Русые косы

      Парень стоял перед огромными дверьми в зал, где обычно в это время сидел его брат, он мялся и не осознавал, что именно он хотел на самом деле. Хвитсерк не знал чего можно ожидать от Ивара сейчас. Конечно, лютый берсерк сейчас был в более чем прекрасном расположении духа. Все же викинг глубоко вздохнул и на выдохе открыл массивные двери так легко, будто они ничего не весили.       В зале на удивление почти никого не было. Пара северян мирно посапывали, видимо, от неимоверного количества выпитого вина. Ивар же сидел в кресле, опираясь подбородком о скрещенные ладони и смотрел задумчиво сквозь всех вокруг. Хвитсерку иногда казалось, что его младший брат всегда делает лишь две вещи с неплохой такой периодичностью: думает и убивает. На вошедшего родственника он не обращает ни малейшего внимания, поэтому викинг быстро подходит к нему ближе, иногда сомневаясь в верности своего решения.       - Мне нужна твоя помощь. - Тихо просит Хвитс и ожидает какой-то шутки или еще чего-нибудь, но Бескостный лишь смотрит на него холодно с тусклыми отблесками заинтересованности, - прошу...       Не договаривая свою фразу, попросту не желая это делать, длинноволосый викинг протягивает брату несколько черных тесемок и тогда в его глазах зажигается уже интерес.       - Конечно помогу, милый братец, - Ивар улыбается, одной из тех своих редких улыбок, что не пробирает до костей и не заставляет ощущать липкий страх, она греет, нежно настолько, что кажется очень хорошей фальшью. Младший брат показывает жестом, что Хвитсерку стоит сесть на пол перед ним и тот это делает. Садится на холодный камень спиной к тому, кто хоть и являлся его родным, но все же смог убить Сигурда почти без колебаний.       Когда-то давно косы Хвитсу заплетала мать. Её тонкие прекрасные пальцы перебирали пряди светло-русых волос, аккуратно выплетала из них косу за косой. В походах и после смерти матери, парень просил это делать своего брата, Уббе. Старший брат делал это почти так же аккуратно, как и мать, а во время процесса всегда находил, что рассказать. Но сейчас Уббе нет, он уплыл и Хвитсерк не понимал почему остался здесь.       Парень вздрагивает, когда его головы наконец касаются пальцы брата, они зарываются в мягкие длинные волосы, и от этого будто становится спокойнее. Хотя он никогда в жизни не просил Ивара заплести ему косы. Кажется, его младший братец совсем не имел проблем с волосами. Даже сейчас молодой воин не представляет кому Ивар позволяет докасаться своей головы. Спрашивать такое лично было бы самоубийством, как и указывать ему на его неполноценность.       - Ты все еще жалеешь, брат? - Шепот Ивара будто пробирается под кожу ледяным холодом, хотя его горячее дыхание яро чувствуется на шее. Хвитсерк не знает, что сказать, он был слишком занят, раздумывая над своим решением остаться тут. Чувствуя нутром, что северянин не понимает смысл и цель вопроса, калека продолжает. - Жалеешь о том, что не уплыл с ним?       - Это было полностью мое решение, Ивар, я не... - Хвитс запнулся и замолк на пару мгновений, сам сомневаясь в своих словах, - не сожалею о том, что сошел с драккара.       Пальцы брата ловко перебирали пряди, заплетая их, так же легко и невесомо, как и руки матери когда-то, но он схватил только что сплетенную косу и потянул парня на себя, наматывая волосы на кулак.       - Точно не жалеешь, братец? - Змеиное шипение, а не шепот, слышится над ухом. Хвитсерку хочется взвизгнуть от того что острые зубы терзают кожу на шее, но вместо этого он рычит, как дикий зверь, показывая свое искреннее недовольство. Вот только Ивар не реагирует на протесты брата, продолжая кусать шею до красных жгучих следов.       Язык мягко проходится по свежему укусу, собирая капли крови. Слишком уж ярка была та грань между нежностью и грубой силой у младшего брата. Он слишком быстро начинает осторожно покрывать шею поцелуями. Настрой берсерка всегда менялся неожиданно, но впервые в жизни Хвитсу не хотелось, чтобы это прекращалось. Внизу его живота разворачивалось пламя, живое и неимоверно сильное. Он жаждал, чувствовал, как становится тесно в штанах от каждого нового прикосновения губ, от каждого движения его руки к горлу. Теплое дыхание исчезает и больше не чувствуется рядом, а холод помещения неприятно обжигает влажную кожу. За волосы грубо тянут, вынуждая подняться, но резко и внезапно их отпускают.       Хвитсерк разворачивается к брату, тот улыбается и в этой улыбке виден сам дьявол. Голубые глаза смотрят с интересом в ожидании чего-то. Викинг мог бы сейчас уйти отсюда, найти рабыню покрасивее и разделить с ней ложе, но он не хочет этого, уж точно не сейчас. Брат забирается к Ивару на колени и впивается в его губы непростительно робким поцелуем. Бескостный легко перенимает инициативу и берет верх. Языком берсерк изучает брата, пробуя его на вкус и забывая о неправильности происходящего. Хвитсерк вкуса вина и ягод, манящий и пленительный, в то время как Ивар сама горечь и на его языке еще чувствуется чужая кровь.       Руки младшего брата скользят по спине парня, как драккары по волнам, но сильно сжимают ягодицы и бедра. Становится слишком жарко, в голове все вперемешку, а руки дрожат даже когда сжимают плотную кожу брони. Хвитс трется пахом об Ивара, показывая насколько далеко они зашли, насколько по-животному он хочет брата.       - Хороший песик, - смеется Бескостный. Парень только больше начинает ерзать на его коленях, сгорая от нетерпения.       - Тебе придется попросить... - Выдыхает шумно берсерк, прижимая ближе к себе Хвитсерка, вновь кусая его, как дикий зверь. Это унизительно, но парень все же делает то, о чем его просят: он скулит, как сучка во время течки. Ивару это нравится, но он упорно продолжает бездействовать и опаляет горячим дыханием шею брата.       - Прошу, брат... - шепчет Хвитс, закусывая губу. Он мог бы сейчас все же уйти, оставить брата и его самовлюбленное эго, справиться со всем сам, но он лишь продолжает унижаться. - Умоляю... Ивар...       - Умница, - с насмешкой произносит Бескостный, и быстро развязывает тесемки на чужих штанах, ловит отчаянный стон наслаждения брата, когда накрывает своей рукой его член. Двигается неторопливо, мучая свою жертву еще больше. Хвитсерк лишь может уткнуться Ивару в плечо, дыша загнанной лошадью. Обоим уже все равно, увидят ли их за таким непристойным занятием. Кто угодно мог сейчас зайти в зал: служанка или северянин - неважно, теперь уже неважно.       - Быстрее... - Скулит на ухо брату Хвитсерк. Ивар подчиняется, проходит языком по шее, скуле, задевает мочку уха, опять прикусывает нежную кожу и начинает двигать рукой резче и живее. Слишком хорошо и необычайно остро ощущается каждое действие берсерка. Свободной рукой Бескостный снова хватает брата за волосы, подчиняя его полностью себе, заставляя его запрокинуть назад голову, открыть шею. Укус за укусом оставляют красные пятна, за которые завтра будет необычайно стыдно викингу, из-за которых будут шептаться соплеменники и посмеиваться глупенькие рабыни. Тешит лишь одна мысль: Ивар не допустит, чтобы его брата обижали, чтобы шептались за его спиной; он вырежет всех, кто только посмеет кинуть косой взгляд в его сторону.       Громко рыча, Хвитс изливается в руку брата, раскрывая рот и пытаясь вдохнуть воздуха. Тело мелко дрожит и пальцы до покраснения держатся за чужую броню. Ивар вытирает руку, испачканную чужим семенем о штаны брата с неким отвращением на лице. Хотя, может, так только кажется, ибо в бездонных голубых глазах сверкает лишь отблеск страсти.       - Ивар? - Отдышавшись, Хвитсерк замечает на лице родного ему человека лишь мерзкую улыбочку, хотя желал увидеть что-то другое, теплое и заставляющее чувствовать себя в безопасности. В следующую секунду его грубо спихивают с колен. Еле удержавшись на ногах, Хвитс приводит себя в подобающий вид и направляется к дверям, быстро и чуть шатаясь.       - Ох, глупый братец, зря остался со мной, - в пустоту шепчет Ивар, как только брат скрывается за дверьми, - но уверяю тебя, скучно нам не будет. - Смех, скорее больше хохот, разливается по залу. Это далеко не конец и далеко не последняя такая выходка.