Копьё судьбы

..When the days are cold And the cards all fold And the saints we see Are all made of gold And the ones we hail Are the worst of all And the blood's run stale...

(с) Imagine Dragons.

Девять лет спустя

      Тихий и спокойный Лонг-Айленд, который ничего, вроде бы, в себе не таил, но было одно "но", которое рушило всё представление о Лонг - Айленде и это Лагерь Полукровок, что находился за завесой, и обычные смертные не могли его видеть, так как туда бы они не прошли, да и видеть сквозь туман они не могут, они же не полубоги, в конце-то концов. За этой завесой совсем другое творилось, то, чего никто никогда не сможет увидеть - это потрясающий и поистине волшебный мир богов. Правда у них есть одна проблема, их всегда пытаются убить, убить чудовища, что обитают за чертой, а в Европу лучше им вообще не соваться, а то уже однажды так некоторые из Пророчества Семи сделали свой ход, что потом ели выбрались оттуда. Но сейчас всё спокойно, по крайней мере так считали все обитатели Лагеря Полукровок. Тишина и покой должны были быть на Рождество. Обычный праздник, который все обитатели лагеря отмечали с большим удовольствием, однако у некоторых были другие планы на этот счёт, ведь каждый год наша героиня ждала особенных гостей, которые должны были появиться, но их не было, потому что не могли, как ей объяснял Хирон каждый год. Но девушка не отчаивалась и верила, что когда-нибудь эти два оболтуса найдутся и поздравят её с Днём рождения...        Утро у каждого полубога выдалось как обычно строевым, а именно в восемь утра подъём всех домиков, чтобы идти на завтрак, а уже потом на свои занятия, которые у них были в расписании. Так и сейчас в домике Гермеса было копошение, поскольку там народу было как всегда много, а многих непризнанных полубогов отправляли туда, из-за этого там всегда было перенаселение, а когда же признавали детей, то они разбредались по своим домикам, но сначала их представляли и устраивали пир. Да, пиры были всегда знатные. Вот и сегодня одна из давних обитательниц домика номер одиннадцать должна была пировать насчёт своего дня рождения, но так же сегодня было Рождество, а это значит, все должны были дарить подарки, но Ирма не рассчитывала ни на что, потому что дружбу она особо ни с кем не водила, кроме одного парня из домика Гермеса, которого до сих пор не признали. Его звали Ланселот. Парнишка был старше на год Ирмы, но даже это ничего не меняло, он всё равно общался с непризнанной девчонкой, которая доставляла ему немало хлопот. Сегодняшний день не исключение.       Близнецы Стоул ходили и проверяли всех, так как они были старостами домика. Они били по кастрюльке половником и горлопанили на весь старый домик. Многие полукровки не хотели вставать, но не Ирма, которая уже приводила себя в порядок у одного из зеркал её временного жилища. Шатенка поправила косички на своей шевелюре, делая высокий хвост из них. Она выдохнула и одёрнула верх тонкого и лёгкого бледно-розового свитера, который напоминал модель "летучая мышь", но этот свитер очень нравился Моргенштерн, потому что девушка умудрилась его ухватить на распродаже в секонд-хэнде. Немка осмотрела себя в зеркале, не наблюдая на чёрных велосипедках ничего белого. "Теперь можно идти," - подумала полукровка и вышла из домика, тут же прыгая со ступенек, посматривая и выискивая своего лучшего друга. Нигде его не было видно, то тут над макушкой девушки раздался слегка хрипловатый и бархатный голос светловолосого. — Так-так, а кто это у нас? — спросил парень, хитро усмехаясь и смотря прямо на свою подругу. Для своих шестнадцати лет Ланс был слишком высоким, метр восемьдесят шесть, поэтому он спокойно мог положить свою голову на невысокого роста девушку, что была его подругой. — Эй! Ты снова кладёшь подбородок на мою голову?! — возмутилась Ирма и надула губки, а потом отошла, чтобы тот чуть поддался вперёд и упал, но у Ланса слишком хорошая координация была и контроль тела, поэтому он успел задержать себя и даже гадко усмехнуться, что шрам на его лице дрогнул. Ланкастер посмотрел на подругу и подмигнул потом. — Эй, Морковка, ты же знаешь, что я тебе не причиню вреда, особенно в этот знаменательный для тебя день, - сказал молодой человек и размял широкие плечи. И правда для своих лет он был слишком развит, но это лишь привлекало других девушек в нём, особенно по-старше. — Да и ты не забывай, что может быть сегодня, они придут, — сказал он и потрепал её по голове. Моргенштерн тяжело вздохнула, вспоминая братьев и тот туман, который ей снился на протяжении всего этого времени, да ещё странные голоса, которые заставляли вздрагивать её и кричать во сне, что аж Ланселот прибегал со своего места и успокаивал её. Для всех полукровок сны были самым настоящим адом, даже в спокойное время. Ирма задумалась, пока её не одёрнули, говоря что пора идти в павильон для трапезы. Девушка двинулась обычным шагом в сторону трапезной, посмотрев через плечо на домик номер одиннадцать. Домик Гермеса был тем домиком, который больше всего напоминал лагерный, только был он слегка старенький, но ребята его ремонтируют. Но всё равно неизменным были такие вещи, как разбитый порог, шелушащаяся коричневая краска, а над дверью помещался один из символов врачевания: крылатый жезл, вокруг которого обвились две змеи — кадуцей. И тут Ирма прожила уже девять лет. Причём ровно. Она выдохнула вновь, а потом её из мыслей выдернул голос Ланкастера. — Эй, Лагерь Полукровок вызывает Морковку, — засмеялся полубог и увёл подругу от столкновения с колонной. — Так, ты мне ещё живой нужна, - сказал светловолосый и хмыкнул.       Шатенка лишь закатила глаза и в n-нный раз начала осматривать такой уже знакомый павильон для трапезы, в который они собственно шли. Это был открытый павильон, обрамлённый белыми греческими колоннами; он стоял на холме, откуда был просто потрясающий вид на море. В павильоне, как всегда, стояло около дюжины каменных столов для пикника. Никаких стен и крыши, всё было под открытым небом. Так же можно было заметить, что в центре полыхал огонь в бронзовой жаровне размером с приличную ванну. У каждого домика был свой отдельный стол с белой скатертью, которая была обрамлена пурпурной полосой. Первые столики были, но все знали, что третий столик принадлежит сыну Посейдона, что выиграл две войны. Герой Лагеря. Ирма иногда думала, что она может быть тоже героем, но подвигов у неё ещё не было, зато было восемь бусин, которые она теребила, когда нервничала. Даже сейчас, думая о том, что, может быть, боги ей сегодня улыбнутся. — Интересно, что сегодня будет вообще? — спросила у Ланса девушка и посмотрела в его голубые глаза, которые так и светились странным огоньком. — А что должно быть? — изогнул бровь парень, садясь за столик и поправляя уголок скатерти, который закатался. Ланселот был перфекционистом, который явно любил, чтобы всё было на месте. — Думаю, что всё пройдёт как обычно. Хирон не может что-то новенькое придумать. Он поклонник традиций, ты сама это знаешь, — пожал плечами парень и отломил кусочек хлебушка, когда тот появился перед ним прямо. Он любил с утра кушать хлеб с молоком, ему больше ничего не нужно было. Ирма же спокойно начала пить молочный банановый коктейль, который она так любила. Девушка не могла без него обойтись, для неё это что-то типа энергетика, который поднимал ей настроение. Шатенка дёргала ногой и пила спокойно молочный напиток, как тут встал Хирон со своего места. — Герои! Как вы все знаете, сегодня Рождество. Мы будем отмечать его не в стандартной обстановке! — говорил громко кентавр, чтобы его все услышали. — Сегодня мы не будем тренироваться, а отпразднуем этот праздник возле костра, где будет большая ель!       Подростки загалдели и начали обсуждать всё живо, начиная усмехаться и говоря, что и кому они будут дарить. Моргенштерн же тяжело вздохнула и допила напиток, смотря в пустой кубок, который сразу же наполнился. «Хоть какое-то разнообразие», — подумала она, как было Хирон хотел что-то ещё сказать, да замер резко, смотря прямо на Ланселота, который спокойно ел хлеб с джемом. Он не понимал, что все на него уставились, а потом посмотрел над собой. У парня аж хлеб выпал из рук прямо на пол. Юноша сглотнул и прикусил губу, выдыхая через нос. Он такого точно не ожидал. Над его головой светился зеленоватый знак одной очень интересной боги, которая ему явно импонировала, и он часто видел её в своих снах. Полубог сглотнул слюну и нервно улыбнулся. Над его головой висел знак богини Гекаты. Богини магии и тьмы. Ланкастер прикрыл глаза и сжал ладонь в кулак, стараясь ровно дышать. Где-то в глубине души Ланс был счастлив, что его наконец-то признали. Он теперь не непризнанный, не потерявшийся мальчишка, который не знал, куда примкнуться, а теперь совсем другой человек. Полукровка посмотрел на подругу с сожалением и взял её за руку. Ланселот прошептал одними губами: «Извини меня, Морковка». Ему было дико неудобно и неловко, потому что на него все смотрели, как на кусок мяса, а потом резко оцепенение пропало и все начали вопить и голосить, поздравляя парня с тем, что теперь он признан. — Тишина! — крикнул кентавр, чтобы привлечь внимание всех полубогов. — Сегодня у нас пополнение в двадцатом домике. Поприветствуем же Ланселота Ланкастера, сына Гекаты! — сказал радостно и с уважением старый наставник, показывая на Ланкастера рукой. Парню ничего не оставалось делать, как встать и улыбнуться неловко всем, в том числе и своей подруге, которую он не хотел бросать, но теперь не будет вечного ночного трёпа, а только некое расстояние.       Светловолосый сглотнул слюну в третий раз и пошёл к старосте домика Гекаты — Лу Эллену. Девушка похлопала его по плечу и пригласил за стол, смотря на него в упор и щурясь при этом, ища сходство с матерью в нём. — Теперь у тебя появилась семья,— сказала староста домика Гекаты, смотря на нового брата. Ирма же кушала свой бутерброд с маслом, тяжело вздыхая. Ее друг хоть нашёл своего божественного родителя, а она была непризнанной. Ланселот удручённо посмотрел на подругу, понимая, каково ей сейчас. Он хотел ее поддержать сильно, обнимать и прижать к своей крепкой груди, сказав, что все будет хорошо у неё, но Моргенштерн была из тех, кто в хорошее мало верила после случая девятилетней давности. Да и как-то не верилось ей, что ее признают. Девушка тяжело вздохнула и пошла к жаровне, чтобы дать подношения богам. Она посмотрела на огонь и аккуратно отправила туда вкусный пирог с вишней, который потом появился у неё на тарелке. «Боги, пускай хоть один раз он или она отзовётся. Уже девять лет я в непризнанных хожу»,- помолилась девушка, чувствуя вкусный аромат, который поплыл вверх для богов. Шатенка последний раз посмотрела на Ланса и помахала ему рукой, а потом кивнула головой в сторону одиннадцатого домика. Она хотела помочь ему переехать, чтобы тот ничего не забыл, а то память у него иногда как у рыбки. Ланкастер кивнул ей и потом посмотрел на своих новых братьев. — Лу, я пойду в домик Гермеса, соберу вещи и тогда приду к вам,- сказал парень, поправляя свою японскую заколку в пучке. Лу Эллен кивнула ему и отпустила, думая, как устроить приём новому члену семьи.       Ланселот направился к домику братьев Стоул и начал думать о том, что ему нужно будет тренироваться в магии, которую он совсем не понимал. Да, у него был какой-то гримуарчик от отца, который умер несколько лет назад от пьянства и нищеты, но в итоге то что? Ничего, он неумеха, а насколько он знал про детей Гекаты, то нужно было доказать, что ты достоин этого дара. А тут.. Парень старался не думать об этом сейчас. Ему нужно собрать свой рюкзак, а потом уже думать о том, как практиковаться в магии, как уметь делать греческий огонь, хотя обычно им занимались дети Гефеста. Ланс достал свой чёрный рюкзак- мешок с пентаграммой, начиная собирать вещи, которые у него были. Светловолосый все размышлял о своём, пока на его плечо не легла рука Ирмы. — Ланс..- она посмотрела на него и выдохнула.       Юноша посмотрел на подругу, слабо улыбаясь. Ему было неловко сейчас, потому что Ирма до сих пор была без родителя, а братья её оставили в Лагере. Светловолосый просто прижал к себе Моргенштерн и поцеловал в макушку. Она была ему очень дорога. Даже слишком. Возможно, он испытывал к ней что-то, но точно сказать он не мог. Это было выше его сил, намного выше... — Извини меня, Морковка, - сказал Ланкастер. Шатенка лишь толкнула его в бок и фыркнула. Не нужна ей была его жалость, потому что полукровка не любила этого, но на любила своего друга, как родного брата. — Давай лучше помогу собраться. Вечером повеселимся знатно: сыграем в Монополию, выпьем по коле. Может, уговорим Хирона пойти в мир смертных, как в том году на твой и мой день рождения, - сказала довольно полубогиня и поправила косички, которые были у нее. Ланс лишь хмыкнул и кивнул ей, а потом продолжил собираться в новый домик. Ему так не хотелось покидать уже полюбившейся место, хотя, у него будет свой угол, который он так хотел. Своя кровать, своя тумба, своё пристанище. Парень очень загорелся этой идей, а потом лишь тяжело вздохнул, горько усмехаясь. Ланкастер дособрал свой мешок, обнял за плечи подругу, идя к своему домику. — Обидно, что я не смогу заходить к тебе в гости. Будем видеться на общих мероприятиях, - сказала девушка и вздохнула. Ей было тяжело отпускать друга. Нет, она понимала, что рано или поздно, но придётся отпустить. Её так же беспокоил вопрос о том, кто её родители. Ирма не знала мать, не знала отца, только братьев, которые воспитывали её на протяжении шести лет и всё. А тут полукровка отпускала своего друга в неизвестный домик, к неизвестным ему, ладно известным, они все знакомы друг с другом, но всё равно это было немного страшно для неё. Никто не будет её успокаивать и разговаривать после отбоя, она не сможет заходить к нему в домик. Но всё равно будут видеться. — Морковка, не переживай. Ты же знаешь, что я всегда рядом. Надеюсь, что скоро и ты найдёшь свою семью, - сказал Ланселот и пошёл вместе с ней к домику полному мистики и загадок. — Ты ведь поговоришь с Хироном, да? - уточнил сын Гекаты и поправил выбившуюся прядь. Ирма, которая собиралась это сделать сейчас, потому что нужно подготовить почву для отпрашивания, а это трудно очень. — Да, конечно. Как и в прошлом году, - сказала Моргенштерн, улыбаясь своему другу и идя рядом с ним, почти касаясь его руки. Шатенка прикусила щёку изнутри, смотря в его голубые глаза, потом отмахиваясь от своих мыслей и хмыкая. Парень посмотрел на неё и изогнул бровь, мол, что я такого сказал или сделал? Шатенка успела заверить его, что всё хорошо, а потом погладила по плечу, улыбнулась ему чуть. — Я пойду пока к Хирону, чтобы сообщить об этом, а ты пока обустраивайся давай. Окей? И расскажи потом, как домик изнутри выглядит! - засмеялась немка и хлопнула друга по плечу, разворачиваясь и идя к Большому Дому, тяжело вздыхая и мотая головой. Девушке было трудно справиться с тем, что её никто ещё не признал, было трудно думать о том, кто её настоящая мать или отец, шатенка даже этого не знала, а Лансу так повезло, у него появилась семья. Ирма помотала головой, чтобы не думать об этом, потом чуть ли не бегом пошла к старому тренеру...

***

      Лу Эллен была действующей старостой в домике номер двадцать, поэтому ей предстояло показать всё в новом доме Ланкастера. Дочь Гекаты хмыкнула и сверкнула зелёными глазами, всё также изучая парня перед собой. Её смущал цвет глаз Ланса, ведь в большинстве случаев у детей богини магии зелёные глаза и чёрные, как смоль, волосы, а у Ланселота волосы светлые. У Лу были сомнения на его счёт, как может он быть сыном Гекаты, если даже по внешности не подходит, хотя, внешность может быть обманчива. — Ну что, Ланселот, расскажи мне о том, кто ты? - спросила Лу Эллен, скрестив руки на груди и пристально уставилась на высокого парня. Ланкастер почесал затылок, чуть не сломав свой пучок, а потом выдохнул и стал тут же серьёзным, двумя пальцами закрывая дверь домика. Дверь закрылась от его магических действий, предварительно скрипнув. — Надо же! Ты всё-таки что-то можешь? Это круто!       Парень будто бы ото сна очнулся, помотав головой. Молодой человек ничего не понял, ибо будто это был не он совсем. «Что только сейчас было?» - по виску светловолосого спустилась капелька пота, а мысли бились в лихорадке, ибо Ланселот не понял, что происходит с ним. Юноша сглотнул и прикусил обветренные губы, шумно выдыхая, пальцами сжимая крепко лямку своего рюкзака. Лу напряглась и провела рукой перед его лицом, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке. Полубог тут же очнулся и помотал головой, улыбаясь привычной улыбкой. Староста изогнула бровь, но потом лишь пожала плечами, начиная рассказывать ему всё и показывать. Ланс впитывал всё, как губка, запоминая каждую деталь, а также где что находится. Он фиксировал у себя в памяти всё и думал сейчас о своей подруге, которой было и так тошно...

***

      Ирма шла быстрым шагом к Большому Дому, напевая себе под одну и ту же песню, бдуто бы успокаивая себя и не думая о том, что она одинока на самом деле, что её братья её бросили, что друг тоже теперь отвернётся от неё и не будет общаться. Шатенка боялась этого, хотя раньше страха такого не было, наверное, потому что рядом с братьями ей было комфортно и спокойно. Они постоянно её веселили и говорили, что её не бросили, что её обязательно найдут, вернее, что вернётся родитель. Моргенштерн хотела дальше продолжить некое самобичевание, да только голос Уилла Соласа вырвал её из реальности. — Ирма! Хирон срочно вызывает тебя к себе! Говорит, это касается твоих братьев, — сказал блондин и вытер пот с подбородка, пытаясь при это отдышаться, ибо он бежал со всех ног, чтобы найти непризнанную и сказать ей, что её в срочном порядке ищет кентавр. — А? Спасибо большое, Уилл, — отстранённо сказала девушка и кивнула тут же, приходя в реальность. Со всех ног она побежала к Хирону, чтобы выяснить, по какой причине её всё-таки позвали, ведь её редко вызывали на ковёр, а тут позвали, да к тому же срочно. Шатенка побежала к Большому Дому, думая, что такое могло произойти, что её позвали на аудиенцию, да ещё и скрытую, даже Ланса не позвали, хотя ему наверняка сейчас не до того. Моргенштерн не разбирала дороги и бежала, стараясь не споткнуться об камни, что были на дорожках. Ирма верила, что сейчас увидит их, тех, кто отправил её в этот лагерь, кто дал ей кров, кто подарил ей весёлое детство, ласку и заботу; полубогиня волновалась и переживала перед встречей с теми, кого она так ждала, она надеялась, что встретит их сегодня, что это они, а не кто-то иной. Девушка бежала, не разбирая дороги, радовалась, что всё произойдёт, как вдруг остановилась и задумалась, тяжело вздыхая и прикрывая синие глаза, расслабляясь и выкидывая ненужные мысли, которые роились у неё в голове. Немка сжала кулаки, впиваясь ноготочками в ладонь и думая о том, что всё это какой-то сюр, который сейчас происходит в её жизни, и это сон, который нужно забыть, ущипнуть и всё, она проснётся и очнётся у себя дома с братьями, но нет, реальность слишком жестокая, чтобы быть сном из детских мечтаний; Ирма должна принять всё, что сейчас с ней происходит, и она признаёт, только молчит об этом. У неё не было времени на эти размышления, так как её ждали в Большом Доме. «Что же такое меня ждёт там?» - подумала мимолётно шатенка и уже более спокойно направилась к дому, ровно дыша и сосредотачиваясь на той информации, которую ей сейчас предоставят.

***

      Демоны.... демоны окружают нас и не дают покоя, не дают собраться мыслям, шалят и начинают строить козни против самого себя же. В головах полукровках достаточно знаний, достаточно демонов, что постоянно говорят им: дела это, делай то, а так будет лучше, но только в большинстве случаев всё идёт крахом, так и появляются злодеи, что нападают на Лагеря, полубогов и разрушают всё изнутри. Так и здесь, даже собственное сознание, мысли, иногда небезопасны для них самих же. Они борются с своим же разумом, периодически сходя с ума. Они должны бороться с этим, не примыкать к злой стороне...

***

      Вот он, Большой Дом, который полон загадок и тайн, многие полубоги в нём были и уходили с теми или иными новостями. Моргенштерн не подозревала, что её ждёт в парадной или же кто. Как только она переступила порог, то ощутила знакомую энергетику, которую не ощущала уже на протяжении нескольких лет. Девушка оборачивается и видит перед собой своих братьев, что стоят и облокачиваются на стену парадной, в то время, как Хирон сидит в своём инвалидном кресле и смотрит внимательно на Ирму, которая прибывала в шоке от происходящего. Она не могла поверить своим глазам, что они здесь, живы, здоровы и улыбаются ей своей привычной улыбкой. Деймон улыбался, усмехался и смотрел на сестру озорными серыми глазами, подкидывая в руке какую-то сферу, Гилберт же был хмур и держал руки скрещенными на груди, думая, что сейчас выдаст его близнец, и какие последствия будут, а последствия бывают всегда, неважно какие — плохие или же хорошие. Здесь не предугадаешь. И вот долгожданный возглас. — Привет, сестрица...