Анна и Штольман. Дело №4. Вызов

- Ребята точно не знают, как он из дома незаметно вышел, - виновато доложил Коробейников. – Видимо, там был еще какой-то выход, про который мы не знали. - Дырка в заборе в дальнем углу вот его выход, - раздраженно стукнул костяшками по столу Штольман. - Яков Платонович, да не уйдет он от нас далеко, - попытался смягчить гнев начальства молодой полицейский. – Наверное, напрягся по поводу вопросов, что я ему сегодня задавал, и решил пуститься в бега. Но всех на уши уже подняли. Никуда он от нас не денется. - Я бы не был так в этом уверен, Антон Андреевич, - резким тоном ответил Штольман. – Дубов придумал и исполнил изощренную серию преступлений. Нет сомнений, что у него продуман план на случай возможного разоблачения. А учитывая, что на нем уже три трупа, лучше не дать ему этот план осуществить. Штольман бросил взгляд на Миронову, которая молча сидела на стуле у его стола с бледным лицом. - И то, что неизвестно местонахождение Виктора Ивановича, тоже крайне тревожно. Где он может быть? Куда направился? - Да, вы правы, - задумчиво признал Коробейников. – Если бы Виктор Иванович даже пешком пошел в Слободку к дому Дубова, он бы там уже давно был. Но его там нет… - А если он пошел не к Дубову? – нарушила молчание Анна. Было видно, что она настолько расстроена, что с трудом держит себя в руках. - А куда? – не понял Коробейников. - Ну, я не знаю! – воскликнула девушка, но заставила себя говорить спокойно: - Просто мы решили, что он отправился на встречу с Дубовым. Ну, чтобы в личном разговоре выяснить, причастен ли тот к произошедшим преступлениям. - А какой вариант вы предполагаете? – с острым интересом спросил Штольман. - Не уверена… Но вдруг папа пошел не к Дубову, а к кому-нибудь другому… или в какое-то особое место, где, как он думает, могут находиться свидетельства причастности или невиновности Дубова. - Но что это может быть за место? – пожал плечами Коробейников. Но тут он и девушка увидели, что Штольман замер. По его глазам было видно, что он напряженно обдумывает какую-то мысль. - Думаю, я знаю, где Миронов! – полицейский вышел из ступора и был преисполнен энергии, а затем он мрачно добавил: - И если Виктор Иванович прав, Дубов скорее всего направился туда же. Быстро в машину. Спустя пару минут три полицейских машины с воющими мигалками мчались по городу. - Яков Платонович, а почему вы думаете об этом месте? Унаследованный Набокиным от деда дом? – удивлялся Коробейников, который вместе с Анной сидел на заднем сиденье автомобиля. - Очень уж это место удобное во всех отношениях, - пояснил Штольман. – Дом уже довольно много лет пустует, однако Набокин его не продавал. То ли не хотел, то ли не получалось. Но при этом сам он им не занимался. А этот участок находится на дальней окраине Слободки, уже практически в лесу. Это фактически отдельно стоящий хутор поодаль от города. Но Дубову до него пешком минут пятнадцать максимум от дома. В общем, идеально подходящее для целей Дубова место. - В каком смысле подходящее? – уточнила Анна. - Дубову для реализации его плана нужно было место, где готовиться и где хранить связанные с преступлениями вещи. От нелегального ружья, из которого он вчера стрелял, до метилового спирта, которым он отравил Набокина. Не удивлюсь, кстати, если и автомобиль для преступлений он держит там же. Причем это должно быть место, не связанное с Дубовым напрямую. Понятно же, что его самого и его близкий круг мы проверяли бы очень плотно. А тут недвижимость дальнего приятеля – тем более его жертвы. Полиция бы до этого дома добралась нескоро. - А почему вы подумали об этом месте? – не понял Коробейников. – И почему думаете, что Виктор Иванович именно туда отправился? - А потому что мне сам Виктор Иванович упоминал, что первые годы после демобилизации они вчетвером встречались там. Дед Набокина был еще жив, дом был обжит, и они – тогда молодые парни – именно там предпочитали собираться в очередную годовщину. А потом дед умер, и за домом перестали следить, и они вчетвером стали встречаться в других местах. Поэтому у меня в памяти и зацепилось, что этот дом находился в собственности Набокина до самой его смерти. Думаю, что Виктор Иванович осознал, что, если Дубов виновен во всех этих преступлениях, то этот дом самое удобное место для его логова, которое он знает как свои пять пальцев. И решил проверить лично. Не спросить Дубова напрямую, чтобы не оскорблять подозрениями, если он ошибся, и не сообщить сразу полиции. А сначала самому проверить, а там уже действовать по ситуации. - Но зачем он пистолет тогда взял? – недоуменно спросил его заместитель. - Затем, что Виктор Иванович умный человек и захватил его на всякий случай, учитывая, что речь идет о трех убийствах и покушении на его жизнь. Спустя двадцать минут автомобили подлетели по подмерзшей, но еще не занесенной снегом проселочной дороге к месту назначения. Полицейские и Анна высыпали из машин и вбежали на территорию участка. Там их ждала неожиданная картина. Сильно помятый Виктор Миронов связывал по рукам и ногам лежащего без сознания на земле Кирилла Дубова. Увидев полицейских, он устало выдохнул: - Это вы вовремя. - Папа, с тобой все в порядке? – почти плача бросилась Анна к отцу. - Все в порядке, - прижал он к себе дочь и показал на дырку в рукаве: – Только вон куртку эта мразь мне слегка порезала. - Этим ножом? – поинтересовался Штольман, аккуратно поднимая с земли, чтобы не оставить на ней следов, финку метрах в семи. - Он самый, - кивнул Миронов. - Виктор Иванович, у вас же пистолет был, - удивился Коробейников. – Где он, кстати? - На крыльце, - кивнул в сторону дома Виктор Иванович. - А почему вы его не использовали? – продолжил удивляться Коробейников. - Ну, у него-то огнестрела не было. Он нож достал уже ближе к концу, когда понял, что голыми руками со мной ему не справиться. - Виктор Иванович, что за дурацкая игра в благородство? – раздраженно сказал Штольман. – Дубов убил трех человек, хотел убить вас. Вы сами прекрасно это поняли, потому и пришли сюда. И вы рассчитывали, что он будет в драке соблюдать дуэльный кодекс, когда у него жизнь на кону стоит и полиция идет по следу? Что за мальчишество? - Ну что мне вам сказать, Яков Платонович, - вдруг широко улыбнулся Миронов. – Похоже, я еще не до конца повзрослел.