Мы должны пережить это вместе

      Прошел ровно год со дня ужасной трагедии. Маленькая, тусклая квартирка сегодня, как никогда мрачная, наполнена страданиями и судорожными всхлипами её обитательницы. Она ненавидит семнадцатое число, ненавидит апрель и умирает изнутри, когда слышит знакомое имя.       Девушка утыкается в уже давно мокрую подушку и беспомощно воет в неё, выпуская на волю свои эмоции и слёзы, которые, кажется, никогда не закончатся. Она сворачивается в калачик и до крови кусает кулаки, дабы перекрыть душевную боль, которая пожирает её изнутри. Ей кажется, что легче умереть, чем жить с этим столько времени и ежедневно оплакивать свою утрату.       Флора переводит свой взгляд на журнальный столик, на котором расположилось множество фотографий в черной рамочке, едва заметно улыбается, а затем снова, не жалея сил, заливается рыданиями. Тихая до этого квартира наполняется надрывными всхлипами и болезненным воем. Она не понимает, чем заслужила такое горе.       Телефон звонит и девушка, тяжело сглотнув, берёт его в руки, а затем со всей силы швыряет о стену, падая на колени и разбивая стакан с карамельной жидкостью, который стоял на столике. Она не желает никого слышать, а уж тем более — видеть. Ей не нужно бессмысленное сочувствие окружающих — они не понимают, что такое потеря.       Повисает тяжелая тишина. Снова. Флора садится на пол и, молча обхватив коленки, дрожит. Как бы ей хотелось вернуться в прошлое и всё изменить… Стук в дверь не заставляет её даже шелохнуться — она всё также смотрит в одну точку безжизненным взглядом и продолжает кусать и без того искусанные губы.       — Катитесь к черту… — дрожащим голосом шепчет Флора и по её щеке скатывается новая порция слёз.       Свои знают, что сегодня её лучше не трогать и просто оставить в покое. Точнее, она сама отвергает любую помощь и поддержку. Они уверяют, что всё будет хорошо и что всё наладится, но… Разве это возможно? Они и сами не знают, о чём говорят. Дома их ждут мужья, жёны и дети, а она — совсем одна.       Стук в дверь повторяется, но обитательница твердо решает это игнорировать, погрузившись с головой в свои мысли и страдания. Кому она понадобилась в такой тяжелый для неё день?       Стучать начинают настойчивее и сильнее. Кажется, что ещё немного и дверь сорвётся с петель. Этот звук эхом отдаётся в голове девушки и она, не выдержав, с большими усилиями пытается встать на ноги. Словно тень, она опирается спиной о стену и, едва держась на ногах, направляется к двери, чтобы прогнать того, кто нарушил её «покой».       Флора едва находит в себе силы, чтобы дёрнуть ручку и толкнуть дверь вперёд. Она сразу же отшатывается и всем телом прижимается к косяку двери, пытаясь разглядеть незваного гостя сквозь пелену слез. Увидев копну красных волос, она, задрожав, судорожно начинает закрывать дверь, но мужчина подставляет свою ногу, чтобы обитательница квартиры не смогла сделать этого.       — Уходи! — отчаянно шепчет Флора, но он, не смотря на её сопротивление, легко заходит внутрь и закрывает за собой дверь.       Огрон не может узнать в этой девушке ту добрую, жизнерадостную Флору, которую он полюбил всем сердцем. Трагедия сильно отразилась на ней. Как и на нём. Она опускается на пол и, зарывшись руками в волосы, громко и надрывно рыдает. Красноволосый сжимает челюсти и тяжело сглатывает: она заметно исхудала и стала похожей больше на тень, нежели на человека. Он садится на корточки возле неё и пытается поднять с пола, но она сопротивляется и пытается нанести ему болезненные удары.       — Отстань! Уходи! — хрипит она, ударяя парня по лицу.       — Успокойся, я никуда не уйду, — говорит он и, не обращая внимания на брыкания и возгласы Флоры, несет её в комнату и садит на диван.       Огрон направляется к шкафу, чтобы взять оттуда плед, но по дороге натыкается на осколки стакана и разбитый телефона. Он качает головой и переводит взгляд на девушку, которая снова уткнулась в подушку и издает всхлипы. Огрон и сам знает, что виноват. Парень берёт первый попавшийся под руку плед и укрывает им хрупкое тело девушки. Он берёт в руки одну из фотографий на столике и садится около неё, разглядывая снимок и гладя его больший пальцем.       — Не смей трогать её фотографии! — зло шепчет Флора и забирает с рук красноволосого чёрную рамку. — Моя девочка…       Она разглядывает снимок, на котором изображена маленькая девочка пяти лет с длинными красными волосами и большими, зелеными глазами. Их дочь. На неё падает несколько слезинок и Флора, дрожащими руками вытерев их, прижимает фотографию к себе.       — Она и моя дочь тоже, — говорит парень и обнимает её за плечи.       Она отстраняется и устремляет на него безжизненный взгляд:       — Была! — закричала она. — Но ты забрал у меня мою девочку! Мою Беллу… Я тебя ненавижу!       — Ты же знаешь, что я ни в чём не виноват! — Огрон хватает её за две руки и целует их, смотря на Флору с болью и сожалением.       — Ты был за рулем… — едва слышно отвечает она и отдёргивает от него руки.       Флора утыкается в свои колени, давая увидеть Огрону лишь то, как содрогаются её плечи. Он громко вздыхает и, пододвинувшись поближе, со всей силой и любовью обнимает её со спины, утыкаясь носом в её спину. Ему также тяжело. Он также страдает каждый вечер и винит себя в случившемся.       — Мы должны пережить это вместе, — шепчет он и горячие слезы обжигают шею девушки.