В шесть часов вечера после войны

Сразу после окончания субботних двухчасовых занятий у Снейпа вся компания аппарировала в лесок возле Хогсмида. Прямо в деревне появляться было опасно – трое из семерых не имели разрешения на самостоятельную аппарацию, так что к ним могли придраться. Гермиона пригласила всех в «Три метлы». Мадам Розмерта приказала сдвинуть два столика и веселье началось. После нескольких кружек усладэля танцевала уже вся таверна, не делясь на компании. Луна кружилась посередине помещения, вокруг нее образовался своеобразный хоровод. Невиллу удалось вытащить из-за стойки даже мадам Розмерту. При виде того, как лихо отплясывает пышнотелая трактирщица, Джинни ухватила Пэнси за рукав и на ухо ей прошептала: – Видел бы это мой братец – не сносить Невиллу головы. Слабость у Рона к блондинкам! Он даже когда с Гермионой встречался, каждый раз, как сюда приходил – глаз от нее оторвать не мог. Пэнси сначала хотела поставить на место слишком фамильярно обращающуюся с ней малолетку, но потом передумала. – Слушай, Джинни, давай присядем. Что-то уже ноги не держат. – Давай. Девушки сели в уголке, подальше от шумной толпы и откупорили себе еще по бутылочке усладэля. – Уизли, у тебя что по «предсказаниям» было? – «Отвратительно»! А ты что, хотела, чтобы я тебе судьбу тут по пене в кружке предсказала? – Нет, судьбу-то я сама тебе могу предсказать. Хоть по пене, хоть по лбу. У меня «превосходно». Я к тому, что зря ты Трелони проигнорировала. Может, она и похожа на старую сбрендившую стрекозу, но одну вещь она в нас развить сумела. – Да, и какую же? – Джинни напряженно следила взглядом за Гарри, который кружил в танце длинную тощую рэйвенкловку. – Интуицию. То самое чувство, которое возникает в районе пятой точки, когда, например, надо уносить ноги. – А-а… – рыжая по-прежнему не проявляла особого интереса к беседе. – Так, объясняю для особо понятливых. Джинни, ау! – Черноволосая девушка пощелкала пальцами перед носом приятельницы, – я жопой чую, что Гермиона сегодня задумала что-то. И это что-то может окончиться неприятностями. Непривычная грубость от всегда холодно-вежливой слизеринки подействовала отрезвляюще. – И ты предлагаешь ее отсюда утащить? – Не поможет. Я, кажется, знаю, на что она решилась. Посмотри, какое у нее отчаянное выражение лица. – Не представляю, что ты там увидела, но да, я никогда не видела, чтобы она так много танцевала. Даже с Крамом на четвертом курсе, – в голосе гриффиндорки уже проявилась заинтересованность. – Она решила затащить ЕГО в постель. – Кого? Этого хаффлпафца, с которым танцует? – Да нет же, не его, а ЕГО. Ну, у кого мы сегодня были. Джинни открыла рот и медленно повернула голову, уставившись в широко распахнутые голубые глаза. – Ну, ты это… хватила. Кто ж ЕГО захочет… – Подруга твоя, Грейнджер. Я точно знаю, она к нему неравнодушна. Джинни, наконец, сумела справиться с челюстью: – С чего ты тешила? Это же абсурд! Так только Рон думать может. – Видимо, это единственный случай, когда твой брат оказался прав, – Пэнси еще ближе подвинулась к девушке и совсем уже тихо начала: – Я видела, какими глазами она на нас смотрела, когда я на прошлой неделе обняла его. И он, как только понял, что она на нас смотрит, сразу же меня оттолкнул. – КОГО ты обняла? – ЕГО! Уизли, мне что, имя назвать? – Не-не, не надо… А зачем ты его обняла? – Как зачем? Я была рада, что он жив, – Пэнси все никак не могла понять, почему Джинни так неадекватно реагирует на ее бывшего декана. – Ну, я тоже рада. Но обнимать. Брр.. он же такой страшный, – рыжая передернула тонкими плечами. – Ах, да, я забыла, ты же с Гриффиндора. Надо же, оказывается с вами можно общаться… Короче, если бы ты думала, что МакГонагалл погибла, а потом вдруг видишь ее живой и здоровой, ты бы что сделала? – Так то МакГонагалл! Она добрая! – А он тоже добрый. – Это что, анекдот такой? – Джинни все не могла поверить, что Пэнси говорит всерьез. – Для нас – нет. Понимаешь, на первом курсе мне частенько доставалось от мальчишек, – слизеринка начала объяснять, глядя на кружку с остатками усладэля в руках, – я же вечно лезла в их компанию, а им это не всегда нравилось. И иногда они были достаточно жестоки. Но всегда появлялся наш декан, и своими едкими словами мгновенно прекращал все безобразия. Ты знаешь, он ходит бесшумно, но от него пахнет травами и пряностями. А у меня нюх довольно тонкий. Так вот, я до сих пор, как запах трав учую, мне становится тепло и спокойно. Кажется, что сейчас большая фигура в черной мантии загородит меня от несправедливостей всего мира… Я когда этот его запах снова почувствовала – не смогла удержаться, заревела у него на плече, как маленькая. А тут Гермиона входит. Я боком стояла, видела: она как зыркнет на него, ему как будто воды в лицо плеснули. Он сразу от меня отстранился. – Ну, да. Гарри тоже говорил, что он их постоянно спасал, но при этом всегда норовил обидеть, так что все по-прежнему считали его заносчивым ублюдком. – Он не только Золотое трио спасал. Он при мне спас жизнь одной девчонке, нашей семикурснице. – Расскажи! – карие глаза загорелись неподдельным интересом. – Я тогда на пятом училась. Дело было в конце сентября. Мы с Драко в очередной раз поссорились, и я пошла реветь в класс зельеварения. Села на пол в уголке и всхлипывала, пока до полного опустошения не доревелась. А тут слышу – дверь отворяется, и девчонка входит, Памела Хэнкок. И сразу же в кладовую. Как она пароль узнала – не представляю, только открыла и зашла. Мне стало интересно, думаю, посмотрю, что дальше будет. А тут через пару минут декан залетает. И тоже туда. Я уж подумала кое-что неприличное, только смотрю, он ее за ухо из лаборатории вытягивает, а в другой руке какой-то темный пузырек. И шипит, как рассерженная змея: «Что Вы себе позволяете, Хэнкок! Под увольнение меня подвести хотите!» И толкнул ее, она упала на пол и тоже шипит: «Ну и ладно! Есть еще Астрономическая башня!». И тут ее как давай рвать, да прямо на ботинки Снейпа. Он подождал, пока она проблюется, рвоту убрал и шипит опять: «Признавайтесь, что Вы еще успели выпить, кроме «Поцелуя Клеопатры»?» А она: «Ничего! Это токсикоз!». Я опять подумала, что она от Снейпа залетела, а он выпрямился, постоял и спрашивает совершенно спокойно: «И кто отец?» Представляешь, что она ответила? – «Вы»? – Неа, Грейбэк. Я чуть воздухом не подавилась, но сижу, слушаю дальше. А он: «Полагаю, изнасилование. И все же, совершенно незачем было травиться. Вы могли обратиться в Министерство Магии, в Ближний Круг. К мистеру Малфою, наконец. Или просто тайно родили бы ребенка, а потом сдали в приют». Она так горько усмехнулась и говорит: «Ребенка? Грейбэк – оборотень!» А он так же язвительно: «Оборотничество, к Вашему сведению, половым путем не передается. И по наследству тоже.» – Да, точно! Тэд Люпин же нормальный ребенок, – Джинни слушала, раскрыв рот. – А Памела говорит: «Только не тогда, когда зачатие произошло в фазе зверя». Гриффиндорка охнула и зажала себе рот ладонью. А Пэнси продолжала: – Оказывается, Волдеморт решил наказать ее отца за какую-то провинность и позволил Грейбэку изнасиловать его дочь у него на глазах. А тот сделал это в зверином облике, он ведь был очень сильным оборотнем, спокойно контролировал свое состояние. – И что Снейп? – Покачался с пятки на носок, потом поднял Памелу на ноги и говорит: «Завтра, в этом же классе в это же время». И вышел. За ним Памела ушла, а, через некоторое время, и я. – Постой, что-то я не помню, чтобы кто-то с пузом экзамены сдавал, да и не отчисляли никого со Слизерина за последние шесть лет, – нахмурила брови гриффиндорка. – А не было пуза. Я так понимаю, он ей зелье сварил, которое выкидыш вызвало. И все тихо-мирно разрешилось. – Да что ты говоришь! Тихо-мирно! – Джинни кипела праведным негодованием. – Он ведь ребенка нерожденного убил! – Кого он убил? – слизеринка уставилась на собеседницу. – Ребенка! – Или волчонка? Который при рождении мог мать покусать и тоже в оборотня обратить? – Все равно это убийство! – юная поборница справедливости не хотела сдаваться. Пэнси тяжело вздохнула. – Ладно, объясняю на пальцах. Вон, смотри, сидит Гарри. Такой весь из себя красивый, влюбленный в тебя. И ты его любишь. Джинни посмотрела на Гарри, который, сидя рядом с Драко, провожал глазами стройные ножки стайки хаффлпафок, поднимавшихся на второй этаж. Ноздри девушки задрожали, но парни отвернулись, и она смогла слушать подругу дальше. – А теперь представь, что в животе у тебя растет монстр. Оборотень, – тихий голос слизеринки вливался прямо в ухо. – Который к твоему любимому никакого отношения не имеет. И после рождения которого ты все равно умрешь, так или иначе. Так стоит ли мучиться девять месяцев, терпеть позор и размолвку с любимым? Или лучше закончить все – Астрономической Башней или ядом? А если не хватит сил умереть самой – то, что из тебя вылезет, думаешь, его кто-нибудь пожалеет? Утопят ведь тут же, как кутенка. Не забывай, семья Памелы знала, ЧТО могло расти у нее в животе. Джинни вздохнула и сказала: – Да, похоже, ты права. Только мне надо теперь выпить чего-нибудь покрепче усладэля. На что Пэнси совершенно спокойно взмахнула палочкой, и из-под стола со стороны мальчиков вылетела бутылка огневиски. Джинни налила себе и Пэнси прямо в остатки усладэля приличную дозу. Девушки молча выпили и затаили дыхание. Для обеих это был первый опыт с крепкими напитками. Когда они, наконец, смогли отдышаться, Джинни тут же опять плеснула в кружки огневиски, а бутылку отлевитировала обратно под стол. – Чую, нам оно еще пригодится. Короче, я поняла тебя. Снейп – ангел во плоти. Как будем помогать Гермионе укладывать его в постель? – Э? Нич-чево себе, скорость, – черноволосая девушка удивленно вытаращила глаза. – Гриффиндор рулит! Скажи мне, кто из вас с Поттером первым в любви признался? – Я. И я же первая его поцеловала. – И с тех пор он с тобой. Гриффиндор. Я тоже Драко первая поцеловала, призналась что люблю его… результат – он меня, похоже, бросает. Слизерин, – Пэнси начала говорить рублеными фразами, видимо, на длинные словесные комбинации ее уже не хватало. – С нашими скользкими змеями напрямую нельзя. Понимаешь, им нужно дать понять, что это они тебя выбрали, а не ты их. А Грейнджер наверняка вмажет прямо в лоб: «Я тебя люблю». Не-е. Надо ее подпоить, чтобы все карты ей спутать. И чтобы он за ней поухаживал, показал, какой он сильный, а она слабая. Заботу проявил. Тогда, возможно, у них чего и выйдет. К их уголку подскочила разгоряченная от танцев Гермиона. Ее щеки пылали румянцем, глаза светились, а волосы превратились в совершенное воронье гнездо. – Девчонки, пить хочется. Это чей стакан? Можно? И прежде, чем Джинни успела что-либо ответить, опрокинула в себя ее бокал, где была немаленькая доза огневиски. Из глаз девушки хлынули слезы, она начала судорожно хватать ртом воздух. – Что… что… это… было?.. – Упс. Теперь уже ничего, - Джинни ошарашено смотрела на задыхающуюся Гермиону. А Пэнси в это время быстро сбегала к стойке, принесла стакан воды, вылила в нее какое-то зелье из бутылочки, которую достала из своей темно-зеленой мантии. – Выпей. Это нейтрализует хмель. Для себя берегла, знала, что упьюсь. Гермиона влила в себя содержимое стакана и, наконец, смогла продышаться. Ее тут же окружили мальчики. – Что случилось? Ты в порядке? Тебя проводить? – Нет, ребята, не надо. Со мной все хорошо. Только я, правда, пойду уже, а то как бы не расклеиться прямо здесь, – хмель еще не начал действовать, и голос девушки звучал вполне нормально. Джинни отозвала Пэнси в торону. – Зачем ты это зелье ей дала? Все же получилось, как ты хотела? – Контрацептивное-то? А вдруг у них сегодня все срастется, так зачем им ребенок от пьяного зачатья? – Пэнси внимательно всматривалась в идущую впереди девушку, надеясь, что ее, все же, не придется доставлять на крышу, как багаж. – Так это было не протрезвляющее? – Уизли, ну нельзя же быть такой наивной!