Доброй ночи, Шизу-чан

Видимо, Изая мысленно пропустил тот момент, когда игра из поддразниваний перешла в плоскость вполне горизонтальную. Более того, происходящее заводило вопреки всякой логике. Нетерпеливый, упрямый Шизу-чан – все тот же монстр, только немного усталый, близкий, почти ручной. Тем не менее, монстр, которого всегда хотелось поймать, сломать, проверить на прочность. Вот только сейчас на прочность и выдержку проверяют Орихару. – …Может, уже выпустишь меня? Широкая ладонь легла ему на зад, оценивая. Молчание, будто Шизуо и не думал обращать внимание на что-то там лепечущую блоху. – Серьезно. В таком положении невозможно трахаться, если ты хочешь этого. Удовольствия не получит никто, гребаный ты зверюга, – последним усилием воли сохраняя спокойный тон, процедил Изая. – И что для этого надо? – наконец, спросил тот. Как же практично это прозвучало. – У меня все есть. Ты никогда не умел действовать с участием мозгов, да? – Тебе лучше знать, – Шизуо поднялся и плюхнулся на край постели. Стояк слегка разбавлял его невозмутимый вид. Разумеется, Изая знал, что необходимо для секса между мужчинами. В конце концов, в разнообразных знаниях и заключается работа информатора, как и в накоплении нового опыта. Когда-то, полюбопытствовав, он даже приобрел кое-что для самоудовлетворения и почти месяц этим активно баловался, пока не нашел очередное новое, интересное занятие. Где-то здесь, в столе, даже должно было остаться кое-что. Интересно, какой срок хранения у смазки? Не то чтобы она здесь залеживалась, но тем не менее. Открыв маленькую бутылочку, парень проверил содержимое пальцем. На ощупь все нормально, да и похоже кое на что. Собрав со щеки белесые пятна, Изая внимательно осмотрел пальцы. Не удержавшись, провел языком и скривился: пресно и неприятно скользко. Выплюнул в корзину для бумаг и вытер ладони салфеткой, осознавая, что все равно придется опять пачкаться. Вообще, если взглянуть оптимистично, то происходящее оборачивается лишь еще одним приключением. Сохранить себя в целости и получить как можно больше впечатлений. Каникулы из трех дней начались. Когда он вернулся, Шизуо уже удобно расположился на постели, выжидающе рассматривая комнату. Слегка оживился, увидев содержимое его рук. – Это все, что надо? – Да, – с секундной задержкой ответил Изая. – Я все сделаю сам, просто не двигайся и лежи там. Отбросив смазку и шуршащую плоскую упаковку на край постели, он остался стоять; задрал и стянул тонкую водолазку, незаметно косясь на телохранителя. – Неужели это тебя действительно возбуждает? – с остатками сомнения спросил он, расстегивая джинсы. – По мне не видно? – все та же усмешка. Наслаждаясь зрелищем, Шизуо подложил под голову руки и закинул ногу на ногу. – Моя прошлая жизнь нравится мне все больше и больше. «Хватит смущать меня, зверюга». – Я рад, что ты возвращаешься. Едва не добавив «…домой, хозяин» и старательно сохраняя серьезное лицо, Изая избавился от последней одежды и уселся на постель напротив Шизуо. – Не забывай, что двигаться тебе нельзя, – напомнил на всякий случай, разведя ноги, а смазку выдавил на пальцы, другой же рукой оперся о постель позади. Под внимательным взглядом Шизу-чана он смазывал и растягивал себя, проникая до половины пальцев; и даже не это было смущающе, а то, как сам Орихара возбуждался от происходящего. Это совсем не то ощущение, как от смазки перед игрушками, - это настоящая чувственная прелюдия в соло-исполнении. Откинув голову, он неровно и горячо выдохнул, с удовольствием отмечая, как дрогнула постель: Шизуо таки шевельнулся. Ухмыльнувшись, Орихара вытянул ногу и надавил ступней на его член, поглаживая в такт движениям пальцев. Интересно, как все это выглядит со стороны? Прежний Шизуо не среагировал бы на такое; впрочем, такого он бы и не увидел. Раз уж скоро Шизуо станет прежним, стоит запечатлеть некоторые особо интересные моменты на телефон. Просто на память, разумеется. Вытащив пальцы, Изая небрежно вытер их о постель. Смазка полезна, но на ощупь, все же, неприятна, он никогда не понимал этих фетишей с обливаниями. Поднявшись на четвереньки, буквально залез на Шизу-чана и уселся ему на пояс, наклонился к уху: – Бери уже, чего ждешь? Реакция последовала быстро – вот уже Шизуо перевернулся и подмял под себя парня; тот с пошлым смехом обнял его за пояс ногами, резко подтолкнув к себе, за что получил крепкий кусачий поцелуй. Находиться под Шизу-чаном оказалось неожиданно приятно – предвкушающе, заводяще. Однако и расслабляться не хотелось, а вот контролировать его даже в таком положении… Член скользнул по промежности, уперся в отверстие и надавил, растягивая и проникая. Изая невольно вцепился в плечи телохранителя, резко вздохнув и решив просто переждать это чувство, пока оно не станет привычным. Видимо, Хейваджима заметил, как тот сильнее стиснул коленями его пояс, старательно сохраняя беспристрастное лицо – хоть и неубедительно – потому что придавил Изаю к подушкам и неожиданно заботливо обнял. Орихара зажмурился, ощущая, как тот проталкивается глубже – это гораздо крупнее, чем игрушки, и ощущения совсем другие. Всем телом он ощущал исходящую от Шизуо агрессию, почему-то подавляемую, но прорывающуюся в резких движениях, в ставших грубыми объятиях и следе укуса на плече. Хотелось стонать и смеяться в один момент – от тянущего удовольствия, распространявшегося по телу, от сильных, энергичных толчков и от презрения к зверю, так легко давшему себя обмануть. «Что б ты сдох, монстр», – стонуще выдохнув, Изая обнял партнера крепче и оставил розоватые следы от ногтей у него на спине. Прервался вскриком, когда Шизуо чуть ли не с рычанием укусил его за плечо, втрахивая в постель и не давая даже возможности вырваться. Вынужденная беспомощность возбуждала не меньше всего остального, монстр, наконец-то, поймал его, великого Орихару, зажал в угол и взял. Можно было бы расслабиться и получить мазохистское удовольствие – если не физическое, то моральное уж точно. Но он напряженно отталкивал Шизуо, изворачивался, вскрикивал и стонал, пока не оказался подмят едва ли не до неподвижности. Широкая ладонь ухватила его запястья и прижала к подушке, мешая царапаться. А внутри с каждым толчком ощутимо натирало, заставляя прогибаться и скользить коленями по бокам Шизуо. Без единого прикосновения к паху, лишь из-за этого ощущения подвластности, Орихара кончил, тонким стонущим вздохом спровоцировав более грубые толчки, показавшиеся после разрядки гораздо менее приятными. Уже всерьез упершись в Шизуо освобожденными руками, Орихара вдруг запаниковал. Собственный кайф казался естественным, но мысль о том, что монстр может кончить, трахая «надоедливую блоху», почему-то вызвала бурю непонятных эмоций. Выдохнув в шею парня, Шизуо уткнулся в нее и замер с довольнейшим видом, явно не собираясь двигаться и давать волю партнеру. Через пару минут ушей Изаи достиг тихий храп. «Гребаный… тупой Шизу-чан», – стиснув зубы, Изая начал выбираться из-под него, жаждя лишь ванной: подсохшая масса на щеке неприятно стянула кожу, да и испачканный живот требовал чистки. После короткого душа он заснул на диване прямо в пушистом халате. Впрочем, несколько часов беспокойного сна быстро прервались пиликаньем телефона ранним утром. – Алло-алло, – сонно пробормотал Изая, на ощупь подтащив сотовый и даже не открыв глаз. – …Шинра-чан. Нет, тебе послышалось. …Разумеется. Я же просто первокласен в оказании медицинской помощи нуждающимся, – потратив на разговор от силы полминуты, он неподвижно уставился в экран настенного телевизора, переваривая услышанное. Наконец, вздохнув, прислушался к прохладной тишине квартиры. Где-то осталось открытым окно, может, даже со вчерашнего дня, и ветер гулял по полу. Из комнаты, которую столь нагло занял Шизуо, доносился негромкий храп. Тем не менее, в целом было тихо. Изая сел и тут же покачнулся набок, поморщившись. В натертом заду неприятно жгло. Сдвинув ноги и рефлекторно сжавшись, он подождал, пока неприятное чувство не утихнет или хотя бы не станет терпимым. Гребаный Шизу-чан, не мог действовать осторожнее? Хотя вчера Изая сам потерял голову от новых ощущений. Кое-как дойдя до постели, Изая склонился, опершись руками о ее край. Садиться, по понятным причинам, сейчас не хотелось. Шизуо выглядит мирным, когда спит. Хмурым, но безобидным, разве что забинтованный торс портит это впечатление. И как распутывать бинты? Изая понял, что тупит то ли спросонья, то ли от недостатка информации. «Меняй ему повязку, сказали они. Это совсем несложно, сказали они». Потянув за край тонкого одеяла, оставил Шизуо обнаженным на постели. Может, замерзнет и сам проснется? Но парень лишь поворочался и развалился чуть ли не на всю постель, свесив ногу с края. Смешок. «А это выглядит забавно», – достав телефон, Изая развлек себя парой минут эксклюзивной фотосессии. Вскоре обнаглел настолько, что улегся рядом, запечатлевая телефоном сверху. Каково, интересно, будет «прежнему» Шизу-чану получить такие фото? Нынешний же даже не шелохнулся от подозрительной возни под боком. Ладно, развлеклись, теперь надо попробовать, все же, проверить бок под бинтом. Шизуо слишком активно двигался вчера для смертельно раненого, да и коленями по этому месту Изая неслабо проезжался. Потянув за край тканевой полоски, Орихара начал разматывать торс недавнего партнера. Интересно, откуда у него под ребрами старый шрам? Не удержавшись, провел пальцами, надавил. Продолжил ладонью изучать тело, открывающееся из-под отматываемых бинтов, и в какой-то момент задел зашитую рану сбоку. За запястье резко схватили. – Что тебе? – Шизу-чан открыл один глаз, сонно уставившись на нарушителя спокойствия. Видимо, прикосновение отдалось болью, или же достаточно сильной щекоткой. – Шинра сказал, что надо проверить шов. – Кто такой Шинра? – помедлив, спросил тот. – Это твой друг-врач. Он заберет тебя через пару дней и вернет память. Как-то так, – Изая развел руками, совершенно не представляя, как такое можно провернуть. – …Лучше замотай обратно, слышишь? – разозлился Шизуо, когда парень опять прикоснулся к боку с каким-то садистским любопытством. Слова про врача были благополучно пропущены мимо ушей. – А то что? – быстро отреагировал Орихара, ткнув больнее и изучающе прищурившись. – А то я причиню тебе вред, – процедил тот, явно сдерживаясь. – Ты бы мог? – тычки стали успокаивающими поглаживаниями. Хейваджима расслабился, но все равно с подозрением рассматривал Изаю. – Трудно сказать. Говорю же, когда я вижу тебя, то хочу либо избить, либо трахнуть, – ровно повторил телохранитель. На шею Орихары легли руки, слегка сжимая. – Не знаю, почему. Я хочу, чтобы ты кричал и убегал, меня бесит твоя вечная ухмылка, бесит эта педиковатая походочка, бесит, как ты смотришь на всех свысока, и все равно я дико хочу тебя поиметь. Большими пальцами он погладил Изаю за ушами, слегка сдавливая, словно хотел пережать артерию или же бесхитростно придушить. Нервно рассмеявшись, информатор попытался отстранить его руки. – Видимо, это и есть любовь, – криво улыбнувшись, закончил Шизуо. – Конечно, – едва кивнул замерший Орихара. Конечно. Поведение Шизу-чана совсем не удивительно – из-за отсутствия воспоминаний произошла смена вектора. Привычки и нрав остались, а направление развернулось на сто восемьдесят градусов. «Он хочет меня так же сильно, как когда-то хотел убить», – Изая облизнул пересохшие губы, немигающе смотря на телохранителя. – Так чего ты ждешь? – начал он и поперхнулся, оказавшись резко придавленным за шею к постели. – В общем-то, ничего. Аккуратный поцелуй в искусанное вчера плечо был довольно контрастен с грубоватым задиранием полы халата. На бедро легла ладонь, по-хозяйски смяв; большой палец потер кожу у самого отверстия, заставив вздрогнуть и уткнуться сильнее в постель. Если бы можно было побледнеть и покраснеть одновременно, Изая бы это сделал. Положение, как вчера на полу, вот только на этот раз нет защищающих зад джинс, а Хейваджима настроен куда более решительно. Ощутив, как между бедер потирается возбужденная плоть, Орихара не выдержал: – Если собираешься поиметь, хотя бы… – и торопливо пошарил ладонями по постели, забираясь под одеяло и подушки – куда могла затеряться вчерашняя смазка? Кое-как найдя, протянул ее Шизуо, после чего фыркнул и уткнулся лицом в подушку. В такой позе, с таким жестом – будто шлюха, преподносит себя на блюдечке какому-то примитивному Шизу-чану. Пусть он танцует от счастья, о да. Когда между ягодицами капнула прохладная жидкость, парень с трудом подавил желание дернуться в сторону. Смазка потекла ниже, щекоча промежность. Шизуо выдавил даже слишком много, потому что закапало на постель. Что за способ такой, при котором лишь пачкается зад? Но тут пара скользких пальцев проникла внутрь и раздвинула стенки, вызвав у Изаи возмущенный, сдавленный стон. Он бы, все же, отдернулся, соскальзывая, но на шею надавила другая рука, столь же запачканная, что, впрочем, не мешало крепко прижимать к постели. – Шизу… Больно, – процедил Изая, жмурясь. Он преувеличил: больно не было, но неудобства это не отменяло. Ладони легли на орихаровскую талию, придерживая и прогибая. Спину неприятно потянуло, а и без того натертое отверстие отозвалось резким жгучим ощущением, когда начались глубокие и неравномерные толчки. – Тише ты! – Изая вскрикнул и вцепился в подушку, подминая ее под себя, уперся коленями в постель в попытке отстраниться, но получил лишь более резкие движения внутри, почти болезненно проезжающиеся по чувствительному месту. Невыносимо. Жмурясь, Орихара всхлипнул от злости и попытался свести ноги, повернул голову и наткнулся на сытую ухмылку Шизуо. В голове будто что-то щелкнуло. Если его вектор действительно поменялся, то весь секс будет таким. Да это даже не секс - это такие же попытки вывести из себя, как при обычных драках, вот только Шизуо о них не помнит. Теперь это стало его фетишем или извращением, неважно, суть одна: при всей «любви» к информатору он будет стремиться причинить неудобство, просто возбуждаясь от этого. Что же тогда причинит неудобство Шизуо? Закусив губу, Орихара глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь абстрагироваться от болезненного темпа, открыл рот и… – Шизу!.. Казалось, тот растерялся и замер на мгновение от столь откровенного глубокого стона. – Еще! – прогнувшись не хуже какой-нибудь девицы, он подался навстречу бедрами, а руки вытянул перед собой, по-кошачьи упираясь в край постели. Вот теперь Шизуо растерял довольное спокойствие и придавил того, грубо целуя и кусая шею и плечо, выглядывающие из-под съехавшего халата, оставил потенциальные синяки от пальцев на поясе; и все это, будучи неприятней, парадоксальным образом приносило настоящий кайф. Шизу-чан взбешен и возбужден. Чем больше податливости показывал Изая, тем резче становился тот, явно раздражаясь. Опять накатило обострение чувств, как вчера – просто от таких эмоций. Стоны стали гораздо искренней, и в сложившейся ситуации оказалось гораздо больше удовольствия, чем мог бы подумать информатор. – В следующий раз я так просто не дамся, – поморщился он, ощутив внутри оргазм телохранителя. – Кто будет тебя спрашивать? – Сперва поймай. Потом как-нибудь. Но тебе придется поймать, – и, извернувшись, он крепко пнул Шизуо в бок. ...Когда Селти подъехала к дому через два дня, она заметила мелькнувшую белую тень на верхних этажах. Полуголый Изая ласточкой спорхнул из своего окна на соседний балкон за минуту до того, как оттуда же вылетел стол. Заметив Селти, он замер, балансируя на перилах, и что-то возмущенно проорал. Дюллахан растерянно подняла голову-шлем, стараясь разобрать крик. – Забери его уже! – деловито донес холодный ветер. * * * Многие заметили пропажу сильнейшего человека в Икебукуро, и многие понадеялись, что ужасный Хейваджима больше не вернется, но через несколько дней он опять мирно курил возле автомата с конфетами, словно ничего не происходило. Три дня загадочным образом испарились из головы, да и последняя ночь тоже. Все, что он помнил – что заметил на крыше доставучую блоху. – Суси, русские суси! – гремел голос Саймона неподалеку. Гомон людей, хохот подростков, сбежавших из дома на ночь и сбившихся в компании. И вроде бы ничего особенного, никаких разборок, никаких вторжений пришельцев. Слишком тихая ночь. – Шизу-чан, – вкрадчиво прозвучало позади. Плавное, но быстрое движение – его обняли за пояс, а контрастирующие с черными рукавами бледные запястья легли на низ живота, через мгновение проскользнув в карманы. – Ты опять сюда пришел? – после секундного замешательства протянул Шизуо. В голосе слышался нарастающий гнев. – Иза-ая… Руки убрались, но в кармане стало тяжелее. Наградив телохранителя пинком под колени, Изая с хохотом убежал, уворачиваясь от летащих автоматов и знаков, грохот которых заглушил окончание фразы. Скрылся быстрее, чем обычно, и оставшийся без объекта охоты Шизуо раздраженно сплюнул сигарету на асфальт. Автоматически достал из кармана подсунутый телефон и открыл, заранее ожидая какой угодно гадости, но не того, что стояло на фоновом изображении. Веко задергалось, а лицо залила краска. Привычный гнев показался бы простым недовольством в сравнении с тем, что испытал Хейваджима в этот долгий момент. Это был редкий случай, когда жители Икебукуро увидели летающий грузовик. «Доброй ночи, Шизу-чан. Надеюсь, у тебя будут прекрасные сны».