На войне

На войне нет места для сантиментов — это должен помнить любой солдат. По песку отчетливой алой лентой тянется дорожка, а свист гранат мне б не слышать век или, может, больше, мне б сдержать мальчишек, что рвутся в бой, мне б остаться в лагере этой ночью... Не с тобой, конечно же. Не с тобой. Ты мне улыбаешься как ребенок, щуришься на солнце, рисуешь дом, и знакомый город в твоем альбоме кажется отчаянным миражом. Я курю дешевые сигареты, выдыхаю медленно желтый дым... На войне нет места для сантиментов, если тебе хочется быть живым. Брось играть в художника, ты здесь воин, спрячь карандаши и не будь глупцом — если же на это ты не способен, не рисуй хотя бы мое лицо. Ты слегка смущен, но альбом не бросил, продолжаешь линии выводить. Твои кудри медные, словно осень, а в глазах расплавилась сотня льдин. Что ты мог забыть средь глухой пустыни, где повсюду кровь и смердит дерьмо, где снаряды рвутся и трупы стынут, привлекая шумное вороньё? Верно, начитался дурацких книжек, хочешь стать героем, как твой кумир... В глубине души ты еще мальчишка. Я б тебе не дал двадцати семи. И порою кажется — мне не тридцать, я прожил на свете сто тысяч лет, позабыв свой город, родные лица, мягкую прохладу морей и рек, вкус лесной клубники и запах пива, мерный шум машин под моим окном... Иногда становится столь тоскливо, что блевал бы прямо на твой альбом — ты рисуешь мир, что давно потерян, что отброшен мною как смятый лист... Я искал свободы и приключений, но от них-то — честно — уже тошнит. Твои губы мягкие, пахнут солнцем и немного — жарким сухим песком. Ты лохматишь волосы и смеешься, прежде чем уткнуться в мое плечо. Я ворчу, в руках моих сигареты, оттолкнуть тебя не хватает сил. На войне нет места для сантиментов. Жаль, что я об этом давно забыл.