбаторикс будет низвергнут! - А какую роль ты хочешь отвести мне, а точнее нам, Насуада? Что нам делать среди твоего войска? Она посмотрела ему прямо в глаза: – Вы можете делать, что вам будет угодно. Члены Совета – просто глупцы, если думают, что смогут управлять тобой. Для варденов и гномов – ты настоящий герой, и даже эльфы поклонятся тебе, узнав о твоей победе над Дурзой. Даже если ты вдруг решишь пойти против Совета или против меня, мы будем вынуждены уступить, ибо народ всей душой поддержит именно тебя. И в данный момент именно ты обладаешь самой большой властью над варденами. Впрочем, если ты действительно согласен с моим назначением, то могу тебя заверить: я ни на шаг не отступлю от планов своего отца, так что тебе придется вместе с Арьей отправиться к эльфам и завершить там свое обучение, а потом вернуться к нам. -Почему она со мной так откровенна? – мысленно вопрошал Эрагон. – Если она права, то зачем же мы согласились с требованиями Совета?- Сапфира ответила не сразу. - Так или иначе, – сказала она, – теперь уже слишком поздно. Ты уже дал свое согласие. А Насуада говорит с тобой откровенно просто потому, что твоя магия наконец-то избавила ее от любопытных ушей. Ну, и еще потому, что она надеется отвоевать нашу преданность у Совета. И Эрагон вдруг решился, но сперва все же спросил Сапфиру, можно ли полностью доверять Насуаде. - Да, – мгновенно ответила дракониха. – Она говорила совершенно искренне. Эрагон сказал ей, что собирается сделать. Сапфира одобрительно кивнула, и он, вытащив Заррок из ножен, медленно подошел к Насуаде. Он успел заметить, как в глазах ее промелькнул страх, взгляд невольно метнулся к двери, а рука, скользнув в складки платья, стиснула какое-то невидимое оружие. Остановившись прямо перед нею, Эрагон преклонил колено и положил Заррок плоскостью острия на вытянутые руки. - Насуада! Мы с Сапфирой здесь недавно, но успели за это время проникнуться глубочайшим уважением к Аджихаду. И теперь нам кажется, ты будешь ему достойной заменой. Ты сражалась с нами вместе и не отступила, когда другие бежали с поля боя. Кстати, я ни разу не видел среди сражавшихся тех двух женщин, что входят в Совет. Кроме того, ты никогда не относилась к нам подозрительно, всегда была честной и искренней, и мы с Сапфирой решили: я, Всадник Эрагон, предлагаю тебе свой клинок, свою верность и преданность. Эрагон произнес это торжественное обещание с чувством окончательной победы, но твердо знал, что ни за что не сумел бы изречь подобных слов перед битвой при Фартхен Дуре. Теперь же у него перед глазами стояли убитые и раненые в том бою. Теперь война с Империей стала не только его, Эрагона, личным делом. В ней участвовали все вардены, и он обязан был помочь им и всем тем, кто страдал под тягостной властью Гальбаторикса. И свержению этой власти – сколько бы времени на это ни потребовалось – он решил посвятить всю свою жизнь до конца.