Мазепа

Затылок ныл, отдавая в виски. Сделав над собой усилие, Лея открыла глаза и оперлась на локоть, окидывая комнату мутным взглядом. В кресле недвижимой статуей сидел Таркин, до сих пор остававшийся в одних брюках; лишь отбивали дробь по зеркальной поверхности датапада его тонкие пальцы. Обратив на неё внимание, он отложил планшет и встал, разминая затёкшую шею, что означало, что Лея провела в бессознательном состоянии больше, чем было допустимо. А было ли допустимо вообще?  — Я не знаю, что мне делать. Вы поставили меня в затруднительное положение — тихо проговорила Лея. Своим, хоть и безосновательным, но вполне возможным заявлением гранд-мофф кардинально изменил её взгляд на некоторые вещи. Впервые за много лет она почувствовала себя безвыходно. Таркин сел на кровать возле Леи, видя растерянность в её глазах, которая лишь усиливалась тем, что девушка как можно плотнее куталась в одеяло, пытаясь таким образом уйти от всех навалившихся мыслей и проблем. Её одолела паническая атака, тело пробила лёгкая дрожь. Невидящий взгляд устремлён куда-то сквозь гранд-моффа. Он ожидал, что эта новость собьёт с толку принцессу, но эффект оказался слишком сильным. Таркин запустил руку в одеяло, нащупывая неожиданно холодную кисть Леи. — Я нередко встречался с тогда ещё Энакином Скайуокером во время заданий и видел перед собой человека с твёрдыми принципами и чистой душой. И я видел, как он вёл себя рядом с сенатором с Набу Падме Амидалой. Она умерла при родах. Эту историю мало кто знает, а большинство из тех людей уже мертвы или предпочли затаиться в самых отдалённых местах Галактики. Но одно я знаю точно: Энакин очень любил Падме. И любил бы своих детей, если бы знал о них. Нынешний Вейдер- слуга Империи, но он ещё остаётся человеком. Таркин замолчал, легко сжимая хрупкую кисть Леи, как бы спрашивая, как она себя чувствует. Взгляд его сейчас был тёплым и голубым. Как тогда, на Альдераане, в самую первую их встречу. Лее абсолютно были неясны причины такого поведения губернатора, но где-то в душе стало очень тепло. Девушка села, высвободившись из плена одеяла, и уголки её губ слегка приподнялись в слабой улыбке. Следующее её действие было для него сюрпризом: она уткнулась ему в плечо, а её руки с самой большей силой, что есть в руках девятнадцатилетней девушки, сжали его худую, угловатую спину. На мгновение он замер, но затем мягко положил пальцы на кожу её талии, покрытую безупречной тканью форменной рубашки. — Когда всё начнётся, позволь говорить мне. — тихим и успокаивающим голосом проговорил Таркин. Отстранившись, он прикоснулся к её щеке, очерчивая большим пальцем линию скулы. — Итак, операция «Скайуокеры» начинается. Одевайся, с минуты на минуту Звезда Смерти прибудет в систему Дантуина. Вейдер зайдёт за тобой. — эти слова были уже больше в тоне гранд-моффа: возвышенность и толика презрения ко всему окружающему. Он поднял рубашку и китель, неудовлетворенно хмыкая. Само собой, они помялись. Ничего не поделаешь, ведь надевать в любом случае пришлось. Лее понравилась его манера одеваться: быстрота и четкость годами отрабатываемых движений производили приятное впечатление, и смотреть за этим процессом можно было часами. Бросив Лее напоследок взгляд, говорящий о том, что последующие несколько часов будут иметь незабываемый характер, Таркин вышел, и за его спиной белыми тенями мелькнули штурмовики. Почему-то его слова вселили в принцессу такую монументальную уверенность, что Лея не спеша потянулась, встала и с улыбкой на лице надела своё неизменное белое платье. Спустя несколько минут скользнула дверь, открывая взгляду тяжёлую фигуру Вейдера. Несмотря на отсутствие внешних изменений, выглядеть в глазах Леи он стал совершенно по-другому, будто что-то до этого непонятное и новое вышло на первый план, закрывая собой ситхскую темноту. «Получается, что я так же чувствительна к силе, как и он?» — от этой мысли сердце пропустило удар, и дышать спокойно стало совершенно невозможно. На лице Леи отобразилась полуулыбка: судя по всему, Таркин специально не стал этого говорить, оставляя ей возможность осознать это самой. — Гранд-мофф ждёт. — повелитель ситхов обронил на Лею короткий взгляд сквозь линзы шлема и вышел, хлопая черным полотном своего длинного плаща. Один из штурмовиков, сопровождавших его, надел на юного сенатора наручники и, будто зная, что ему за это ничего не будет, пусть и не так уж и грубо, но толкнул её в сторону выхода. Путь к мостику сопровождался лишь дыханием Вейдера и звуками шагов; Лея пыталась понять, что задумал Таркин, но в голове не сходилось ни одной мысли об этом человеке. «Есть кто-нибудь, кто знает его хоть сколько-нибудь больше, чем он сам о себе рассказывает?» — стояло фоном при каждой мысли о гранд-моффе. «Ещё и эти шрамы у него на теле. Он- очень скрытный человек» Наконец, они вышли из турболифта и, спустя несколько коридорных пролётов оказались в уже знакомом зале с обзорной площадкой, открывающей великолепную панораму на зелёный эллипсоид Дантуина. — Принцесса Лея, наши сканеры нашли следы повстанческой деятельности на Дантуине. Если, конечно, повстанцы- это обыкновенные фермеры. — недавняя нежность его голоса пропала вовсе, уступив место стали и холодному презрению. В груди что-то неприятно защемило.