Big Erorr

Юнги — самая офигенная омега города, может даже и мира. И он это прекрасно знает и пользуется этим. Ни один альфа сошёл с ума, пытаясь угодить этой капризной сучке. И дальше будет только хуже. Летние каникулы омега терпеть не может, ибо универ — это его королевство, его преисподняя, его жизнь. Он в этом логове управляет каждым и нет никого, кто ещё не потек по нему. А омеге это в забаву. Ему нравится играть чувствами глупеньких самоуверенных альф. Но наступает лето. Ненавистное время года, когда поиздеваться не над кем. Богатенькие родители решают отправить капризного омегу в старенький городок, население которого не превышает 200 человек. На возмущения обидевшегося парня никто внимания не обращает. Родители — единственные живые существа, смеющие приказывать Мин Юнги, что омегу изрядно выводит из себя. Не сумев никак отлынуть от поездки, Мин садится в поезд и уезжает далеко за свои «владения».

Спустя сутки

Поезд доезжает до своего места назначения и Юнги с радостью, но одновременно и с горечью покидает ненавистный транспорт. В назначенному адресу проживают дальние дядя и тетя Мина. Которых омега, конечно же, слушать не будет, просто жить. Обустроившись на новом месте, Юнги распрашивает про подростков его же возраста, свиту себе ищет. И оказывается, что в этой глуши все-таки обитают такие. Даже альфы есть. Видимо омега этим летом не сильно скучать будет. На следующий день Юнги находит себе пару «друзей», что с его количеством денег было не так уж и сложно. Расспрашивает про альф и узнает о самом яко бы прекрасном из всех имеющихся. Но смотря на внешность большинства этого серого городка Юнги считает, что и их «прекрасный» альфа примерно такой же. Узнав, что парня зовут Чонгук, Юнги решает подшутить над местным принцем и, обещав некоторую большую сумму местным подросткам, просит их оповестить Чонгука о прибытии некого прекрасного омеги, по имени Мин Юнги. Дальше, приказывает высечь на огромном поле фразу:

«Обожаю тебя, Чонгук~и» От Мин Юнги

Затем, приукрасить все это дело разными цветами и показать Чонгуку. Спустя пару дней все было готово и несколько омег побежали рассказывать Чонгуку с наигранным удивлением о том, что на вертолете они заметили огромную надпись с именем Чонгука на поле. Альфа весьма сильно удивляется такой вести. Было не мало случаев, когда омежки давольно мило выражали свои чувства необычными способами. Но чтоб такое… Впервые. Семья Чона тоже не бедная, а точнее самая богатая в городке. Все таки отец - мэр. Собрав несколько своих друзей, альфа садится на личный вертолёт и отправляется на поле. И на его удивление, это не обман. На поле в самом деле красивыми цветками высечено признание. И от кого! Сам Мин Юнги, лучшая омега Сеула, непонятно что забывшая в Пусане. Сказать, что альфа ошеломлён — ничего не сказать. Даже с вертолета Чону видно, как смеется омега. Мин Юнги. Стоит у второго вертолёта и хохочет над удивлением альфы. Потихоньку последний осознаёт, что его серьезно наебали. И звереет. В душе сплетаются две реки бешенной злости и мелкой обиды, создавая бурлящий атомный коктейль. Этот омега шутить вздумал. И выбрал он совсем не подходящего альфу для подобных шуток. Такую красоту портить совсем никакого желания, но жажда мести и крови превышает всё остальное. Юнги видит, как вертолёт медленно опускается к нему и быстро взбирается на уже заведённый свой. Омеги отлетают как можно дальше, но чоновский вертолёт не отстаёт, почти догоняет Мина. Заметив это, Юнги одолевает небольшая паника. И она становится вдвойне больше, стоит ему понять, что если они не сядут, возможно столкновение.  — Надо садиться, не то мы разобьёмся! — кричит в панике один из дружков Мина. А последний начинает бояться и жалеть, что затеял эту игру.  — Блять, сажай, — голос Мина дрожит от страха, что аж стыдно пред этими омегами. Вертолёт сажают и трое омег как можно быстрее выбегают из него. Заметив это, Чонгук тоже сажает своей, и с ещё пятью альфами выходит и начинает погоню. Шестеро против троих… у Чона огромное преимущество, как в количестве, так и в силе. Альфа найдёт Юнги, отыграется и присвоит себе, как награду. И плевать, что у него связей побольше чем у Чонгука, он все равно своего добьётся. Он стает личной куклой Чон Чонгука. Юнги уже посрать на двоих омег, которых во все это втянул, ему сейчас своя шкура дороже, как и всегда. Омега мельком замечает лицо Чона и срывается с места. Во время бега Мин понимает, что этот альфа и в самом деле идеален, у него лицо будто отполированное. Юнги бы сказал, что он ангел во плоти, но в этом случае на много лучше подойдёт слово «демон». Демон во плоти, который гонится за Юнги, который возможно прикончит омегу или будет пытать. В его лице читается только сущая злоба, жажда мести и, как бы это ни было странно, интерес. У омеги поджилки трясутся, лицо альфы внушает настоящий животный страх. Двое друзей Юнги все так же плетутся за ним, пытаясь спастись. Они предупреждали Мина, Чонгук не простой альфа, он шутки не терпит. Но омегу было уже не разубедить, он жаждал веселья, а теперь — пощады. Силы почти на исходе, а альфы уже на хвосте, скоро догонят омег. И сердце Юнги чуть не останавливается, видя впереди одного из парней Чонгука. Но он просто стоит, ничего не делает, только палец к губам прикладывает в жесте «тише», и показывает на дверь у которой сам стоит.  — Я вам помогу, идите сюда, — у парня такие добрые глаза, такое красивое лицо, так и хочется поверить, что и делают омеги. Жаль только не замечают они, как блеснула зловещая ухмылка на этом красивом «добром» лице. Пройдя пару метров все трое падают в огромную яму, что была вырыта прямо у дверей и замаскирована так, что сразу и не поймёшь. Юнги понимает, что это ловушка, на этом все. Игра закончена. И даже тут ошибается. Парень, заманивший в ловушку, подзывает Чонгука, а за ним и всех остальных. По очереди несколько альф прыгают в яму, а затем и сам Чон Чонгук. Самая мелкая омежка подскакивает и упирается в грудь альфы, слезно моля его простить. Но Чонгук непоколебим, его только выбешивает поведение сдавшегося омеги.  — Вывести, — голос альфы как лёд, все в округе будто таким же льдом покрылось. На дворе лето, а у всех присутствующих кожа будто инеем покрылась от тона Чона. Двое альф выводят не только разрыдавшегося, но еще и второго омегу. Остаётся только Юнги. Он слышит два глухих стука и то, как два тела падают на землю. Кожа Мина мурашками покрывается, ему действительно страшно, а режим самозащиты не срабатывает, смотря на Чонгука вообще ничего не срабатывает, только страх. Он медленно подходит к Юнги, шаг за шагом сокращает драгоценные сантиметры между ними. Омега делает шаги назад, пока лопатками не упирается в земляную стену. Идти больше некуда. Это конец, он убьёт его. Чонгук подходит ещё ближе, оставляя между ними какие-то сантиметры. Будто взглядом убивает, сгущающейся тьмой все вокруг застилает. Заставляет Юнги сжаться от ужаса. Это была всего лишь игра, омеге веселья не хватало. Кто мог подумать, что все так закончится.  — К ногам, — приказной тон Чонгука прошивает Юнги насквозь. Но последний тоже не так уж и прост. Всю жизнь нагибать альф, и в один «прекрасный"день склонить голову к ногам одного из них? Хах. Плохо Юнги знаете, раз думаете, что он согласится на это. Мин все же решает взглянуть в глаза этого дьявола. Посмотреть со всей злостью, со всей ненавистью, и только бы не мелькнул страх, переполнивший парня. Юнги поднимает шоколадного цвета глаза и как можно тверже смотрит на альфу.  — Никогда, — проговаривая каждый слог, как можно тверже отвечает Юнги. Еще не понимает, что отказы Чон Чонгук не принимает. Еще не осознает, какую ошибку совершает, что его ждет тоже не представляет. Чонгук одну бровь приподнимает и с легкой насмешкой злобу маленького омежки в себя впитывает. На корточки перед его лицом садится и за волосы голову слегка приподнимает. Смотрит прямо в глаза, омеге не дает взгляд отвести.  — Ты не понимаешь? — Чонгук вроде смотрит озлобленно, а на самом деле разглядывает лицо омеги, мажет взглядом по идеальным скулам, по лисьим глазам, по всему лицу. Останавливается на губах и взгляда оторвать не может. Они цвета спелой малины, только сорванной, невероятно сочной и безумно манящей. Юнги от страха кусает губы, потому на них виднеются маленькие многочисленные ранки, что только притягивают Чонгука. — Не играй с огнем, лисенок, — Чон прав. Не стоит. Но Юнги не может так пройтись по свой королевской гордости, даже под таким предлогом. — Согласись, тебе же лучше, — Чонгуку даже жаль омегу, он не хочет его ни убивать, ни пытать, но и отпускать больше никогда не захочет. Никогда и никого Чон Чонгук ни на что не уговаривал, и не собирался, но этот омега все правила ломает, и Чона это из себя выводит.  — Ты слышал мой ответ, повторять я не буду, — Юнги сам удивляется тому, что сказал, инстинкт самозащиты молил послушаться, но омега никого не слушает, даже себя. Юнги с детства учили, что гордость превыше всего, пусть смертью угрожают, но не сметь склонять голову к чужим ногам. Никогда. Это единственное правило, закрепившееся в голове омеги. «Пусть другие лежат у твоих ног, пусть весь мир, но сам — не смей никогда». Так всегда говорил отец. Юнги бы не удивился, скажи ему кто-то, что в нем течет королевская кровь, он итак это чувствует. Чонгук усмехается, он удивлен такой смелости. Даже альфы не смели ему перечить, никто не смел. А тут нарисовался Мин Юнги, игнорирующий милостыню альфы. Он или же самый смелый на пути Чонгука, или же самый глупый. Альфа встает и слегка кивает стоящему неподалеку парню. Последний убегает и через минуту возвращается что-то держа в руках. Плеть?! Чонгук берет с рук альфы предмет и снова подходит к Юнги. Омега, увидев это, еще сильнее вжимается в стену, больше всего сейчас желая слиться с ней. К его гладкой коже еще никогда не прикасалась такая вещь, и, как думал Юнги, никогда не прикоснется. Чонгук угрожающе помахивает плетью в воздухе, рассекая его. Видит дрожь в теле омеги и ликует. Он сломает его. Уже сломал. Юнги понимает, ему не спастись, он окончательно зверя разозлил и сейчас будет платить за это. Зажмурив в страхе глаза, омега инстинктивно слегка опускает голову и весь сжимается. Чонгку нравится созерцать этот страх перед собой. Самый красивый омега Сеула, а может и мира, сейчас в страхе сжимается перед Чон Чонгуком. Альфа замахивается и в следующую секунду слышит оглушительный взрыв где-то наверху. Такой, что земля затряслась. Он вопросительно смотрит на парней, которые с ужасом, подняв голову, смотрят наверх.  — Что это было? — с удивлением спрашивает Чон. Это не похоже на какую-то пакость подростков. Скорее что-то намного серьезней. Но что…  — На нас напали! — парень сверху опустив голову в яму начинает испуганно кричать. — Они все вооружены, взорвалась первая бомба! Они направляются сюда! Спаса… — не успев договорить альфа мертвой тушей падает вниз, а в спине зияет дыра от пули. И тут всех охватывает паника. Юнги, приложив ладошки ко рту тихо вскрикивает от увиденного. Чонгук ошеломлен, на их городок еще ни разу не нападали, так как тут особо нечего красть. Но эти, видимо, нашли что-то. Забыв об омеге, Чон вылезает из ямы и, вооружившись пистолетом, осматривает округу. Жители города в истерическом крике выбегают из домов и бегут в неизвестном направлении. Повсюду слышны выстрелы, видны вспышки, а альфа пока остается незамеченным. И яма тоже. Половина чоновских парней уже убиты, остались только трое, включая его самого. Нападение было слишком неожиданным и люди не успели подготовиться к нему. Большая часть способных сражаться погибла за какие-то минуты. Респект этим террористам, план весьма продуман. Чонгук особо не чувствует желания защищать в будущем свой город. Все его мысли сейчас заняты тем омегой. Он хочет вернуться и хорошо спрятать его, так, чтоб никто не нашел. Отныне он его, и только его. Чонгук так решил, значит так и будет. От мыслей его отвлекает выстрел в миллиметре от уха, не слабо оглушивший его. Оставшиеся двое парней уже мертвыми лежат на окровавленной ими же земле. Чонгук остался один. Юнги Из-за выстрела Чон на секунду забыл про него и сейчас бежит к яме. Только бы успеть. Альфа тихо прыгает в яму и застает прицелившегося в Юнги мужчину и сразу же стреляет. Почти. За миллисекунду до Чонгука альфа успел выстрелить в плечо омеге. Помещение пронзает полный боли крик Юнги и омега падает на землю прижимая ладонь к ране. Чонгук подбегает к нему и, сняв наручники, отрывает кусок ткани от футболки омеги, завязывая истекающую кровью рану, прежде осторожно вынув неглубоко сидящую пулю.  — Сиди тихо, — приказывает Чонгук и идет к выходу ямы. Незаметно закрывает дыру большой плоской доской и покрывает все это кучей сена. Спрятавшись у стены Чонгук пистолетом пробивает путь к своей, недалеко стоящей, машине. Как вооруженных так и обычных людей поблизости больше нет, дорога проложена. Альфа обратно идет к яме и аккуратно берет притихшего Юнги на руки. Убедившись, что никого нет, он выходит и быстрым шагом идет к машине. Сажает Юнги на переднее пассажирское сиденье и сам садится за водительское. Альфа прекрасно знает все скрытые места города и сейчас, как никогда, воспользуется этим. Чонгук трогается с места и как можно быстрее выезжает из города. В салоне стоит тишина, и первым ее нарушить решает Чон.  — Теперь ты на веки будешь моей куколкой, — с гордостью заявляет Чонгук и почему-то ждет ответа. Просто уверен, что он будет. И через пару секунд ответ следует.  — Не дождешься, — шипя, сквозь зубы выговаривает Юнги. Он видит, что альфа играет. Хоть и время совсем не подходящее. На ответ Чонгук только усмехается.  — Тогда я буду крошить твои кости, сдирать тебе плоть, пока ты не смиришься, — тон Чона не дает усомниться в сказанном, но Юнги уже не так страшно, он увидел за сегодня много чего ужасного, от чего даже это кажется не таким устрашающим. И собрав всю смелость в голосе спрашивает:  — Зачем тогда спасал, зачем не дал умереть там?  — Затем, что отныне, больно могу делать тебе только я.