Talented

Юнги долгую минуту смотрит на пухленькую, маленькую ладонь, которая была к нему направлена в жесте знакомства. — Я Пак Чимин, — говорит черноволосый хозяин пухлой конечности. Говорит и смеется. Да еще так заливисто, что Юнги тошнит. Слишком мило. Слишком. Слишком. Он к такому не привык. — Ты ладонь сжимать будешь? Что ты ребенка обижаешь? — спрашивает Хосок и проходит мимо, подталкивая Юнги к Чимину. И Юнги Хосока душить хочется. Потому что это его дом (вообще то их общая съемная квартира, но поскольку уже несколько месяцев Хосок за неё не платит, то у Юнги есть полное право на собственность) и гостей он не ждал. Сегодня уж точно. Ему бы отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Но Чимин дергает рукой, типо «долго еще ждать?». И Юнги, почему-то, тянет свою на встречу. Еще и говорит: — Мин Юнги. У Чимина глаза светятся и улыбка белоснежная до ушей. А Юнги плохо. Он к такому не привык. — Ты проходи, проходи, тут приставка есть, давай играть, не обращай на этого скрягу внимание — указывая на вторую половину дивана, на котором сам сидит, говорит Хосок. И Юнги ему врезать хочет. Но Чимин смотрит на Хосока, потом на Юнги и, улыбаясь еще шире, говорит — Он не скряга. Юнги-хён очень милый, — говорит и проходит дальше, к Хосоку. А Юнги почему-то рвать и метать хочется. Потому что «Милый? Я? Милый? Я вообще не милый!» Юнги злится ужасно. Но, почему-то, Чимина прощать хочется больше, чем убивать. Но убивать хочется потом. Когда в другой раз Чимин по своей рукожопости умудряется сломать джойстик приставки. А потом, как маленький щенок, смотрит на Юнги большими глазами и говорит: — Прости, хён. И Юнги снова прощает. — Ничего. Новую куплю — и плевать, что денег нет даже на еду. И вряд ли будет в ближайшую неделю.