Солжик

Она действует, как спидбол — смесь кокаина с героином. Вверх-вниз, адские качели. «Чрезвычайно опасная для жизни форма распространения кокаина» © Википедия Сегодня был совершенно простой день — невероятный в своей обыкновенности. У неё были дела — и я нагло и беспричинно увязался с ней. Она каждый раз спрашивала, не против ли я, а я улыбался и безмолвной тенью следовал ЗА. Свободная майка, видны контуры худенького тела. Хочется защитить. Была библиотека, где мы отстояли в очереди два раза. Банк. Безумная зелёная жижа с молоком и ядрёным запахом шпината. Браслет, который я подарил, болтался на её руке. Изрядно потрёпанный. Не кривя душой, сказал бы, что его носили Н Е С Н И М А Я. Она впервые в жизни стирала кроссовки. Я, съедаемый жутким желанием помочь, стоял рядом и считал коридоры в зеркалах. Мы сошлись на том, что я её галлюцинация — поэтому меня можно не замечать или посылать. Эта идея даёт больше свободы: мы можем говорить друг другу прямо абсолютно всё — по легенде, я фантом. Часть ЕЁ подсознания. А у неё шрамы на левой руке, сбоку, в районе запястья. Я как увидел — залип, а потом начал восхищённо разглядывать и невесомо трогать. Её насмешило: я оказался первым, кто отреагировал подобным образом. Я запоминал какие-то несущественные мелочи. Жевачка Eclipse, и есть её надо обязательно по одной. Её непоколебимая уверенность в том, что когда-нибудь она захочет ребёнка. Магазин. Мы выбирали продукты, искали бульонные кубики, спорили с кассиршей из-за моркови. Я нёс до общаги пакет с продуктами, она посетовала, что эксплуатирует меня. Пожал плечами — я ведь тоже буду всё это есть. Кухня, два ножа, картошка и ведро. Юная мажорка чистила картошку явно неумело, хотя я — не лучше. Строил из себя гуру, поцарапался ножом, молился, чтобы она не заметила. Чистить с ней картошку, в три погибели склонившись над мусоркой на кухне общаги, было поразительно УЮТНО. Никогда бы не подумал. Выкладывать картошку в стеклянную форму, посыпать специями, мазать сметаной. Она прикрывала глаза, облизывая ложку, а один раз нечаянно стукнула ею о ровный ряд зубов. Ох, Солж. Фраза из бульварного романа: «и тогда я впервые подумал, каковы же на вкус её губы». Дёшево звучит, зато честно. Мне, наверное, впервые за всю жизнь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО захотелось кого-то поцеловать. Смешно. Особенно после Фрицлера, с которым мы сосались полсеместра за каждым углом. Но то было другое — просто требовалась какая-нибудь теплота, а Фриц был тёплый, мягкий и вкусно пах. Ничего особенного. Никаких чувств. Впрочем, я, кажется, отвлекаюсь от темы. Она пересолила курицу. В голове пронеслась дурацкая примета: «пересолила — значит, влюбилась». Поклялся, что не скажу этого вслух. Говорить не пришлось — она сама сказала. Два раза. Попытался убедить себя, что это не намёк. Не убедил. — Неее, мне нравятся кудри. — Какие кудри? Так, кудри. Значит, волосы отрастить, на это уйдёт примерно год, потом завивать плойкой… — *смеётся* В один момент подумалось: «я хочу отношений». А потом кольнуло в районе сердца и ослепило ревностью. У НЕЁ ВСЁ ЭТО БЫЛО. ОНА ПОЛГОДА ЖИЛА С ГОШЕЙ. И МАГАЗИН, И ПЛЕД НА ДВОИХ. И ОБЩЕЕ СЧАСТЬЕ. Невероятно больно, а ещё хочется убивать от этой мысли. Печатаю — пальцы не попадают по клавишам. Это занятно. Я понаблюдаю за своим состоянием. Тонна выкуренных сигарет — вместе. Она теперь курит. Снова кофе. Парочка бесценных видео. Солж с сигаретой — это космос. Почему-то проводится параллель с Марковым и «я хочу видеть все выражения твоего лица». Из нас двоих только я запоминаю нюансы. Для неё это всё пепел. Я уверен. Я улыбаюсь. Знаю, что от наркотиков бывает ломка, но улыбаюсь — и вкалываю очередную дозу Солжика прямо в вену. Я играю в семью. Я играю в отношения. Я упрямо отказываюсь думать о будущем, потому что если верить логике — его не предвидится. Я счастлив данным моментом. …а затем качели снова летят вниз.