Пришелец из Чернобыля

      Только я вышел из палатки, моим глазам сразу стало больно из-за мощного потока света. Как скальпелем резанули, честное слово.       Видимо, ещё не отошёл от тёмного помещения палатки. Когда я, наконец, привык к утренним лучам, я увидел дома… Если это можно так назвать. Я бы такое… извините за выражение… назвал бы никак иначе, как каменоломня.       Ну, а что? Дома вокруг поросли многолетним мхом, сквозь которую была видна разрушенная кладка кирпичей, кое–где видна поломанная черепица на крыше, стёкла и оконные рамы тоже разбиты, а оградка вообще непонятно как и на чём держится. А рядом с этими… так сказать, сооружениями стояли палатки, такие же где держали и меня, установленные в шахматном порядке.       Естественно, кто же захочет спать в доме, который, не ровен час, может рухнуть тебе на голову, и потом раскапывай тебя лопатами. А на месте, где раньше, видимо, был сарай, привязаны лошади.       Находилась деревушка где-то на открытой местности, на горизонте была видна огромная полоса лесного массива.       Увидев, что я загляделся на деревню, Майк меня одёрнул за плечо и повёл куда-то на окраину. Пришлось пойти за ним. Ладно, потом разберусь. Надо рассмотреть всё поближе. Мы шли по грунтовой дороге, обкатанной и растоптанной не одним десятком сапог и колёс, как мне казалось.       Пока мы шли, краешком глаза я заметил, что палатки побольше были набиты всяким снаряжением, корзинами с припасами, какими–то баллонами, а дальше я уже не разглядел. Рядом стояли повозки и туда всё это добро грузили, видимо, эти палатки выделили под складские нужды. А там, где маленькие палатки, ярусом ближе, ютились солдаты. Они шумно о чём-то спорили. Как только они меня заприметили, замерли как вкопанные, и стали перешёптываться.       — Вам что, заняться больше нечем? Идите на погрузку, — приказал Майк, не спуская с меня глаз.       Солдаты быстрым шагом разошлись куда-то по сторонам, а Майк опять меня обнюхал… Его лицо неприятно поморщилось…       — Почему ты всё время ко мне наклоняешься?       Майк посмотрел на меня и ухмыльнулся. Не знаю почему, но я тоже решил себя понюхать. «Да-а-а… Как я теперь понимаю Майка… Мне определённо надо помыться».       Пока Майк мысленно ушел, куда-то за горизонт, делаю выводы:       Первое: это поселение, по всей видимости, было заброшено. И довольно давно. Причина всеобщей разрухи мне неясна, но, кажется, я догадываюсь, кто это сделал. Титаны.       То есть мы на территории, где они обитали? Или обитают?       Второе: Разведка теперь использует заброшенные дома в качестве временного опорного пункта. И вряд ли они стали бы здесь разворачивать стационарную базу, учитывая те разрушения, что вокруг царят и в целях безопасности, естественно, люди используют палатки.       — Третье: а если ещё вспомнить, что я почувствовал щетину на подбородке, рискну предположить, что я был в отключке не один день и меня нашли во время какого-нибудь долговременного перехода туда или назад.       Ну всё сходится, видимо, меня подобрали во время их очередной вылазки за стену Роза. То есть, после падения стены Мария. Вот это я удачно, блин, попал. Расскажу — не поверят.       Наконец Майк довёл-таки меня до какого-то дома на самом отшибе. Визуально, как мне кажется, снаружи этот дом выглядел целее всех прочих, что мне попадались по пути. Крыша была целой. Ограда отсутствовала напрочь, стёкла были даже не потресканы, но схватившись за дверную ручку и резко потянув на себя, я так и не смог открыть двери. Разве что их приоткрыть удалось. При этом петли заскрипели как старый ржавый патефон.       Я бросил взгляд на Майка, в котором читалось: «может поможешь?». Он лишь провёл рукой в сторону двери, показывая что, мол: «Сам давай. Не швейцар».       Ну, значит остаётся только один метод. Дверь через секунду с грохотом упала, а эхо раздалось по всей базе. Сама дверь разломалась напополам. М-да, всё-таки это место чем-то мне напоминает Чернобыль. И двери я решил открывать по-свойски — выломать ногой вовнутрь.       — Не переживай, я её тоже хотел снести, — с ухмылкой сказал Майк, — однако нас заставят ее починить, так что давай забудем об этом.       Справедливо. Спорить не стал.       Внутри же, кроме разнесённой в хлам двери, было несколько огромных бочек с чистой водой, мочалок дофига, швабр, мыла, тазиков и прочего добра. Конечно, горячей воды здесь нет, но это ничего. Хотя бы холодной отмоюсь как следует. А чистить зубы было нечем. Рюкзак же пропал. Грёбаный кровосос! Зубы я точно здесь не почищу, разве что пальцем.       — А сколько я был без сознания? — осторожно начал я выяснять происходящее.       — Не знаю, но ты очнулся на второй день после того, как только мы тебя нашли. А что это за эмблема у тебя на плече? — сложив руки, спросил Майк. «Да он знает не больше, чем остальные. А, забыл. Ведь меня Эрен, Микаса и Армин нашли. Надо как-нибудь с ними «провести» беседу».       — Эмблема как эмблема. Ничего особенного, — отмахнулся я, не желая вдаваться в детали символики моей группировки. Пока ещё рано раскрываться.       Майк посмотрел на меня с непонимающим видом.       — Знаешь, есть обстоятельство, которое меня очень раздражает… — фыркнул Майк, подойдя ко мне впритык. Опасаясь, что он опять начнёт меня обнюхивать, я встряхнул воду со своих волос и удивлённо спросил:       — И какое же?       — Ты знаешь слишком много для постороннего, а мы о тебе вообще ничего не знаем. Хочу услышать твою версию, как ты к нам попал.       — Я не шпион, если вы об этом, а насчёт всего остального — сам без понятия. Будто контролёр мозги промыл.       — Ты о ком говоришь? Что за… Контролер?       — Хм, один мой знакомый, — отшутился я ему.       Майк прищурил глаза и после удивленно приподнял брови и отошёл назад. Вернувшись к тазику, я продолжил мыться, и окунув лицо в ледяную воду, меня вдруг осенило: «Стоять! А не глюк ли это? Может всё это — лишь проекции, а на самом деле я просто словил глюк и валяюсь где-нибудь бездыханный посреди Зоны? А если нет, что за монстр мне такие видения проецирует? Какая тварь вообще на такое способна? Для контролёра слишком убедительно! Так, ладно, успокойся… Вдох–выдох… Раз ты в этой вселенной, то постарайся вспомнить, что там в ней было».       Следующие две минуты я пытался вспомнить события данного аниме и проследить момент времени, куда я встрял. Да уж. Хороший мультик. Но мне нравится.       — Ты закончил? — положив руку на моё плечо, спросил Майк.       Его голос вывел меня из раздумий. И я невольно ответил:       — Ага. Пойдем.       По дороге назад я вспомнил, что меня ведут на допрос и уже морально начал готовится к разговору с Эрвином. Перебирая в голове всё, что я знал о нем и пришел к двум выводам:       Во-первых: в разговоре с ним надо взвешивать каждое слово, ведь от его решения зависит моя жизнь.       Во-вторых, чтобы не усугублять положение и по возможности попросить у него помощи — его точно злить не надо. Поэтому в разговоре с человеком лучше всего проявить холодный скепсис. Да, так будет лучше.       Странно, но Майк повёл меня куда-то в центр опорной базы. Через минуту он показал мне пальцем туда, где меня будут допрашивать. Палатка, на которую указали мне, ещё на подходе, отличалась от всех прочих: она была даже больше складских, бежевого цвета, что нетипично для военных. Также над ней возвышался штандарт с флагом Разведкорпуса.       Сама палатка была поставлена на возвышении, так что пришлось туда подниматься по каменной лестнице, дабы оказаться на верхнем ярусе, а возле палатки была охрана из шести человек: двое у входа и четыре ещё на подходе к лестнице на нижнем ярусе. И каждый из них был вооружён боевыми клинками, а те что у самого входа — даже кремневыми ружьями.       Похоже, эта палатка или для самого главного или она выделена для военных совещаний. Не исключаю, что и всё вместе.       Придя в палатку, я был уверен, что меня будет допрашивать Эрвин Смитт, но на поверку оказалось то, что там уже собралась вся верхушка Разведкорпуса.       От необычности ситуации моя рука сама отдала честь на манер служивых из «Долга». Все находившиеся в палатке переглянулись, жест был им абсолютно незнаком, но интуитивно догадались, что это было приветствие.       Внутри помещение оказалось довольно просторным, но, чувствую, что весь хлам был убран наспех, ибо большое количество каких-то бумаг просто валялось на земле. На огромном столе были разложены карты различных местностей, освещение внутри палатки обеспечивали керосиновые светильники. Подняв взгляд, я увидел как высокий блондин, сидя в кресле с отстраненным видом, смотрел на меня. Это был…       Командор Эрвин… Как только я его увидел, у меня в голове вдруг сложилось его сходство с генералом Ворониным: та же осанка, мощное телосложение, многозначительное выражение его взгляда, ну точно — один в один.       Разве что Эрвин был значительно моложе. Его белокурые волосы были строго уложены на бок и можно было свободно наблюдать как его, пожалуй, огромные брови съезжались в кучу, когда я ловил его взгляд.       Кстати говоря, хоть выражение его голубых глаз был абсолютно беспристрастным, я прям кожей чувствовал всю тяжесть предстоящего разговора. Ведь скорее всего я пока ещё жив только по его милости… Но я не думаю, что он будет вот так рубить с плеча и давать однозначный приговор мне. Сначала надо послушать, что он скажет.       Женщина, стоящая по правую руку от Эрвина, была среднего роста — почти мой собственный, имела весьма приятную внешность. Её волосы аккуратно были заплетены в конский хвостик, на лбу у неё были два окуляра на кожаном ремне, а её карие глаза меня сверлили так глубоко и интенсивно, что наверняка, успели меня пробурить насквозь за те секунды, что я вошёл.       И самое главное — её полусумасшедший восторг при моём появлении заставил меня убедиться в том, что это и есть та самая учёная — майор Ханджи.       Вспоминая аниме, меня несколько пугали её замашки, а если быть точным — «страсть к исследованию всего на свете и различным экспериментам, тонко балансирующие на грани пытки»! Готов поспорить на что угодно, мне придётся в этом убеждаться лично на своём примере. А так жить хочется, мама дорогая!       Её глаза, словно рентген, проникали глубоко в меня, а выражение её лица явно говорило, что она уже вскрывала и доставала из меня органы силой мысли. Признаю, это пугало больше всего. Даже больше, чем строгий взор Эрвина и грозный прищур капрала Леви.       А капрал всё это время смотрел на меня таким взглядом, словно я плохо убрался или вовсе намусорил и он готов прирезать меня где-нибудь в углу. </i>«Они все вместе допрашивать будут? Думают, что я шпион, наверно… Не суть. Главное внимательно их слушать и отсюда делать выводы…»</i>       Я не успел все как следует обмозговать, как в палатку вошли в палатку, зашли Эрен, Микаса и Армин собственной персоной. В тусклом свете светильников подробно не разглядишь, но я был уверен, что это они. Проходя мимо, Эрен глянул на меня и отвернулся, впрочем, как и Микаса. Только Армин разглядывал меня, не отрываясь. Они остановились перед Майком.       Оглядев меня, Эрвин предложил жестом сесть на стул. Я, поблагодарив его, присел.       — Итак, кто ты, откуда и как сюда попал? Прошу говорить честно. Мне врать не стоит, поверь, будет только хуже, — свёл брови Смит и холодно посмотрел на меня. «Сказать правду»… Мда-а, задачка… Просто охренеть, не поверят же… Ну, что же, попробую, начну с простого. Авось поверят.       — Я сталкер, Алексеем звать, по прозвищу Калькуль.       — Хм, Алексей, имя необычное. Насчёт прозвища даже спрашивать не буду. А вот сталкер? Как это понимать? Это что означает, звание? Должность?       — Скорее профессия. Изучение опасных и заброшенных территорий. Что-то сродни вашему Разведкорпусу.       Среди присутствующих я почувствовал удивление и послышался шёпот.       — Цель твоего появления?       — Какая цель? Я даже не знаю, что здесь делаю.       — Может, ты помнишь, как ты сюда попал?       — Нет. Не помню.       — Ты этой сказочкой решил и Эрвина покормить? Хватит нам байки травить, засранец! Иначе я тебя так оприходую, что… — Леви подошёл ко мне впритык и ткнул пальцем в грудь так, что я пошатнулся, но Эрвин поднял руку, тем самым заставив Леви замолчать. «Молодец, капрал! Пять баллов! Вот так надо выяснять личность задержанного! (Кто не понял — это был сарказм). Нужно что-то срочно предпринять, а то сделают из меня «крайнего» и живенько передадут в Лейб-Гвардию (военную полицию)».       — Простите мою фамильярность, но представьте себя на моём месте и прикиньте ситуацию. Я очнулся неизвестно где, совершенно не помня ничего из того, что было вчера…. И первое что у меня в голове прозрело, это тоже что и у вас — одни вопросы. Что это за место? Как я сюда попал? Какого чёрта капрал стоит вместе с Петрой, потом Майк, они, — я указал на троицу, что нашла меня, — потом привели на допрос, подозреваете меня в чём-то очень серьёзном, после чего наверняка сдадите Военной полиции, либо просто ножом по горлу и всё — finita la commedia! (фраза на не русском). Хотя нет, это не ваш метод, а его, — я указываю на капрала, — А прямо сейчас я вижу, что Ханджи смотрит на меня так, словно бы разделывает меня на органы для исследования, одним взглядом! А вы при этом хотите, чтобы я был откровенным! — чуть ли не крича, выговорил я. — Скажите честно: вы издеваетесь!? «Честно, я не собирался давать волю эмоциям, как никак не в таком я, знаете ли, положении, да и непрофессионально это… Но, как водиться — накипело…»       Ханджи обиженно нахмурилась и обратилась к капралу:       — Ты что там успел про меня наговорить? — Ханджи приближалась к лицу Леви. Её глаза сверкали злобой, а искры со стиснутых зубов будто готовы подпалить его волосы.       — Я ничего не говорил. Он почему-то знает всех нас по именам, хотя никто ему не представлялся, — Капрал, отойдя от пристального взгляда садистки, посмотрел на меня.       Ханджи шокировано глянула на меня, её щеки покраснели, и она с радостным взглядом стала потирать руки словно муха. Мне этот жест не понравился.       — Не надо ничего исследовать. Не–на–до, — по слогам выдавил я, тщетно скрывая нервное напряжение. Ханджи, подскочив, закричала.       — О господи! Он прочитал мои мысли! Пожалуйста, Эрвин! Мне нужно его исследовать! Срочно! «И тут я убедился окончательно в том, что либо меня отдадут на опыты, либо отправят на плаху. И в обоих случаях мне сулил явный конец. Вся надежда была на Эрвина… Ну хоть ты окажись поумнее этих двоих.»       — Ханджи, успокойся, — вздохнул Эрвин.       — Вот же дура… — пробубнил Леви, приподняв уголки губ.       Но Ханджи явно не услышала. Походу она представляла, как она мой мозг из черепной коробки достает! И по моему телу прошёл мандраж.        — Допустим. А теперь ты! Представь, — сказал Эрвин, сделав ударение на «ты» так, что у меня аж в голове раздалось эхо. — У нас тяжёлая ситуация, в связи с частыми атаками титанов. И тут объявляется неизвестный человек. И что ты первым делом подумаешь?       — Нуууу… Лазутчик?       — Именно. Но судя по твоему внешнему виду и манере речи, ты явно не отсюда. По крайней мере, ты не из наших земель. Однако, как ты проник сюда? И главное — как ты прошел огромное расстояния, не попавшись титанам?       — А хрен его знает! — ответил я тяжело вздохнув. — Честно, командор, мне уже самому это интересно.       — Может хоть что-нибудь? — попросила Ханджи, — любая мелочь. Вспомни, например, что тебе снилось?       — Помню только, что мне кошмар снился, и то отдельные кадры только. Хотя не уверен, что…       — Говори уже… — поторопил Леви.       — Леви, не мешай. Продолжай, Алексей. Попробуй так. Расскажи о нём. Может и вспомнишь.       Я, откинув голову назад и закрыв лицо руками, попытался вспомнить те мгновения, что всё-таки всплыли.       — Помню… Лес. Да, точно, лес, за мной кто-то гнался. Очень быстро. Я бежал со всех ног, а голова тогда раскалывалась по-чёрному… Потом яркий свет и меня… Закрутило… Следующее, что я помню — это страшная физиономия вашего капрала, который на меня наехал ни за что, ни про что.       И тут же палатка заполнилась проницательным вселенским смехом, которая издала Ханджи, согнувшись напополам и схватилась за живот обеими руками.       — А тут ещё выясняется, что моя снаряга, хабар и портупея с картами неизвестно где, — продолжил я и обратился к Ханджи, — моё оружие, я догадываюсь, что оно у вас, товарищ майор. А остальное вы знаете.       — Хорошо, что-то ещё помнишь? — поинтересовался Эрвин.       — Нет. Это всё.       Вздохнув, Эрвин обратился уже к Армину, который стоял позади меня.       — Армин, что думаешь?       — Я… Разрешите? — Армин подошёл к командору и что-то прошептал на ухо.       Было плохо слышно. Интересно, что они решили? Казнят меня? Сделают меня подопытным кроликом?        Выслушав Армина, Эрвин снова обратился ко мне.       — Понятно. Мне надо обдумать все, что ты сказал. А пока что… Майк, уведи его отсюда.       Я решил, что не стоит сопротивляться — только себе хуже.       — Как скажете, — я встал со стула. Майк нацепил на меня наручники и приказал конвоирам отвести меня куда-нибудь на видное место, чтобы не сбежал.       Обернувшись напоследок, Леви проводил меня недобрым взглядом… Это вселяло безутешность...