А что же было после..?

У вас когда-нибудь было чувство, что чего-то хочется? К примеру, съесть что-нибудь «такое эдакое», но вы не знаете, что конкретно. Или, предположим, хочется сделать несколько дел сразу: попить чай, почитать, прогуляться, принять ванну, поговорить с близким другом. А вот хотелось ли вам когда-то услышать чей-то голос и прижать этого «кого-то» к себе и не отпускать, даже если вам станет жарко или затекут руки? Это желание настолько сильное, что вы не знаете, куда себя деть. Увы, есть вещи, с которыми приходится смириться. Смерть, например. Уже прошел зимний сезон, и громкие холодные ветра сменились на крик птиц, что возвращались с южных краев. Яркое солнце светило и пригревало замерзших французов, которые были невероятно рады сменить зимнее пальто на весеннее. Всюду были видны пробуждающиеся улыбки, словно люди весь холодный сезон спали, а теперь просыпались, как медведи после спячки. Городок превратился в муравейник или пчелиный улей. Всем хорошо, все счастливы. Только один смотрел на все это, как на немое кино. Дмитрий уже очень давно спит всего два часа в сутки. На самом деле, нормальный человек мог бы сойти с ума от такого режима сна да и, честно говоря, питания. Но не этот молодой человек, который скорее походил на живой труп, нежели на сумасшедшего. Темные круги под глазами, над которыми тяжелым грузом упали вечно хмурые брови-это первое, на что натыкался ваш взор, и вы тут же его отводили, потому что вам становилось не по себе. Впрочем, не только из-за столь пугающего выражения лица, но и тяжелого взгляда, что проникал вам глубоко в душу, заставляя мысленно содрогнуться, и по коже проходил неприятный холодок. Владимир и Софи уже давно обеспокоены таким состоянием Дмитрия. Они частенько нервно переглядывались за совместными приемами пищи или шептались между собой: «Он будто умер вместе с ней. Очень горько на него смотреть. Ему нужно больше времени, правда.» Конечно, им тоже было ужасно грустно из-за смерти Анастасии, Софи, бывало, по вечерам с трудом успокаивалась, хотя было ощущение, что она готова лить вечные слезы по родственнице, которая умерла слишком рано. Владимир же, нахмурившись, частенько смотрел в одну точку, а затем, тяжело вздохнув, качал головой, приговаривая: «Бедное дитя, наша милая Анечка!» Они горевали и не скрывали этого, но, как люди мудрые и взрослые, старались жить дальше, как бы трудно это ни было. Также они пытались поднять на ноги своего юного друга, приводя аргументы, что маленькой Кате нужен отец, а отцу нужна малышка Катя. Дмитрий отмахивался, потому что пока был не в состоянии воспитывать свою дочь. Тем более, что сейчас девчушка уже научилась улыбаться, чем напоминала ему свою любимую жену. От этого он вообще стал отказываться видеться с ней хотя бы раз в день, просто молча уходя в свой кабинет, когда ему приносили лучезарный, громко смеющийся сверточек, который тянул к нему свои пухлые ручонки. Свой кабинет Дмитрий воспринимал как психиатрическую палату. Конечно, любой психически больной человек позавидовал бы такой палате, учитывая тот факт, какая шикарная там была мебель, и книг было не счесть. Но юноша чувствовал, как потихоньку сходит с ума, запираясь в этой комнате. Он пытался отвлекаться на бытовые дела, вроде подсчета налогов или трат на продукты, игрушки и прочее, или прочтение книг по экономике и мировой политике. То дело было вовсе не тщетным, потому что голова его все также впитывала знания, словно губка. Однако появилась новая проблема, с которой он справиться никак не мог. Вот и в этот вечер, Дмитрий в очередной раз закрылся в своем кабинете. Темнело уже поздно, солнце светило ему в спину, слегка припекая. Окна были приоткрыты, слабый ветерок колыхал легкие занавески. Тишину нарушали только ручка, громко скользящая по бумаге, и треск деревянных счётов. Картина крайне умиротворяющая, полная сосредоточенности и внимательности. Юноша черкал какие-то числа на бумаге, периодически передвигая указательным пальцем грубые косточки по металлическим прутьям, затем, кивая, снова что-то писал. Казалось, он вдруг отрекся от этого мира, погружаясь в эти бесконечные цифры и подсчеты. Его движения были будто систематизированы, локоть и кисть руки двигались синхронно, голова кивала точно в такт какой-то беззвучной музыке. Но тут Дмитрий остановился, сильно вздрогнув, словно его неожиданно кто-то ошпарил. Сладкий шепот, манящий, ласкающий ухо твердил его имя, изредка прерываясь на тихое хихиканье. Юноша замер, напряженно глядя на лист бумаги, на котором немного коряво строка к строке были написаны его подсчеты на этот месяц. Он боялся пошевелить даже пальцем, голова стала свинцовой и холодной. Страх набросился на него внезапно, нечестно подкравшись сзади и сжав его в своих объятиях. Голос что-то говорил ему, но из-за испуга Дмитрий не мог точно разобрать его слова. Все, на что он был способен, это изучать стол, прерывисто дыша, потому что даже сделать вдох было крайне сложно. «-Посмотри на меня. Ну же, подними глаза.»-ласково произнес некто. Дмитрий вдруг понял, что как бы он ни был напуган в сей момент, он так хочет подчиниться, потому что узнал этот голос, это сладкое звучание. Он, кое-как совладав над своим окоченевшим от шока телом, поднял голову и тут же ахнул. Она стояла перед ним. В своем голубом летнем платье, с распущенными локонами, что струились с ее плеч каштановым водопадом, с этой улыбкой, что красиво растянула ее пухлые губы, с озорным взглядом, который Дмитрий всем своим сердцем обожал. Она стояла перед ним, его любимая Анастасия. Юноша вновь почувствовал, как внутри все отдалось острой болью, будто кто-то выстрелил в него из пистолета, и быстрая пуля попала точно в цель. -Ты…-с горечью выдавил он, не в силах сказать что-либо еще .Она будто подплыла к нему, глядя на него пристальным, счастливым взглядом. -Да, это я.-тихо сказала Аня, лучезарно улыбаясь. Они смотрели друг на друга в полном молчании, как показалось Дмитрию, целую вечность. Он не мог поверить, что снова увидел ее, что она снова рядом. Ком встал в горле, хотелось громко зарыдать и зарыться в эти мягкие волосы носом, словно ребенок утыкается в шею мамы, громко плача от испуга. Хотелось кричать и смеяться во всю глотку, восклицая, что это был всего лишь сон, ночной кошмар, ужасная кома. -Обними меня!-ласково потребовала Анастасия, раскинув руки, маня в свои объятия бедного, уставшего от кошмаров Дмитрия. Он с трудом встал, тело не желало слушаться, наполнившись непонятной слабостью и вялостью. Но юноша старался подчинить себе свой взбунтовавшийся организм, заставляя ноги идти. Он шел, почти бежал к ней, тоже расправив руки, почувствовав внутри эту вязкую радость, счастье охватило его с головой как тогда, когда он все же получил согласие от любимой, выйти за него замуж. Безымянный палец тут же будто потяжелел, чувствуя на себе груз обручального кольца, который стал ощущаться теплом на коже. Дмитрий шел к ней, не чувствуя своего тела. Перед глазами все плыло и с каждой секундой темнело, пока разум окончательно не выключился. Снова тьма, снова чувство спокойствия. Он давно такого не чувствовал, так хорошо ему было сейчас. На секунду появилась мысль, что это смерть, которая, наконец, соизволила его забрать и отправить к ней, любви всей его жизни. Но тут же в голове прокричал возмущенный голос: «А как же Катя!?», и Дмитрий резко очнулся. Разум потихоньку приходил в себя, очерчивая взглядом предметы и фигуры, что с каждой секундой становились все четче и четче. Юноша сдавленно промычал, почувствовав ноющую боль на всей левой стороне лица, левой руке и ребрах. Тут же кто-то охнул и послышались быстрые, громкие шаги. -Дмитрий!-воскликнул Владимир, склоняя свое обеспокоенное лицо над лежащим. -Что произошло? Где я?-задал вполне логичные вопросы юноша, глядя то на своего друга, то на Софи, которая тут же оказалась рядом с мужчиной. -Ты потерял сознание, мальчик мой.-ласково и крайне аккуратно ответил Владимир. -Ох, бедняжка!-всхлипнула Софи, проводя мокрым, холодным платком по лицу Дмитрия.-Благо отделался всего лишь шишкой и ушибами. Быстро поправишься! На это юноша лишь вздохнул, опуская потускневший взгляд. Вот она, реальность. Не было никакой Анастасии в его кабинете, не было этого манящего шепота. Боль снова сковала сердце, отдаваясь неприятным холодком. Вновь брови опустились низко, губы сжались. Он вернулся к былому состоянию. -Дмитрий, как ты себя чувствуешь?-прервав тишину, вновь аккуратно спросил Владимир, положив свою пухлую ладонь на плечо друга. -Когда-нибудь я потеряю сознание и так сильно ударюсь головой, что забуду все и даже чувства, которые испытываю на данный момент.-холодно произнес юноша и отвернулся к стене лицом. Сзади послышалось, как ахнула Софи, а Владимир горько вздохнул. -Думаю, тебе надо отдохнуть. Полежи сегодня в постели, малыш.-с ноткой боли сказал мужчина. Затем послышались шаги и скрип закрывающейся двери. Тишина. Вновь тишина, которая так сильно давит на барабанные перепонки. По телу проходит мелкая дрожь. Глаза сомкнуты только лишь из страха, что увидят что-то поистине ужасное. Хочется забыться, желательно на веки вечные. Лишь бы не чувствовать этого, лишь бы быть снова счастливым. Тут на голову Дмитрия опускается мягкая рука, в нос ударил сладкий запах ее духов, а ухо уловило мелодию ее журчащего голоса. Ему спокойно, он чувствует эти мягкие касания, ему становится легче. И юноша, наконец, проваливается в крепкий сон, о котором даже и не думал в последнее время, при этом слыша знакомый шепот: «Спи, Дмитрий, спи».