Неведомая песнь.

Неведомая мелодия делает первый робкий шаг. Что это? Скрипка? Бас-гитара? Возможно, то виолончель. Неважно. Неведомая мелодия смотрит на тебя. И начинается пляска. Что-то отзывается на эти никому не знакомые ноты, что-то поднимается и начинает пляску -- дикую, безумную, безудержную, быструю. Столько слов, столько слов, но все они означают одно и то же. Оно разрушает и созидает, необъяснимое, неощутимое. Музыка всё быстрее и быстрее, и пляска становится настолько быстрой, что перестаёт двигаться совсем. Ничего не происходит. Музыка вплетается в разум, разум же перенимает эту пляску в ответ. И всё начинается сначала. Или же продолжается, с конца или с середины? Нельзя узнать, нельзя понять, нельзя осмыслить и обуздать. Реальность тихо исчезает, стирается, подобно наброску рассеянного художника, который снова потерял альбом, что нынче вот уже как два часа растворился в неприметной луже. Ты можешь говорить стихами иль молчать, ты можешь написать сонату, а можешь разбить на мелкие кусочки ту виолончель. И мысль, что появляется из пляски, ветвится, движется, живёт, ни на секунду не замирая, но в то же время находясь в незыблемом покое. Но та мелодия затихла, и воздух больше не движим. И связный текст вдруг стал соломой, песня -- пылью, рисунок же сгорел дотла. Те строчки, что были рождены стихами, давно утратили свой звон. И гробовая тишина рвёт мысли в клочья. И ничего не происходит. То был всего-то странный сон. А музыка, что стала лишь разбитой виолончелью -- то порождение уставшего рассудка. И это люди называют вдохновением.