Солжик

4:31, понедельник, 19 марта 2018 Самые честные мысли, как известно, формулируются в районе 4-5 часов утра. А знаешь, я вот тут заметил, что готов с Солж — ЖИЗНЬ прожить. Никогда и ни с кем не видел совместного будущего, с Марковым что-то пытался нарисовать — но ненамного воображения хватило. А тут даже придумывать не надо: закрываешь глаза — и картинка сразу. Хочу в Пермь её забрать на две недели, и ещё чтобы мать в это время свалила куда-нибудь на море. А мы будем жить с Солж вдвоём в маленькой квартирке с котом и чёрными грифельными стенами, я буду печь маффины и мясо жарить. Проведу её по всем театрам и галереям, весь город покажу, с друзьями познакомлю. У нас набережная очень красивая, можно сидеть на скамейке и любоваться закатом, хоть каждый день. И смотреть на Катино лицо сквозь дым моих сигарет. И улыбаться. А есть парк аттракционов. Американские горки, пара каруселей — и вот она, румяная и смеющаяся, ест сахарную вату. А потом мы идём пить вкуснейший в мире кофе и опять покупаем одинаковые рубашки в мужском отделе. Как в конце января, когда я впервые увидел её в новом свете. Каждый день просыпаться тихо с утра, смотреть на умиротворённо спящую Солж, а потом топать на кухню и полтора часа возиться с завтраком. И вот завтрак уже готов — а она выходит вся такая домашняя, выспавшаяся. В один прекрасный день взять ключи и рвануть на дачу. Два часа трястись в рейсовом автобусе, думая каждый о своём, у каждого по одному наушнику вдето — а музыка одна и та же. И за руку её держать, чтобы знать, что рядом. Потом доехать — и перед тобой глухая деревенька. Десять домиков да церквушка на отшибе. А наш дом на самом краю деревни, видно лес и поле, где коровы пасутся. Ночью выбежать звёзды смотреть. Если свет выключить — небо ясное, чистое, и куча огоньков мерцает. Чувствуешь себя частью вселенной. А потом обнять Катю — крепко-крепко, как будто хочешь защитить от всего на свете. Когда надоест глядеть на звёзды — ловить летучих мышей и ночных бабочек разглядывать. Конечно, потом отпускать — нельзя же быть жестоким, когда рядом Ангел. Днём на велосипедах рвануть на местный пруд, удить рыбу. А потом выпросить мотоблок с телегой у соседа — и 14 километров тащиться до другого пруда. Который делал дед. Там огромнейшая территория, домик охотничий и вид невероятный. Ей понравится, точно-точно. И букетик я ей насобираю из полевых цветов, самые красивые выберу. Кажется, я романтик в душе, ну и срать. Ради Солж можно. По вечерам, сидя на заборе, ловить интернет и любоваться закатом. И шашлыки жарить в беседке, в камине. А Солж завернуть в пуховое одеяло, чтобы не замёрзла — и плевать мне, что она холодолюбивое существо. Вот давеча на квн припёрлась — в тряпочке. «Пальто» это у неё. Идиотка любимая. А когда Пермь закончится — хрясь, визу сделать. Мне. Ей-то не нужна, у неё гражданство американское… И всё. И сначала мы летим в Юберлинген. Юг Германии. Там летом нереально. Знаю, Катя любит Родос — но и Германию полюбит. Городок тихий, маленький, а я к тому времени права получу, машину арендуем — и будем кататься. На яхте вот можно до острова Майнау доплыть, а он весь покрыт розами. Самыми редкими сортами. Я прямо вижу — Ангел среди цветов. Да какой там фотографировать, к чёрту — запоминать, в башке откладывать, это важнее. И водопад. Рейнский водопад. На который можно смотреть сверху, из старинного замка, попивая апельсиновый сок. Ну не шампанское же, она не пьёт, а я за рулём. Впрочем, с ней хорошо и без шампанского. Германию объездить — и в долгожданный Лондон. Мы туда с самой первой встречи хотим. Ну, я хочу точно, насчёт Солжища не уверен) А Лондон… это просто Лондон. Тихие улочки, атмосферно, просто КРАСИВО. И обе в одинаковых рубашках. А ещё я специально не надену в этот день каблуки, чтобы быть с ней примерно одного роста. И совсем не важно, зачем… И ещё я вижу Дом. Ну, свой Дом. Когда путешествуешь по миру всю жизнь, обязательно должно быть место, куда ты можешь вернуться. Я это место знаю давно: у меня там уже стоит белый кожаный диван, а на диване аристократично возлежит огромный пёс породы веймаранер. Серебристый, с голубыми глазами. А недавно в интерьере новая деталь появилась — портрет Кати. Нарисованный моей гениальнейшей подругой-художницей по имени Гуль. А сегодня, в пять утра, в этом же интерьере завершающий штрих нарисовался: Солж рядом с собакой сидит. Чешет её за ухом и улыбается. Она повзрослела, начали появляться первые, совсем незаметные морщинки. А ещё она, как всегда, без макияжа. И в мешковатой домашней одежде — уютная, своя, любимая дурочка. А я опять наследил на ковре, у меня опять одежда в крови и фингал под глазом. Нет, не драки — работа такая. А Катя привыкла, хоть и беспокоится каждый раз. А ковёр… что нам ковёр? Мы новый купим. 5:04, понедельник, 19 марта 2018 А теперь я ухожу курить и плакать. Потому что всего этого не будет никогда.