Глава 27 "Я не могу умереть"
26 марта 2019 г., 20:41
Вытащив окровавленный кинжал, Махидевран попятилась назад, а затем, сильно сжав его рукоятку в ладони, словно скатилась по гладкому деревянному забору.
— Убила… Убила… — несвязно лепетала она, у неё начался настоящий шок, она, сидя на земле, с выпученными глазами всё продолжала наблюдать, как Хюррем удивлёнными глазами рассматривает свои руки, испачканные в собственной крови.
«Я не могу умереть…» — крутилось в голове у рыжеволосой госпожи:
— Б-бежать, н-нужно бежать — проговорила она тихо, трясущимися губами.
Перед глазами всё будто поплыло, но неожиданный прилив сил от шока и испуга посетил тело Хюррем, она резко дёрнулась и, не разбирая, куда бежит, безостановочно помчалась, раздвигая руками мешавшиеся ей ветви деревьев, жадно глотая вечно кончающийся в лёгких воздух. Её главная цель — добраться до дороги. А там уже будут люди: они помогут, они не останутся равнодушными к беспомощному человеку…
***
А карета Паргалы тем временем добралась до дворца у ипподрома. Хатидже на руках у паши по-прежнему билась в истерике, кричала, рвалась, и ни что не могло её успокоить, даже объятия самого мужа. — Прекрати! — кричал он, вынося жену из кареты, — Хатидже, я умоляю тебя, перестань… — Ты изменил мне, изменил… — вся в слезах продолжала султанша. Но Паргалы уже не слушал, он, сдерживая себя, еле-еле донёс до кровати вырывающуюся госпожу. — Позовите лекаря! Пусть приготовит успокоительное… Немедленно! — прокричал Ибрагим. Две служанки, стоявшие у двери покоев, ринулись исполнять приказ, а две оставшихся начали придерживать Хатидже, чтобы та не упала с кровати. Ибрагим встал и поражённым взглядом начал наблюдать за этой печальной картиной. Сзади него послышался голос Махмуда аги. — Паша! Паргалы повернулся. — Мой господин, как же мы теперь поступим? — с волнением спросил ага. Ибрагим взглянул сначала на своего подданного, затем на жену, затем снова на Махмуда. — Поступим так, как и планировали раньше, ага. Выведи нам из конюшни две лошади: для меня и для себя. Карета — слишком долго и непрактично, а времени теперь нам терять нельзя. — Будет сделано, паша! — крикнул Махмуд и кинулся вниз. После того, как он вышел, в покоях появилась лекарша. В руках у неё была небольшая деревянная коробочка со склянками, бинтами и другими медицинскими принадлежностями. При виде великого визиря она склонила голову. — Справишься ли ты без меня, хатун? — спросил лекаршу Ибрагим, — Госпожа очень бойкая… — проговорил он. — Если служанки будут её держать, то справлюсь, паша… — Ну, что ж… — потирая руки произнёс визирь, — Раз моя помощь вам больше не нужна, то тогда я вынужден покинуть вас. Да поможет вам Аллах! С этими словами Ибрагим вышел из покоев, последний раз взглянув на свою Хатидже. «Как жаль, что при нашей последней встрече она выглядит именно так… Заплаканные красные глаза, бледное лицо… А ведь я знаю — она настоящая красавица. Только кровь в её жилах течёт непростая — Османская. И иногда мне, простолюдину, неловко было находиться рядом с ней — истинной госпожой от рождения, — подумалось Ибрагиму, — Но довольно! Хватит этих мыслей… Пора уходить!» — паша дёрнулся и рванул вниз по лестнице. В саду его уже ждали Махмуд ага и две красивые белоснежные лошади. — Они готовы, мой господин, можем отправляться в путь! — громко заявил слуга. — Тогда в путь! — сказал Паргалы, и оба взобрались на скакунов. Проехав некоторое расстояние, всадники встретили знакомую карету. Несомненно, это была карета Махидевран султан. Разъярённая госпожа заметила мчащегося ей навстречу Ибрагима. — Гюльшах, скажи кучеру, чтобы мы последовали за ним… — Но! Но! — Крикнул Паргалы и ещё сильнее ускорил бег своей лошади. — Махмуд, нам нужно ускоряться! Карета с Махидевран султан явно сейчас погонится за нами. — Будет сделано, мой господин — кривя лицо от ветра, ответил ага.***
— Госпожа, — начала Гюльшах, — кучер сказал, что нашей тяжёлой груженой карете невозможно будет догнать двух этих скакунов. — Но что же мне делать?! — со слезами на глазах прокричала Махидевран, — Ведь я убила её, убила… Если кто-то узнает, то меня, несомненно, накажут… А ведь я не хотела её убивать, этот кинжал мне попался под руку, словно судьба, и в тот миг сам Шайтан вскружил мне голову. О, Аллах, забери мою душу… Ведь я не убийца, не убийца… — жалобно стонала Махидевран. — Султанша моя, — снова заговорила Гюльшах, — Раз вы не встретили её, пока возвращались от того охотничьего домика до кареты, значит, она заблудилась и пошла не в том направлении… — Но ведь дорога большая! Она странным образом огибает лес, а значит, Хюррем могла пробраться к какому-нибудь другому её участку… — Но ведь она ранена… — И это единственное, что вселяет в меня надежду. — Да и к тому же, — Гюльшах тихонько подвинулась к своей госпоже, — Кто узнает о том, что это сделали вы, если Хюррем всё-таки не выживет? На это были все основания как у Хатидже султан, так и у самого Ибрагима паши… Вам не стоит переживать по этому поводу, да и я, как вы знаете, всегда готова встать на вашу защиту. После этих слов Махидевран почувствовала облегчение: — Спасибо тебе, Гюльшах… А сейчас… — задумчиво проговорила она, — Сейчас мы направимся к Хатидже и узнаем, как у неё дела.***
Ноги, руки словно тяжелели… Чудесные силы кончались, и бежать с каждой секундой становилось труднее и труднее. Но вот вдалеке показался свет. — С-спасение… с-спасение — вновь пролепетала Хюррем. Сквозь мощные стволы деревьев, сквозь листья кустарников виднелась она — дорога — единственное, что могло сейчас спасти покалеченную госпожу.***
Приехав ко дворцу у ипподрома, Махидевран встретила Валиде и Гюльфем. После неудавшегося заговора Хафса султан с лёгким презрением смотрела на Махидевран. Воспоминания об их ужасном замысле вызывали у Валиде глубокий стыд и отвращение. Но все эти эмоции она тщательно сдерживала в присутствии Гюльфем хатун. — Госпожа, за это утро многое успело произойти, о чём вы не знаете… — с явным волнением начала Махидевран. Валиде заинтересованно посмотрела на султаншу: — Что ты имеешь ввиду?
